Огромная земля Яньфу, где миром правит Дао

Хребет Бэйман, Врата Цяньцзи.

Едва забрезжил рассвет, как Цзян И уже поднялся на ноги в большом общем дворе, расположенном на полпути к вершине Пика Алого Пламени.

Глубокая осень становилась всё холоднее. Снег ещё не выпал, но под карнизами крыш уже висели ряды сосулек.

Цзян И, закутавшись в серый хлопковый даосский халат, наклонился умыться. Он зачерпнул из чана ковш ледяной воды и плеснул себе в лицо.

— Тс-с!

Всё его тело пронзила дрожь, мгновенно прогоняя остатки сна.

Вчера он снова провёл шесть-семь часов в «Закалочной». В этом месте, полном дыма и огня, от жара слезились глаза и краснела кожа — поистине каторжный труд.

Когда он закончил, час Быка уже миновал.

Цзян И лишь выпил кувшин холодного чая и поспешно лёг спать, так что сейчас его мучили голод и усталость.

— Братец И, ты когда вчера вернулся? Я тебя и не видел.

Из соседней комнаты вышел Старина Хэ, который жил с Цзян И в одном дворе.

— Работал до часа Быка, вы все к тому времени уже спали.

Цзян И с силой протёр лицо, ощущая лёгкую жгучую боль, словно от солнечного ожога.

Старина Хэ цокнул языком:

— Братец И, ну ты и вкалываешь. За лишние два часа не так уж много заработаешь монет-оберегов.

Лицо Цзян И покраснело, и он, обнажив белые зубы, улыбнулся:

— Распорядитель торопил. Обычно платят сорок монет-оберегов в час, а вчера он на редкость расщедрился — дал восемьдесят.

Старина Хэ скривил губы. Сто шестьдесят монет-оберегов, конечно, немало, но условия в Закалочной — сущая пытка. Семь или восемь печей не гаснут ни днём, ни ночью, и если пробыть там хотя бы час с четвертью, голова начинает кружиться. Даже железный человек не выдержит.

К тому же братец И так надрывался, копил монеты-обереги не для себя и не на будущее, а потому что запал на Ло Цяньэр из мастерской «А» на соседнем Пике Сбора Трав. Он всячески ей угождал, лишь бы заслужить улыбку.

Всего за полгода он спустил дочиста двадцать-тридцать тысяч монет-оберегов, заработанных тяжким трудом.

При этой мысли Старина Хэ невольно покачал головой. Кому не было известно, что эта потаскушка по фамилии Ло крутит роман с распорядителем Суном с Пика Сбора Трав.

Иначе как бы её перевели из «Мастерской по изготовлению знамён» на Пике Взращивания Душ в «Прачечную», что на Пике Шитья, где работа была куда легче?

Там дело непыльное, и заработать в общей сложности две тысячи монет-оберегов в месяц довольно просто. Место, которому завидовали многие чернорабочие!

— Братец И, зачем так мучить себя и гробить здоровье ради какой-то бабы? По-моему, лучше поработать ещё несколько лет, скопить несколько десятков тысяч монет-оберегов и вернуться домой. Купить земли, дом, стать богатым помещиком, взять в жёны несколько красавиц-наложниц — разве не в этом счастье?

Помня, как Цзян И частенько оставлял ему еду во время обеда, Старина Хэ решил на этот раз высказаться подробнее.

— Спасибо, брат Хэ, но я уже всё понял. Больше глупостей делать не буду.

Цзян И широко улыбнулся, и в его взгляде на смену былой робости пришла какая-то решительность.

— Вот и хорошо. Ты так рано встал, снова на работу?

Старина Хэ отнёсся к его словам с долей сомнения. Он не раз пытался образумить братца И, но тому всё было как с гуся вода. Он видел в Ло Цяньэр фею и был готов вынуть для неё сердце и душу, словно одержимый.

— Распорядитель Ян из Закалочной заметил моё усердие и специально отправил меня в нижний двор, руководить набором новичков.

Цзян И сказал как есть.

— А тебе повезло! Набор новичков — дело прибыльное, за один раз можно заработать несколько сотен, а то и тысячу монет-оберегов.

В голосе Старины Хэ прозвучала неприкрытая зависть. Почему это ему не посчастливилось застать старого Яна из Закалочной в добром расположении духа?

Знал бы — не ушёл бы вчера так рано. Упустил свой шанс!

— Как закончу, угощу тебя, брат Хэ, «духовной пищей».

Цзян И улыбнулся.

— Вот это здорово! Заодно и мне перепадёт!

