Падение Сокола

Дождь барабанил по крыше старенькой хрущевки. Глухой аккомпанемент к яростному стуку клавиш. Подрагивающие пальцы Кая порхали по механической клавиатуре, заставляя проступать жилки да складки на и без того морщинистой коже. На безымянном пальце виднелся вдавленно-бледный след как от снятого обручального кольца.

— Дерьмо! — чересчур громко выругался Кай, когда неловким движением руки задел бутылку энергетика и опрокинул напиток на пол.

Его взгляд тусклых глаз, увенчанных иссиня-черными синяками вокруг, обратился вниз: на растекающуюся прозрачную лужу. Впрочем, линолеум ей не испортить. На нем и так было полно грязных разводов. Посреди жидкости то ли тонул, то ли ликовал от такой благодати откормленный таракан. Этот приживала каким-то образом сумел затесаться в окружение сотен докуренных до фильтра бычков, раскиданных по всей комнате.

«Надо бы убрать… Ну… хоть не на ноги и ладно…» — подумал изнуренный мужчина. В его голове уже развернулся небольшой диалог, где убраться он, непременно, пообещал себе завтра. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и вновь сосредоточился на прерванном деле. Прежнее щелканье отогнало недолгую тишину.

Отзвуки не утихали ни на миг. Казалось, они лишь нарастали, вызывая очередные вспышки боли в запястьях. С каждой секундой лицо, освещённое тусклым сиянием экрана, кривилось и искажалось все сильнее; какой-то захолустной поп определенно поставил бы приговор сразу: одержимость.

За заляпанными слоями пятен и разводов посреди монитора застыл интерфейс «Манго и Алибаба» — ветки сайтов, где можно с головой погрузиться в чтение ранобе и манги всех мастей.

Однако Кай здесь был не за этим. На экране замер трижды проклятый тикет. Пользователь «XXL Парацетамол» подал жалобу на троих:

«Первый: equmag, ёбаный кодо-дрочер, живущей со своей подружкой-рукой, увлёкшей его в мир двоичных цифр!

Второй: LoL (культ первозданных), этот клоун, мечтающий о тайках не понимает, что дерьмо собак на лолю ПОХОЖЕ больше, чем моя книга!

Третий: Requies, сбежал с одной фабрики клоунов с животным выше. Две собаки: одна полаяла, вторая подсосала!»

Сквозь нервозность Кай сглотнул. Капли пота скатывались по вискам, пока взгляд жадно вчитывался в описание каждой из жалоб. Вместе с влагой просачивалась наружу и неуверенность в себе.

Снова раздался стук по клавиатуре. Левый глаз не выдержал, задёргался. Дрожащий палец завис над клавишей «E er», где когда-то узнавался «Enter». Воздух пропитался запахом дешёвого табака. Едкая вонь забила нос, во рту стояла горечь.

Взгляд Кая упал на стол в невольной попытке обдумать все еще разок. На столе было то же, что и всегда — пустая, с чем-то засохшим на дне и десятком мелких трещин кружка. Рядом призывно изогнулись несколько опустошенных пластинок антидепрессантов и обезболивающих. Чуть вдали лежала смятая пачка самых крепких и дешевых сигарет, которыми обычно перебивались бомжи. Бонусом к ней шли сотни серых вкраплений давно упавшего пепла — своеобразное дизайнерское решение. Венцом всей картины были несколько листков с роковыми цифрами: кредиты, ипотека… Жизнь, сведённая к колонкам долгов.

Пальцы сжались в кулак, потом снова ударили по клавише. Раз, два — громко взвизгнули побитые жизнью пружины под неистовым напором. Но в ту же секунду на экране вспыхнуло красное предупреждение: «ОШИБКА. ДЕЙСТВИЕ ОТМЕНЕНО. ДОСТУП ЗАКРЫТ». 

Кай вскочил, стул с грохотом отлетел назад, роняя из пазов одну из шатких ножек. Осунувшееся и изнемождённое лицо мужчины исказила гримаса чистых, неконтролируемых ярости и отчаянья. Он понимал — это конец.

Ладонь невольно сжалась. Мужчине захотелось разбить ни в чем не повинный экран, но в последнюю секунду разум взял свое и смазал удар.

— А-а-а! — глухой стон Кая заглушил не менее глухой звук соприкосновения бетона и плоти.

Взгляд, полный обиды, замер на сером недруге. А внутренний голос корил за нервные срывы. Именно из-за них оборвались все обои в доме. Тонкий слой мягкой и красивой бумаги хоть немного бы смягчил последствия.

Рука пульсировала и нещадно ныла, упрекая хозяина в невероятной глупости. Да и сам Кай задавался вопросом, как пришел к подобной жизни.

Пять лет! Пять лет он вкладывал душу в этот чертов сайт! Разбирал тикеты про «беременных хомячков», выслушивал истерики обиженных авторов, терпел админский произвол — и вот так?!

