Падение Сокола #2

 — Три провала за неделю, последний — полный пиздец. Те трое… слили скриншоты твоих «ошибок» на форумы. И… твой дик пик… он прилагался в качестве дополнения. Но что самое страшное, мне об этом сообщила моя мать. Боюсь, зарплату за месяц… увы, придется удержать на покрытие убытков. Всего хорошего и прошу тебя, ничего не говори и не пиши даже. Прощай.

Экран погас. Кай снова стоял на улице. Промокший, бледный и со сжатыми до хруста костяшками. В глазах бушевала россыпь чувств: шок, отчаяние, бессилие и ярости. Дикпик. Его. Мать админа. Удержали зарплату. Абсурд. Унижение. Конец.

Это был удар под дых. Резкий, расчетливый и подлый. Невероятно подлый. Кая будто огрели по голове чем-то тяжелым, кровь в жилах бурлила. Он замер, его взгляд задрожал. Перед глазами красовалась дверь его же квартиры. Через приоткрывшуюся щель явилось видение будто из самого ада. Его жена. В объятиях какого-то мужчины. Они смеялись, слившись в страстном — чего он был всегда лишён — поцелуе, а на полу рядом валялась любимая машинка сына.

Еще мгновение, и она сама же достает пачку презервативов, кокетливо, с огоньком в глазах, раскрывая один из них. Короткий миг, и она подносит резинку ко рту, чтобы удержать зубами перед тем, как опуститься ниже.

«Нет! Остановись! Как ты можешь, у нас же есть сын, любовь и полноценная семья!» — хотелось во весь голос рычать от боли и обиды Каю.

В его руке завибрировал телефон, на экране — видеозапись от частного детектива. Тот же кадр, те же голоса, доносящиеся из-за двери сквозь щель:

— Ах~, — стонал женский голос. — Да-а, Requies! Как же хорошо! — ее голос был опьянён страстью под ритмичные скрипы кровати.

— Тебе не надоело называть меня по нику? — рассмеялся мужчина. Он придушил партнёршу, дал лёгкую пощечину.

— М-м! Меня это только больше заводит, ах-х-х~! — растаявшим голосом блеяла в ответ жена Кая.

Requies. Один из тех троих. Из того проклятого тикета... последнего тикета.

Кирито почувствовал, как что-то прожигающе горячее и тяжелое ударило в грудь, разрывая ребра и хрупкую плоть.

— Тва-а-а-арь! — вырвалось из его горла хриплым воплем, но он не вошёл. Не смог. Развернулся и без оглядки побежал. Побежал прочь от этого кошмара, боли, родного дома и самого себя.

Куда бежал? К новому кошмару. Синие блики мигалок «скорой» резали глаза сквозь пелену дождя. Он бежал по мокрому асфальту, спотыкаясь и роняя слезы, сердце колотилось как бешеное. 

Но заметив сквозь алые фары машины проехавший мимо скорой что-то знакомое, он остановился. В задних дверях мелькнула маленькая ручонка в гипсе, а на плече шрам. Это была рука его сына. Кай опустил голову. 

— Кха… Ха-кха-ха… Ха-ха-ха-кха-ха-кха! — неосознанно вырвался лающий смех из его рта. Громкий, безумный и безудержный. В его ушах слились звуки дождя, бушующего ветра и сирены скорой. А вместе с тем ужас, холодный и липкий, застыл комом в горле.

* * *

Кай стоял на вершине старого высокого моста. Дождь все лил, ритмично барабаня по мостовой. Капли стекали по лицу, смешиваясь с чем-то солёным на губах. Слезами? Потом? А может кровью из прокушенной губы? Неважно, но выходил крайне скверный коктейль.

К счастью, вокруг не было ни души. Ни бомжа, ни уличной кошки. Ни даже приезжающих машин. Весь мир, казалось, забыл о существовании страдающего мужчины и поставил на нем крест.

Железные плиты мостовой глубоко прожигали своим холодным и мёртвым безразличием. Ощущение, проходя из ягодиц, вцепилось в почки. Но Каю было все равно.

Его взгляд блуждал по небу, выискивая знакомые звезды или хотя бы теплый свет луны. Но тучи, как назло, скрыли все за собой, укутав небосвод отражением лика бездны: темным, пустым и надменным. Еще один отличный повод выпить, пусть и никому — включая самого Кая — неизвестный.

Кай так и хотел, но в руке болталась теперь уже пустая бутылка дешёвого самогона — последнее «утешение» и толика тепла в холодном и жестоком мире.

Но бывший модератор знал, что если слишком долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя. Поэтому его стеклянный взгляд упал вниз, на черную, бурлящую пеной воду. Река казалась живой, зловещей, но такой… манящей.