Предвкушая угощение, Старина Хэ просиял, и толика зависти в его душе рассеялась. Он весело добавил:

— Братец И, ты ведь, поди, голодный? На кухне есть несколько лепёшек с говядиной, возьми перекусить. Кстати, что у тебя с глазами? Красные такие?

— Обожгло огнём из печи, ничего страшного. Спасибо, брат Хэ.

Цзян И поблагодарил его, сложив руки, затем прошёл на кухню, поднял фарфоровую миску, которой была прикрыта еда, и сунул за пазуху рулет с говядиной в соусе.

— Брат Хэ, я пошёл.

Бросил он на прощание и, покинув общий двор, направился вниз по склону горы.

У-у-ух!

Завывал холодный ветер, шумел горный лес.

В голове Цзян И роились тысячи мыслей, словно облака, клубившиеся над вершиной Пика Алого Пламени, — ветер их то разгонял, то вновь сбивал воедино.

'Врата Цяньцзи, Пик Алого Пламени, чернорабочий… Какие там совершенствование и поиск бессмертия? Обыкновенная потогонная фабрика, а мы — расходный материал, рабочий скот!'

Цзян И откусил кусок плотного говяжьего рулета и мысленно вздохнул, его мысли плавно перетекли к прошлой жизни:

'Второй дядя снова женился, я поехал домой, чтобы поздравить и погулять на свадьбе. А там встретил даоса, который взялся погадать мне и сказал, что «судьбой мне предначертано стать бессмертным, и скоро меня ждёт большая удача». Я-то думал, это к добру. Чёрт возьми, кто бы мог подумать, что удача будет такой!'

Он обитал в этом теле уже семь или восемь дней и в общих чертах успел разобраться в ситуации.

Прежний владелец тела был юношей из городка Гуню, что у подножия хребта Бэйман. Семья у него была обеспеченная, так что он не знал нужды ни в еде, ни в одежде. Но родители его рано умерли, а сам он был одержим историями о бессмертных воинах с мечами из дешёвых книжек. Подстрекаемый роднёй, он продал всё имущество и отправился в столицу префектуры, чтобы поступить в даосскую школу.

К несчастью, особым талантом он не обладал, способности его были ниже среднего, и он застрял на первом уровне стадии Очищения Ци.

Когда трёхлетний срок обучения истёк, его распределили во Врата Цяньцзи на хребте Бэйман, где он и стал чернорабочим в одной из семи или восьми мастерских на Пике Алого Пламени.

'Звучит, как будто после окончания колледжа меня по распределению отправили на завод электроники закручивать винты…' — с иронией подумал Цзян И.

Так называемые чернорабочие были просто разнорабочими в секте и не входили в число «учеников».

Они были подобны подмастерьям в миру: никакой личной свободы, утром и вечером по звону колокола — на работу, по звону колокола — с работы.

По распоряжению начальства их отправляли в «Закалочную», «Шлифовальную», «Кузницу» и другие места, где они зарабатывали немного монет-оберегов.

Если кому-то посчастливится прорваться на пятый уровень Очищения Ци, его могут повысить до распорядителя. Либо можно отработать двенадцать лет, и когда срок истечёт, покинуть Врата Цяньцзи и вернуться в мирскую жизнь.

'Пробиться из потогонного расходника в бригадиры цеха? Звучит как пустые обещания'.

Цзян И не считал это какой-то заманчивой перспективой. Врата Цяньцзи не были легендарной высшей сектой бессмертных, а скорее походили на мелкую контору.

Основной её продукцией были «Знамя Сотни Душ», «Одеяние Сотни Теней» и «Меч из Белой Кости».

Уже по названиям было ясно — это стопроцентный дьявольский путь!

Смертность среди чернорабочих и разнорабочих на всех пиках и во всех мастерских была довольно высокой.

'Надо же, дьявольский путь, а используют такую рациональную модель, как открытие даосских школ для отбора талантов и расходного материала'.

Цзян И размышлял. В его понимании, дьявольский путь обычно предполагал хищническую эксплуатацию, отношение к простым смертным как к скоту.

Работать на секту и ещё получать за это монеты-обереги?

В это было трудно поверить.

Что до упомянутой Стариной Хэ Ло Цяньэр с Пика Шитья, то это была классическая пошлая история о влюблённом дурачке и заводской девчонке. Цзян И совершенно не принимал это близко к сердцу.

Прежний владелец тела надрывался, работая по шесть-семь, а то и по восемь-девять часов, чтобы заработать всего одну-две тысячи монет в месяц.

