Глава 192.0

✦•·····•✦•·····•✦

В прошлом, очищая гнилую землю десятки и сотни раз, Дана узнала одну истину.

Очищение гнилой земли подобно уничтожению пчелиного улья.

«Особенно чёрное ядро».

Нужно очистить заражение полностью. Не оставляя ни пятнышка грязи, всё, целиком, идеально.

Если остановиться, не завершив очищение до конца…

«Тогда получится вот так».

Подобно тому, как из потревоженного, но не разрушенного улья вырывается рой пчёл.

Из чёрного ядра начало вырываться заражение.

Дана смотрела на тьму, которую она сама нечаянно потревожила и в конце концов выпустила.

Тьма быстро распространилась, заражая Миону и всех окружающих святых рыцарей.

— А-а-а-ай!

— К-кожа, гниёт!

Крики неслись со всех сторон, но девушка лишь улыбалась. Странно, но смех сам рвался наружу.

— Ах, нет! Пожалуйста, умоляем, очисти!

— Умоляем, госпожа Данаэн, очистите! Очистите!

— Пожалуйста, очистите!

Они даже падали ниц и начинали молить. Похоже, их охватил ужас от того, что их тела гниют в реальном времени.

— Мы виноваты! Простите!

— Умоляем, очистите нас, прошу!

— Спасите! Спасите нас!

— Пожалуйста, очистите, прошу!

Лайос. Она впервые была ему благодарна.

За такую дьявольскую идею – заражать землю и запугивать людей. Ведь до того, как он показал ей, она никогда об этом не думала.

«Ты помог мне».

И ты разрушил меня.

Мы ‒ худшая из пар.

— Э-эта, злая ведьма!

Поняв, что она не собирается проявлять милосердие, рыцари умирали, изрыгая героические проклятия.

— Бог покарает тебя!

— Ведьма! Злая колдунья!

— Дьяволица!

Игнорируя их, Дана медленно шла по гнилой земле. И протянула руку Мионе, которая сидела на земле.

— Миона.

В глазах девушки, уже посеревших от гниения, застыли страх и благоговение.

— Спасти тебя?

Ответа не было.

Взгляд человека, готового принять смерть.

Этот упрямый взгляд ей даже понравился. Но спасать эту девушку она не собиралась и на йоту.

Разве можно простить женщину, посмевшую вмешиваться в разум Люмиэля?

Однако использовать её ‒ можно.

Дана прикоснулась ко лбу Мионы. И влила силу очищения. Тело Мионы, медленно черневшее, начало очищаться.

В тот миг, когда Миона потеряла сознание и упала…

— В-ведьма…

Сзади разнёсся слабый голос.

«Неужели ещё кто-то жив?»

Она резко обернулась, но никого не было.

Все уже сгнили.

Дана, склонив голову набок, вдруг подняла взгляд вверх.

И в тот же миг увидела.

Что-то блеснувшее на дереве.

«Это…»

Серебристый металл. Наконечник стрелы.

— Умри, ведьма…

Сви-и-ист, стрела полетела.

Хлюп.

Попадание.

✦•·····•✦•·····•✦

«Кто-то есть».

Ноа сразу заметил.

Не один-два человека. Десятки людей прятались в деревьях, в кустах.

«Фракция противников».

Члены фракции используют не пистолеты, а луки. Они хотели похитить Дану.

Поэтому Ноа, сделав вид, что послушно спускается вниз, усыпил их бдительность, а затем внезапно вскарабкался на дерево.

Сначала один.

— —!

Зажав рот, чтобы не дать закричать, он размозжил голову. Перекинув тело через ствол, он двигался, как пантера.

— Кхып!

Два.

— Кха-а!

Три.

Четыре, пять, шесть, семь… Отвратительно много. Ноа бесшумно двигался, перерезая жизни лучников.

И тут он увидел.

«Что?»

Трупы лучников, уже кем-то убитых. Как и у него, головы были размозжены.

К тому же ветки были обломаны.

«Кто их убил?»

Лучники в той округе были все мертвы. Чисто, словно головы раздавили рукой.

Ноа спрыгнул на землю. В воздухе стоял запах крови. Все святые рыцари, сопровождавшие Дану, были мертвы.

«Где Дана?»

Он сосредоточился, выслеживая её следы. Идя так, он вдруг почувствовал, будто в голову проникает мутный туман.

Голова заныла.

— Вы мне не нравитесь.

Ах, да. Он слышал эти слова, но ему было всё равно.

Сегодня она была его ответственностью. Он просто выполнял свой долг.

— Честно говоря, вы мне понравились внешне, и я хотела сблизиться. Но, узнав вас поближе, я поняла, что вы не в моём вкусе.

Мне всё равно.

Мне тоже твоё лицо не особенно нравится.

— И характеры у нас не совпадают. Я всё время, пока мы шли, жалела, что согласилась на ваше сопровождение.

Мне всё равно. Что бы она ни говорила.

— Уходите. Я больше не хочу быть с вами.

Всё равно я решил не делать для тебя исключения.

Непрерывно думая, Ноа лихорадочно двигался. Пряталось их очень много.

Устранить их, фракцию противников, было его обязанностью.

Потому что он был её спутником и должен был её защищать.

Нет, на самом деле он хотел её защитить.

Ему было всё равно, если в процессе он пострадает. Ничуть.

Но почему же быть добрым так трудно?

«Голова кружится».

Ноа никак не мог улыбнуться Дане. Не мог быть с ней ласковым. Не мог быть мягким.

Почему?

Потому что она вселилась в тело той, кого он когда-то считал своей сестрой?

«Да».

Или потому, что, сказав, что любит его больше всех, она полюбила другого мужчину?

«Да».

Или…

«Неправда».