— Крашиво (красиво), ик~, зара-аза… — прошептал он хрипло. Его глаза опустели, мгновенно утратив весь прежний блеск.

Тяжелая усталость. Бесконечная пустота. И полная, абсолютная отрешенность ко всему. Кай ощутил какое-то движение рядом. Собака или машина? Ему было плевать.

Криво усмехнувшись и плюнув вниз, мужчина наблюдал за тем, как его слюна медленно исчезает в ночном полумраке, сливаясь с каплями ледяного дождя.

В ответ он довольно сощурился и развернулся спиной к мосту, решив уйти. Но нога встретила не асфальт, а что-то скользкое, маслянистое. В ту же секунду картинка перед глазами Кая поплыла.

— «А?» — успел мелькнуть вопрос в одурманенном сознании, но нога, проехав по наросшему мху, резко вышла вперед. Центр тяжести пьяницы сместился, а мир опрокинулся назад, лишая последней крупицы контроля.

Когда Кай опомнился, он уже кубарем летел с моста. Руки инстинктивно взметнулись вверх, но схватили лишь пустоту. Рот открылся в беззвучном крике, а хмель тотчас отступил.

Затянутое небо, темные металлические формы моста – всё стремительно уносилось вверх. Ощущение невесомости и странного леденящего спокойствия наполняло Кая.

Капли дождя продолжали летел мимо, но уже вверх, относительно его падающего тела. Полет обременённого гравитацией человека сопровождал ветер. Он ревел и завывал, хлестал и всячески старался разорвать одежду человека, отдавая треском в ушах.

Вид сверху, должно быть, был жутким. Худощавая жалкая фигурка, стремительно уменьшаясь, исчезала в тёмной холодной пучине. Прямо как та слюна, что Кай отправил в полет всего несколько секунд назад.

Падение казалось бесконечным, а ощущение масштаба и полной, бесповоротной обречённости накрывало с головой.

Наконец послышался глухой всплеск. Мир погрузился в зеленовато-мутную мглу, полную пузырей. Вода ворвалась в нос и рот, заполняя легкие. 

Боль и холод. Такие острые и разрывающие. Кай инстинктивно замахал руками, глаза широко открылись от ужаса, но вокруг была лишь необъятная река с бурным течением. Поток пузырьков воздуха вырывался из его рта. Вместе с этим пришло удушье, сопровождаемое темнотой.

И вдруг — свет. Вернее, серый полумрак. Кай не понимал как, но он вынырнул!

Судорожно глотая воздух, отплёвываясь от грязной воды, он барахтался у самого берега, под мостом. Руки скользили по мокрым, обросшим тиной камням. Но в глазах горело дикое, неистовое облегчение!

— Ха-ха-ха! жив! Я, мать его, жив! — захлёбываясь, выкрикнул он в пустоту. Его лицо расплылось в огромной безумной улыбке, смешанной с грязью и илом. Но всё это было не важно, ведь он был жив! Это не иначе как чудо!

В этот момент пространство вокруг будто бы засияло. Яркий свет прожекторов заполонил собой всё. Наверху, где-то на мосту, промелькнула тень.

Кай поднял голову, и его левый глаз дёрнулся. Слепящие всепоглощающие фары. Огромные, как глаза чудовища, пришедшего за ним их бездны. Они летели прямо на него, заполняя собой весь его мир. Грузовик. На номерах одно слово — «САН».

Яростный и грохочущий рев мотора заглушил все мысли. Гудок, пронзительный, как предсмертный крик банши, прогремел в ночи.

Мозг не успел даже сформулировать страх. Только обрывок мысли, полный абсурдного раздражения и усталости:

— Да ну его нахер!

* * *

Рядом что-то хлопнуло, и Кай резко распахнул глаза.

Но это был не звук. Вокруг стойкое ощущение полной темноты, не простого отсутствия света. Отсутствие всего. Звуков. Ощущений. Мыслей. Пустота или просто Бездна. Всё-таки она настигла его.

Царила тишина, настолько гнетущая, что звенело в несуществующих ушах. Навязчивый фантомный звон — единственный спутник в небытии.

И вдруг в этой абсолютной черноте возникло нечто. Не свет, нет. Скорее искажение. Полупрозрачное меню, чем-то напоминающее окно интерфейса из ммо-рпг игр. Внутри — кроваво-красный текст, написанный цифровым шрифтом, полный помех, двоений и мерцаний, как умирающий монитор. Он плыл вместе с ним в пустоте, не имея источника, но будучи неоспоримо реален:

[К/Х#й/й… вы когда-ниб##ь мечт#ли стать худшей в#рсией с#е#б#я?] — слова вибрировали, дрожали, распадались на пиксели и после собирались вновь. Они не звучали. Они «были».