И при этом он умудрялся сорить деньгами, покупая для Ло Цяньэр наряды и арендуя для неё пещерное жилище. Воистину, так мог поступить лишь глупец, которому жир застил глаза!

Сам бы он на такое никогда не пошёл.

'«Большая удача» — попасть в другой мир и стать батраком, который поставил на кон всё, что имел. Хорошо ещё, долгов мне не оставил. Быть расходным материалом на потогонной фабрике — это ещё полбеды, а если бы пришлось ещё и кредиты выплачивать, то и жить бы не стоило'.

Цзян И шёл быстрым шагом и вскоре добрался до подножия горы.

Нижний двор звучал внушительно, но на деле представлял собой лишь несколько домиков с белыми стенами и чёрной черепицей. У входа стояли две каменные статуи свирепых зверей, а над воротами висела табличка с двумя большими иероглифами: «Врата Дао».

'Дьявольский путь — тоже путь, так что называться «Вратами Дао» вполне логично. Но раз уж им так нравится пускать пыль в глаза, почему бы не называть себя «Священной Сектой», а не «дьявольским путём»?'

Цзян И бормотал себе под нос, переступая через боковую дверь и направляясь к дежурному управляющему.

— Ты как раз вовремя, сегодня много народу, уже целая очередь. Как только на Пике Созерцания Волн зазвонит колокол, начнём регистрацию.

Сказал управляющий.

Цзян И слегка кивнул и сел за длинный стол у главных ворот. На столе лежали кисть, тушь и книги для записей.

Он всё-таки учился в даосской школе, так что читать и писать, разумеется, умел.

Врата Цяньцзи были довольно известны в окрестностях хребта Бэйман. Их «Одеяние Сотни Теней» и «Меч из Белой Кости» хорошо продавались, и практически у каждого дьявольского культиватора в округе имелась хотя бы одна из этих вещей.

Поэтому в «расходном материале», желающем поступить в секту на должность чернорабочего, недостатка не было.

Среди них были не только бездарные ученики, присланные из даосских школ различных префектур, но и множество вольных культиваторов, а также простые смертные, непонятно откуда прослышавшие о наборе.

Цзян И сидел молча. Вскоре над горизонтом взошло великое солнце, озарив горные хребты золотым сиянием.

Зазвучал и колокол на Пике Созерцания Волн. Прозвучало девять ударов, и их гул разнёсся по всем пяти окрестным пикам.

Управляющий открыл главные ворота, за которыми выстроилась длинная очередь — на вскидку, более сотни человек.

'Даже чтобы стать потогонным расходником, нужно соревноваться. В таком паршивом мире разве можно совершенствоваться и обрести вечную жизнь!'

Цзян И искренне вздохнул и, набрав в грудь воздуха, громко крикнул:

— Подходите по одному, не толкайтесь! И помните: чётко называйте имя и место происхождения. Если нет при себе документа, удостоверяющего личность, то можете спокойно уходить!

…

…

— Всё, возвращайтесь и ждите новостей. Списки должны вывесить завтра.

Когда час Козы миновал, Цзян И закончил регистрацию последнего человека.

После того как ворота нижнего двора снова закрылись, он принялся медленно приводить в порядок «чешуйчатые реестры», куда были записаны имена, места происхождения и биографии всех кандидатов, тщательно их сортируя.

Через время, равное сгоранию двух благовонных палочек, Цзян И закончил и подробно доложил управляющему:

— Всего зарегистрировано двести шестьдесят три человека. Половина рекомендована даосскими школами и имеет при себе достоверные «удостоверения личности».

— Ещё восемьдесят три человека — вольные и бродячие культиваторы, их нужно проверить…

В отличие от молчаливого и замкнутого прежнего владельца тела, Цзян И делал всё methodicalно, и даже такое рутинное дело, как составление списков, выполнил безукоризненно.

Управляющий, выслушав его отчёт, остался весьма доволен и подумал про себя:

'Чернорабочие с Пика Алого Пламени действительно куда сообразительнее, чем с других пиков. Сэкономил мне кучу времени'.

Его обычно суровое лицо тут же расплылось в улыбке, и он мягко произнёс:

— Благодарю за труды, младший брат Цзян.

Цзян И поспешно сложил руки:

— Я ещё не принят в ученики, не смею называться «младшим братом».

Управляющий махнул рукой:

— Внутренних учеников и так мало, а я не какой-нибудь там великий истинный ученик. Мы все здесь в секте на хлеб зарабатываем, так что можем называть друг друга «братьями».

