Глава 15.0

— Что? Я-я зайду в другой раз.

— Ты же сказала, дело срочное. Или оно не такое уж важное?

Если бы Анджела это признала, вышло бы, что она пытается спровадить Сальвье из-за какой-то ерунды.

Стирая со лба холодный пот, Анджела продолжила:

— Это… конфиденциальный вопрос…

— Простая старшая горничная знает тайну, а я — нет?

Похоже, этот замечаний разозлил его ещё сильнее.

Выражение лица Сальвье стало откровенно угрожающим, глаза сверкнули, и Анджела в отчаянии посмотрела на герцогиню.

Та на мгновение взглянула на Сальвье, а потом заговорила своим обычным мягким, добрым голосом:

— Ничего страшного, говори.

— Г-госпожа…

— Если ты так темнишь, выходит, будто я что-то скрываю от семьи.

От этих слов Анджела запаниковала.

«Так, мы же должны хранить это в секрете? Если выплывет наружу, это разрушит репутацию госпожи».

В голове лихорадочно закрутились мысли. И вдруг её осенило.

Сальвье на дух не переносит Банни.

Это была не просто неприязнь. Он вздрагивал при одном упоминании её имени.

Он помог отправить трёх горничных и вернуть Банни в главную резиденцию, но только ради родной сестры, леди Офелии.

В глубине души он, наверное, хотел от неё избавиться как можно скорее.

«Так ведь он же и будет самым счастливым, когда она уйдёт?»

Анджела пришла к такому выводу.

Еда, которую Сальвье велел приготовить для Банни, в итоге была роздана всему персоналу по распоряжению Доа, и от того жеста не осталось и следа. Анджела о нём даже не слышала.

«Ну вот видите? Это не такая уж и великая тайна».

Более того, молодой господин мог бы и сам подключиться. Если их интересы совпадают, можно обрести могущественного союзника.

На её лице мелькнула хитрая ухмылка, и она быстро заговорила:

— По правде говоря, мы наняли специальных горничных для этой ненастоящей госпожи. Мало ли какие фокусы она попытается выкинуть. Я выбрала женщин, умеющих тонко изводить — чтобы держать её под контролем.

— ……

Выражение лица Сальвье окаменело, насмешливая улыбка исчезла.

Но Анджела, не замечая этого, продолжала, опустив голову и с уверенным видом:

— Что бы самозванка ни сделала, они доложат о каждом её шаге. В главной резиденции она не сможет выкинуть ничего явного, но мы изолируем её от посторонних и с помощью еды приучим к послушанию.

— С помощью еды. «Приучишь»?

— Да.

— Как?

Анджела с гордостью ответила:

— Если не будет слушаться, мы просто… пропустим несколько приёмов пищи…

Она не смогла договорить.

Не колеблясь ни секунды, Сальвье протянул руку и схватил её за воротник.

— Гха!

Она жадно хватала ртом воздух, инстинктивно царапая руку Сальвье.

Он даже не шелохнулся, словно её попытки были не более чем назойливой помехой.

Скрипя зубами и не сводя с Анджелы ледяного взгляда, он произнёс:

— С чего это ты так стремишься уморить голодом девчонку, которая и так похожа на скелет?

— Кхх… тьфу…

— Эй, хочешь сама попробовать посидеть без еды?

Тут герцогиня, которая до этого стояла в шоке, бросилась вперёд и схватила Сальвье за руку.

— Хватит. Ты её так убьёшь.

— Люди не умирают так легко.

Он и не собирался её убивать. Он контролировал силу, чтобы она могла дышать.

Не зная об этом, Флувия мягко накрыла ладонь Сальвье и успокаивающе похлопала.

— Это слишком жестоко — применять силу, даже не выслушав объяснений. Ты не такой человек, Сальвье.

Но он был именно таким — по крайней мере, в такие моменты.

— Отпусти её. Прошу.

Увидев, как лицо мачехи побледнело, словно она вот-вот упадёт в обморок, Сальвье только вздохнул и разжал хватку.

Анджела, наконец коснувшись ногами пола, жадно глотала воздух. Её лицо побагровело от нехватки кислорода. Она закашлялась, пытаясь прийти в себя.

Едва дыхание восстановилось, она рухнула на колени перед Сальвье, сотрясаясь от дрожи.

— У-умоляю… пощадите!

— Не понимаю. Ладно бы ты решила умереть, но зачем говорить такое при моей матери?

Она что, хотела расстроить такую хрупкую женщину, как герцогиня?

Он присел на корточки, оказавшись на уровне Анджелы, и грубо приподнял её подбородок.

Пальцы выстукивали ритм по эфесу меча — он то вынимал её наполовину, то засовывал обратно.

Угроза была очевидной.

Его льдисто-голубые глаза сверкнули холодом, острые, будто только что заточенный клинок.

«Я умру. Он правда меня убьёт».

В следующий раз всё не закончится простым хватанием за воротник.

