Глава пятая (6)

Безотчетно тянусь к одному из пакетиков. Алиса замечает это и окликает меня: «Наруми?», но игнорирую её и поднимаю прозрачную упаковку к свету люминесцентной лампы. Переворачиваю один раз, затем другой. И тут до меня наконец доходит.

«Дело не в самих таблетках. Источником несоответствия сам пакетик.»

— Алиса. — чувствую, как дрожит мой голос. — Есть фломастер? На водной основе.

— Фломастер?

— Любые чернила на водной основе, скорее дай!

К этому моменту остальные трое умолкают и устремляют взгляды на меня. Получив от Алисы красную ручку, прижимаю пустой пакетик к стене и начинаю закрашивать его угол.

— Ох...

— Вот оно что...

Не знаю, чьи это были возгласы удивления. Возможно, и сам вскрикнул. На прозрачной поверхности пакетика, который почти полностью покрыл красной штриховкой, проступает рисунок пары распростертых крыльев — там, где чернила не легли на поверхность.

— Значит... узор нанесен почти прозрачным водоотталкивающим составом? — шепчет Майор, и я киваю.

Так было с каждым пакетиком. Невидимый узор проявлялся как пустое пространство среди чернил. Те же самые крылья, что выгравированы на таблетках, и их зеркальное отражение. Ангельское оперение.

— Наруми... как вообще это заметил...

— Но что это нам дает? — спрашивает Хиро-сан.

— Сияющие крылья. Вот почему ни полиция, ни банда Хирасака не могут их найти. — отвечаю я, глядя на чистый пакетик.

«Такое невозможно заметить, если не рассматривать упаковку вплотную под определенным углом.»

— Это и есть те самые крылья?

Показания дилеров: «Вижу сияющие крылья», «Слышу песню». Если это не галлюцинации обезумевших наркоманов, а чистая правда... возможно, они наносят рисунок теми же чернилами на лицо или печатают на кепках. И плеер, в котором без конца крутится Боб Дилан. Полные карманы красного магического снадобья.

— Но как покупатели их узнают? Это же бред.

— В описании эффектов «Энджел-Фикс» значится экстремальное обострение цветовосприятия и слуха. Я права, Наруми? — отвечает за меня Алиса.

Молча киваю.

«Тоси-сану в тот день казалось, что мир замер. Что он видит движение каждого пикселя и может побеждать в драке с закрытыми глазами, ориентируясь лишь на звук. Если принять 'Фикс', сможешь увидеть ангела.»

— То есть они просто ждут, когда их найдет кто-то с «обостренными чувствами»? Кто вообще так продает товар?

— Как способ сбыта это действительно выглядит нелепо. Но что, если сам способ передачи и есть цель?

— Это как?

— Эксперимент. Полевые испытания, призванные выяснить границы действия препарата. Сможет ли создать «верующих», способных вычленить ангельские крылья и песню из шума большого города... — Алиса зачерпывает горсть пакетиков и снова рассыпает их по простыне. — ... И их эксперимент увенчался успехом.

Тэцу застывает с приоткрытым ртом, потеряв дар речи. После долгой тишины Хиро-сан тихо произносит:

— ... Но ведь это всего лишь догадка?

— Разумеется. — отвечает детектив, не сводя глаз с горы наркоты.

Однако чувствую, что это истина. Хакамидзака говорил именно об этом.

— ... И что нам теперь делать? — вопрос Майора лишает комнату последних звуков.

Наваливается тяжелое молчание, словно в окно влили тонну застывшей нефти. Потому что каждый из пятерых присутствующих уже знает, какими должны быть следующие слова. Наверное.

В этот момент испытываю невыносимо острое чувство дежавю. Кажется, уже видел эту сцену тысячи и десятки тысяч лет назад. Конечно, это иллюзия. Но мне до сих пор думается, что перед рождением заглянул в записную книжку Бога и увидел там свою страницу. Все остальное позабыл, но ту единственную реплику, которую должен был произнести здесь и сейчас, запомнил навсегда. Ведь если в моем присутствии здесь и был хоть какой-то смысл, то только в этом. Поэтому произношу:

— Я приму наркотик и найду дилера.

Майор, сидящий рядом, судорожно вздыхает. Алиса лишь пристально смотрит мне в глаза. Тэцу выдыхает и присаживается на край стойки для компьютера.

— Наруми-кун, мы не можем позволить тебе... — Хиро-сан наконец обретает голос.

— А кто еще это сделает? — резко обрываю его. — Кто-нибудь из вас заметил рисунок на пакетиках? Даже под воздействием «Фикса» его увидит не каждый — иначе их бы давно обнаружили.

— Но это же лишь теория!

— И что! Какое у вас другое предложение! Это единственное, что могу сделать, и если попытаетесь остановить, сделаю это сам! — сжимаю пакетик так сильно, что он едва не рвется.

— От этой дряни умирают, понимаешь ты...

— Хиро, замолчи. — звонкий, властный голос Алисы заставляет всех замолкнуть. Бабник на мгновение замирает с ошарашенным лицом, но тут же смиренно склоняет голову, точно покорный леопард. Детектив поднимается на кровати. Черные волосы струятся по её хрупким плечам. Маленькая королева, окруженная стеной машин, взирает на меня свысока холодным, пронзительным взглядом. — Наруми. Принять сей препарат — значит подписать себе смертный приговор даже если твое тело уцелеет. Ты понимаешь, о чем я? Впрочем, вряд ли. Этого не понять, пока не попробуешь, неразрешимое противоречие. — безмолвно принимаю её слова. — Тем не менее... если твердо намерен это сделать, не стану тебя удерживать. И никому другому не позволю.

«Так было предначертано десятки тысяч лет назад. Чувствую это.» — и мой ответ следует без колебаний:

— Я сделаю это, уже решил.

В глазах Алисы промелькнула безграничная печаль. Она прикрывает веки, словно смахивая невидимые слезы, а затем снова открывает их.

— Майор, подготовь микрофон, наушник и камеру, которую можно закрепить на головном уборе. Хиро, Тэцу, определите время и место. Сейчас же сведу все данные в единую карту.

— Алиса... ты уверена? — Хиро бросает на меня тревожный взгляд, пытаясь возразить.

Она отметает его сомнения одним коротким взором.

— Если иного пути нет, нам остается лишь идти по этому. Ведь... — в сей миг лицо девушки кажется таким бесконечно одиноким, что сердце сжимается, будто стянули тонкой нитью. Кажется, тронь её — и рассыплется тысячью слезинок. — ... Ведь это единственный «ниитский» поступок, который стоит совершить. Поэтому больше ни слова. Занимайтесь своим делом.

* * *

Покидаю детективное агентство последним. Алиса попросила задержаться, чтобы записать кое-что. На улице ветер усилился, и стало гораздо холоднее, чем в комнате с кондиционером. Огни никогда не спящего города колюче сияют в ночи, и на небе нет ни единой звезды. Я оборачиваюсь и смотрю на вывеску агентства. «Это единственный ниитский поступок, который стоит совершить».

«Так ли это на самом деле? Не знаю. Но уверен: сие единственный путь, доступный мне. И делаю это не ради Аяки и не ради Тоси-сана. И ни ради кого-то еще — только ради самого себя.»