Только после этого Цзян И согласился и назвал его «старшим братом».

Управляющий представился как Линь. Раньше он был распорядителем на Пике Шитья, но потом здоровье стало подводить, и он по собственному желанию перевёлся в нижний двор на спокойную должность.

Он пролистал чешуйчатые реестры, убедился, что в целом всё в порядке, и медленно начал:

— Младший брат Цзян, ты впервые занимаешься набором. Тут есть свои тонкости, и я должен тебе всё объяснить.

Сердце Цзян И ёкнуло. Он понял, что начинается самое главное.

Даже Старина Хэ, старожил Пика Алого Пламени, завидовал, что ему досталось это поручение, — а значит, дело было действительно выгодным.

— В этот раз Пику Алого Пламени нужно восполнить тридцать одно место, Пику Сбора Трав — девять, Пику Взращивания Душ — двенадцать, а Пику Шитья — сорок три.

Управляющий Линь, словно опасаясь, что Цзян И окажется неопытным юнцом, терпеливо объяснял:

— Среди этих вакансий есть хорошие и плохие. Многие из тех, кто пришёл из даосских школ, готовы заплатить, чтобы нижний двор помог им устроиться. А для нас это всего лишь пара пустяков…

Договорив до этого места, управляющий Линь бросил особый взгляд на Цзян И. Увидев, что тот не выказывает никакого отторжения, он продолжил:

— Вот, смотри. Эти двое, Сюй Цзиньшэн и Чжао Фан, из городской даосской школы. Один хочет попасть в «Палату духовных растений» на Пике Сбора Трав, другой — в «Шлифовальную» на Пике Алого Пламени. За первое место цена — тысяча восемьсот монет-оберегов, за второе — шестьсот.

'Так вот оно что, всё по прейскуранту!'

Цзян И внезапно всё понял и тут же мысленно съязвил:

'В наше время даже для того, чтобы стать рабочим скотом на потогонной фабрике, нужно искать лазейки!'

— И таких, как они, немало. Младший брат Цзян, ты выполняешь поручение распорядителя, руководишь набором, ведёшь списки для нижнего двора — это, безусловно, тяжёлый труд. Я, Линь, ни в коем случае не позволю тебе работать впустую.

Управляющий Линь помахал рукой и с улыбкой сказал:

— Две тысячи монет — твоя доля! Младший брат Цзян, ты доволен?

'Вот это действительно жирное место!'

Цзян И цокнул языком. Чтобы заработать такую сумму, ему пришлось бы целый месяц надрываться в Закалочной.

Он тут же сложил руки и поклонился:

— Старший брат щедр! Младший брат благодарит вас!

'Этот парень — что надо'.

Управляющий Линь удовлетворённо кивнул. Он сам на этом деле без проблем заработает десять тысяч монет-оберегов.

А две тысячи он был готов отдать, во-первых, из уважения к старику Яну с Пика Алого Пламени, а во-вторых, потому что Цзян И работал усердно и действительно сэкономил ему немало сил.

Договорившись, Цзян И принялся «распределять должности». Позже он передаст реестры наверх, и завтра распорядители с разных пиков придут забирать людей.

Перед тем как покинуть нижний двор, Цзян И не удержался и спросил:

— Старший брат, почему эти выпускники даосских школ готовы платить такие большие деньги?

За те семь-восемь дней, что он провёл в этом теле, он, судя по обрывочным воспоминаниям, понял, что мир не был настолько разрушен, чтобы в нём было невозможно выжить.

Хребет Бэйман находился под властью царства Чжао, которое мало чем отличалось от большинства феодальных династий. Хотя непомерные налоги и поборы чиновников душили народ, жить всё-таки было можно!

Особенно тем, кто поступал в даосские школы, — у них так или иначе были какие-то сбережения, иначе как бы они смогли оплатить три года обучения и практики?

Им совершенно не было нужды продавать себя в рабство Вратам Цяньцзи, добровольно становиться чернорабочими и рабочим скотом.

За двенадцать лет каторжного труда лишь немногим удавалось скопить достаточно монет-оберегов, чтобы вернуться домой.

— Разве младший брат Цзян не слышал, что на огромной земле Яньфу миром правит Дао?

Управляющий Линь выпятил грудь и с улыбкой произнёс:

— И это «Дао» включает в себя всё сущее. Будь то путь дьявола, путь бессмертных, путь будды или путь демонов — всякая традиция, имеющая законное учение, может править миром! Так обстоят дела во всех Пяти Областях