[Вы ст#нете урод#####. Мохнат##. Мен#ше. Но с#льне#. Кай. Ты бы пош#л на ###? Решился бы ради мести?] — вопрос, абсурдный и жуткий, вбивался прямо в сознание человека.

[Да/Нет?]

Согласие? Отказ? Кай не выбирал сознательно. В его несуществующем состоянии не было воли. Только остаточные чувства — ярость, унижение, отчаяние, и дикое, животное желание выжить. Отомстить. Разорвать на атомы всех тех ублюдков, что довели его до такого! Любой ценой!

И этого оказалось достаточно. Мысль вырвалась, словно импульс:

— Да! — пронеслась сквозь пустоту, даже не оформленное в слово.

* * *

Вновь послышался звук. Отличный лишь в том, что теперь он казался настоящим. Капли воды, падающие в лужу где-то в темноте. Кай отчетливо слышал их. Значит, у него снова есть уши?

Затем пришел холод. Влажный пронизывающий холод камня под… спиной? Да, он лежал на чем-то твердом и ледяном.

В нос ударил запах сырости, плесени, гнили и чего-то звериного и едкого. Воздух был настолько тяжелым, что это затрудняло дыхание.

Кай попытался открыть глаза, и слипшееся веко дёрнулось. Мир вокруг предстал размытым пятном: тёмные неровные очертания камней, вокруг которых разлилась лужа.

Пещера? И еще звуки. Не только капающие. Хриплое сопение и чавканье где-то рядом, а с противоположной стороны скрежет когтей по камню. Все это казалось Каю чужим и враждебным.

Он попытался аккуратно поднять руку, чтобы протереть глаза, но движение далось с трудом. Мышцы не слушались, словно были и не его вовсе. 

Кай в ужасе поднес ладони к лицу. Эти… лапы! Они были не его! Маленькие. Костлявые. Покрытые грубой морщинистой кожей грязно-зелёного цвета. Вместо ногтей — короткие, затупленные когти, черные от грязи и… запёкшейся крови.

«К-Крови? Чьей?» — Его конечности дрожали. Он потянулся пальцами выше, к своим новым глазам, которые видели этот ужас с неестественной четкостью даже в полумраке.

Один из звуков рядом отвлёк от размышлений. Где-то слева — каменистая земля и чьи-то босые, такие же зеленые и когтистые ноги, стоящие рядом. 

— Скри-и… — раздался тот же хрип совсем близко, заставив Кая сглотнуть. На его спине выступил липкий пот.

Аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, он поднялся на ноги. Тело ощущалось как никогда легким, но до ужаса неуклюжим.

Он стоял в полумраке сырой пещеры, слабо освещённой каким-то жутковатым тусклым грибным свечением. Теперь Кай мог ясно видеть свое окружение.

Вокруг копошились, переговариваясь хриплыми гортанными звуками, еще две-три таких же фигуры. Тощие, сгорбленные, с большими головами, торчащими ушами и длинными носами. Это были гоблины. Те самые, которых можно было увидеть в подавляющем большинстве ммо игр, манхв и аниме про попаданцев.

Ноги сами двинулись в сторону мутной лужи, образовавшейся под капающим сводом. Вода была темной, но достаточно гладкой, чтобы служить зеркалом, чем Кай и воспользовался.

В отражении было маленькое существо ростом чуть больше метра. Тощее, с огромной, по сравнению с телом, головой. Большие лопухообразные уши торчали в стороны. Длинный крючковатый нос. Глаза были желтыми, с вертикальными, как у змеи, зрачками, широко распахнутыми от ужаса. Лицо покрыто редкой жёсткой щетиной и слоем грязи. А на теле жалкие лохмотья, едва прикрывающие пах.

В отражении Кай видел чудовище. Неповторимое уродство. Он видел настоящего гоблина.

Немое всепоглощающее осознание ударило по вискам. Ужас и непонимание заполонили разум. Кай отказывался это принимать. Не могло быть правдой! Это ведь просто сон, настоящий кошмар, а он все еще на мосту, просто уснул под проливным дождем! Однако холод камня под босыми ногами, запах пещеры, вид собственных когтистых лап — все кричало о реальности, осталось лишь испытать боль.

— Скр-р, — болезненно раздалось из рта Кая, когда когтем вышло легко проколоть собственную шкуру. Теперь сомнений не осталось.

Голова невольно опустилась, а лапа слегка прикрыла пасть. Из глубины нового уродливого горла против воли вырвался хриплый чуждый звук. Не крик. Не вопль. Горький плач и сдавленный стон непонимания, застывший в сыром воздухе пещеры:

«Э-это... Я?..»