Загнанная в угол, балансируя на грани смерти, старшая горничная потеряла самообладание и в отчаянии выпалила:

— Э-это госпожа! Госпожа велела мне это делать!

— Что?

Кто кому велел?

Заявление было настолько абсурдным, что Сальвье не сразу нашёлся с ответом. Он лишь слегка нахмурился.

Мать велела ей следить за девчонкой, запереть её и морить голодом?

Ерунда — настолько нелепая, что не заслуживала даже ответа.

Но Сальвье кое-что насторожило в лице Анджелы.

Она была смертельно напугана, глаза безумно блуждали — казалось, рассудок помутился.

Обычно в таком состоянии люди могут говорить только правду.

— Мать, это правда?

Он повернулся к Флувии, спросив скорее для очистки совести — даже если это казалось невозможным.

Флувия на миг растерялась, а потом изобразила исполненное сочувствия выражение. Не отвечая Сальвье, она спросила Анджелу:

— Это правда? Я действительно такое говорила?

— ……

Анджела онемела и не могла вымолвить ни слова.

— Госпожа, вы же определённо…!

Стоп.

Она замолчала, растерянно шевеля губами.

Если подумать, госпожа никогда не отдавала ей такого приказа.

Глазами Анджелы

Флувия славилась своей безупречной честностью и достоинством — настоящий образ Великой Герцогини, достойной Чинюэ. Она ни за что не отдала бы такой приказ сама.

«Но я была уверена, что госпожа втайне этого хочет. Вот почему я взяла на себя инициативу!»

Анджелу захлестнула горькая обида.

«Эта дрянь Банни постоянно оскорбляла госпожу, вела себя так, будто она лучше. Она говорила: "Великая Герцогиня тоже сирота, так почему я не могу быть госпожой в этом доме?" — просто представьте!»

Великая Герцогиня явно была обеспокоена. С тех пор как Банни вернулась, она выглядела неважно.

Она постоянно вздыхала и бормотала: «Только бы Банни не возненавидела меня слишком сильно за то, что я её мачеха».

Кем эта самозванка — которую всё равно скоро вышвырнут — себя возомнила, чтобы так беспокоить госпожу?

Флувия всегда была мягкой, никогда никому не сказала грубого слова. И тут какая-то Банни вывела её из себя...

Поэтому Анджела убедила себя, что только она может действовать.

Если она заслужит благосклонность Великой Герцогини, может быть даже сможет сама занять место старшей горничной.

— Госпожа говорила... что если я буду хорошо работать, то тоже смогу стать старшей горничной...

— Это потому, что я видела в тебе потенциал, Анджела. При чём здесь эти ужасные замыслы?

— Но... Банни постоянно оскорбляла вас, и одна из ваших любимых горничных так и сказала!

— Ты имеешь в виду Лили? Эта девочка настолько ко мне привязана, что иногда придумывает. Я просила её прекратить, но...

Флувия крепко зажмурилась, прижав руку к груди, словно пытаясь отдышаться, а потом её качнуло — закружилась голова.

Встревоженный Сальвье быстро подхватил её и помог сесть на стул.

— Прости, Анджела. Я просто не могу тебя понять, — сказала Флувия, прижимая руку к ноющей голове.

— Если у всего этого есть причина, расскажи мне. Я хочу понять тебя.

— Я... я делала это только ради вас, госпожа.

— Ты правда веришь, что это было ради меня?

— Разве вы сами не говорили? Что меня выбрали, что я особенная, прямо как вы!

Больше не о чем было говорить.

Сальвье позвал стражника и приказал увести обезумевшую старшую горничную.

— Заприте в одиночной камере. Без воды неделю.

— Прошу! Умоляю, госпожа! Я только ради вас! Госпожа!

Кто говорил о смертной казни?

Наблюдая, как Анджелу уволакивают, а она визжит как поросёнок на бойне, Сальвье досадливо цокнул языком.

— Почему к тебе, мать, всегда тянутся одни сумасшедшие?

— Не говори так, — мягко ответила Флувия. — Должно быть, она носит в себе глубокие раны. Мне надо было заметить раньше... лучше заботиться о ней...

Её лицо было полно сожаления.

— Если ты будешь такой доброй, такие люди будут только наглеть и доставлять неприятности. Ты ведь больше не святая?

Сальвье сказал это небрежно, не придавая значения. Он имел в виду, что раз она больше не святая, не обязана привечать всех сломленных.

На долю секунды в мягком выражении лица Флувии возникла трещинка.

Но Сальвье не заметил, какие волны вызвали его неосторожные слова.

Он ушёл, следуя за уволоченной Анджелой, оставив Флувию одну.

Её глаза, которые мгновение назад дрожали от жалости и тревоги, мгновенно застыли, превратившись в лёд.

Глазами Флувии

— Больше не святая, значит...

Прошептала она себе.

— Да, я больше не святая.

Она была Великой Герцогиней Кредель:

Честь, власть, богатство — ничего этого она не лишилась. И не собиралась лишаться впредь.

— Так что это была просто маленькая оплошность, не так ли?