Ведь есть настоящая причина, правда?

Сознание, голова, казалось, кто-то шептал. Перед глазами темнело.

В полубессознательном состоянии тело двигалось исправно. Он крушил и крушил прятавшихся членов анти-главной фракции. Дыхание было красным. Кровавым.

Сколько же он убил?

Уклоняясь от атакующего колдовства одного из законников, он получил ранение в бок. Размозжив голову тому законнику, он пошёл дальше.

Выслеживая следы женщины…

Вдруг перед глазами всё затуманилось, словно опустился туман. Картины не настоящего, другого мига начали смутно накладываться на сетчатку.

Сначала они были подобны остаточным изображениям, но в одно мгновение стали отчётливыми.

Белая кровать.

Мягкое одеяло, пахнущее солнцем.

— Ноа.

Белые, как снег, растрёпанные волосы на ней.

— Спокойной ночи, Ноа.

Это была та женщина.

Та, с которой он иногда засыпал в одной постели в детстве.

Она, как всегда, притянула мальчика к своей груди и тепло обняла.

— Сладких снов.

Чмокнула мальчика в щеку.

— Люблю тебя, Ноа.

Галлюцинация?

Даже если галлюцинация ‒ не надо.

Правда, не хочу видеть.

Да, лучше умереть, чем видеть это!

Может, из-за этого сильного отвращения? Галлюцинации померкли. Взгляд Ноа снова уловил реальность. Картину этого мгновения.

В этот миг Ноа увидел блеск на дереве.

Это не галлюцинация. Закрывшаяся, как крыса, фракция противников. Один из них, испуская последнее дыхание, нацелил стрелу.

На кого же он целится?

Ноа повернул голову в сторону, куда был направлен наконечник стрелы. Там стояла женщина.

«Дана?»

Хотя почему-то с чёрными волосами, но это была она.

Это точно была Дана.

Дальше действовал инстинкт. Ноа изо всех сил бросился вперёд. Заслонив её собой.

Хлюп!

Что-то, рассекая воздух, устремившееся вперёд, хрустнуло, пронзая шейные позвонки.

Ощущение, будто в горле что-то застряло, нет, будто его разорвали на куски.

— Кхек!

Из горла хлынула кровь.

Боль была адской, но ему было всё равно.

Всё равно он не умрёт. Не голова, а шея ‒ от такого не умирают. Но…

— М-м.

Проблема была в другом.

Галлюцинации, которые продолжали мутить его сознание.

Снова перед глазами предстала та картина.

Тот самый миг, когда женщина, обняв его, засыпала.

Ничего не подозревая, не зная, что держит в объятиях чёрного зверя, она мирно спала.

Это было воспоминание, которое он не хотел видеть даже во сне. Мгновение, которое снова и снова резало его по живому.

Первородный грех детства.

✦•·····•✦•·····•✦

— Ноа!

В ужасе Дана бросилась к нему. Откуда этот парень тут взялся?!

«Разве он не спустился с горы?»

Почему он вдруг вернулся, зачем?!

Ноа был весь изранен. Тело покрыто ранами, словно он только что сражался с десятками людей. Но, к счастью, они быстро затягивались…

— Кхе-кхе, кхек!

Стрела пронзила самую середину шеи. Дрожащими руками Дана схватилась за древко, торчащее из шеи Ноа.

Что делать? Вытащить? Только тогда рана начнёт затягиваться? Нет, прежде…

«Сначала очищение!»

Тело Ноа, попавшего в зону гнилой земли, уже начало гнить. Девушка поспешно положила руку ему на сердце.

«Нет, нет».

С какого времени Ноа наступал на гнилую землю? Он уже был сильно заражён.

«Нет, я могу его спасти».

Сильное предчувствие пронзило её: если бы она была Данэей Виндзор, то не смогла бы.

Но сила очищения Данаэн Ролланд была даже сильнее, чем у того тела. Значит…

«Я могу его спасти. Нет, я его спасу».

В тот миг, когда она влила в него все свои силы, всю свою мощь…

Дана почувствовала.

Колдовство, наложенное на Ноа – то самое колдовство психической атаки, о котором предупреждал Лет.

Ноа сейчас видел галлюцинации. И они мутили его сознание.

Дана, стиснув зубы, изливала силу очищения. Да, я разрушу и это колдовство. Нет ничего невозможного.

В тот миг, когда она решилась, внутри неё раздался ясный звук.

Звук, похожий на то, как сталкиваются и резонируют разум и душа.

— А-а-ах…

И тогда она начала слышать. Начала видеть. Картины не настоящего, а какие-то другие сцены.

Дана поняла.

Что теперь она видит те самые галлюцинации, которые видел Ноа.

— Хны, хнык.

Маленький Ноа плакал.

Заливая белое лицо слезами.

Этим лицом он смотрел на кого-то.

На женщину, мирно спавшую на кровати ‒ Дану Виндзор.

— Хнык, хны-ык.

Мокрым было не только лицо мальчика.

Не только лицо было влажным. Наоборот…

«Неужели…»

В тот миг, когда шокирующая догадка поразила её, Ноа поднял голову. Золотистые ресницы, на которых, как жемчужины, блестели слёзы, красивое, как у фарфоровой куклы, лицо…

Он тайком прикоснулся губами к губам Даны.

Прижимался, отрывался, снова прижимался. Движения были неуклюжими, но не оставалось сомнений, что он знал, что делает.

В тот миг, когда их кожи коснулись, лицо Ноа, мокрое от слёз, застыло в экстазе и чувстве вины.

И он прошептал что-то. Рыдающим голосом, тонко.

Дана услышала это слово.

Отчётливо услышала.

— Я люблю тебя.

Эту фразу, полную всхлипываний.