— Сука! — хрипло, сквозь ком, вырвалось у него. — Я вложил в эту помойку пять лет жизни! А вы… Стоило один раз дать пермач за дело, и вы кикаете меня с проекта? Уроды! — Кай, дрожа, схватился за голову.

В ту же секунду пришёл ответ. Холодный, безликий текст:

> Ваше действие противоречит правилам сайта. Вследствие чего мы снимаем вас с должности главного модератора. В качестве компенсации за плодотворную работу в течении пяти лет мы всем коллективом разработали уникальный значёк для вашего, теперь уже пользовательского профиля - (Работничек SSS-класса). Его невозможно обменять, снять или заменить другим бейджем. Спасибо за участие в жизни проекта, Сокол! До новых встреч!

Все еще не веря в происходящее, он судорожно подбежал к компьютеру. Парой быстрых нажатий открыл свой профиль и начал искать. Наконец над строкой «Обо мне», где красовалась некогда веселая шутка «Колобок повесился:)», искомая насмешка нашлась.

Значок. SSS-класса. Неснимаемый. Как клеймо позора. Это стало последней каплей. Кай яростно задыхался, а холодный пот сменился жаром неконтролируемой ненависти.

— Н-Не может быть… — прошептал он, глядя на экран. — П-Погодите! А как же зарплата?! Конец месяца! Уроды! Чем мне семью кормить?! Два кредита! Сын… тринадцать лет! Ипотека! Я с вашими сраными репортами не могу уже третий день пожрать! Как вы можете так со мной поступать?!

Отчаяние перешло в бешенство. Он схватил клавиатуру — символ его загубленной жизни — и с диким воплем швырнул об стену.

Послышался раскатистый звук. Пластик треснул, клавиши разлетелись по комнате, впиваясь в стены и оставляя на редких остатках обоев вмятины.

Тощий мужчина за тридцать в засаленной майке и спортивках замер. Он прерывисто и тяжело дышал, уставившись на созданный им хаос. В ушах звенело. Больше нечего было терять… Нечего.

— Аргх! Да пошло оно к чёрту! — Всего за секунду Кай накинул потрепанный плащ и кроссы. Ему послышался хрустящий чавк. Мысли услужливо нарисовали в голове картину лопнувшего внутри обуви жирнющего таракана. Но не давая образу развиться, он выскочил из квартиры и хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Шаг. Под ногами что-то хлюпнуло. Другой. На макушку упала капля ледяного дождя. На третьем капля уже стекала по лицу, стремительно пропитывая одежду. Кай больше не видел ничего, кроме непроницаемой стены из воды. Он шел вперед, неизвестно куда, ссутулившись и вжав плечи.

Глубокие и широкие лужи, нашедшие кров посреди разбитого асфальта, отсвечивали тусклыми бликами фонарей. Серые стены домов, лишенные человеческого тепла и света в позднюю пору, казались гигантскими надгробиями. Ливень заливал мир, смывая и растворяя последние капли надежды. А под одежду уже забрались гнусные лапы непогоды, заставляя подрагивать от холода.

В голове мужчины яркими вспышками, словно обрывки кошмара, всплывали картины. Полный зелени парк. Рядом проходят воркующие парочки и пожилые люди. Яркое солнце. Теплые лучи ласкали лицо Кая. Прохладный ветерок. Мягкие порывы трепали локоны. А на руках высоко поднятый ребенок, его сын, трехлетний карапуз. Смех выбивался прямо из души, плескался в сознании мужчины. А рядом с ним, прижимаясь, стояла миниатюрная и скромная девушка, его жена с неизменной робкой и усталой улыбкой.

Следующая сцена. На краю стола прослеживался смутный контур идеально белой бумаги с цифрами. Кредит. Первый гвоздь в крышку его гроба семьи и жизни в целом. Напротив Кирито сидит, улыбаясь, проклятый клерк, явно продавший душу дьяволу. Ведь только истинное зло могло разрушить всё то светлое, что было в нём.

Не выдержав то ли проливного дождя, то ли мучительных мыслей, Кай невольно ускорил шаг. Его сердце, казалось, через миг от боли взорвется. Оно, не в силах выдержать хоть ещё один жизненный удар, вопило в агонии. Но дождь все это успешно заглушал, беспощадно прибивая и втаптывая в землю всё, чего касался. Он всем своим поведением указывал мужчине его истинное место в жизни.

Вспышка. Ещё один круг воспоминаний. Семейная идиллия из любви, счастья и улыбок разлетелась на осколки. Осталась лишь кромешная, беспросветная тьма. И в этой тьме мелькали красные пугающие фразы в личных сообщениях. Полные горькой желчи и яда, словно змеиный укус:

> LoL (культ первозданных): доигрался дру~жок —петушок! Как думаешь, в моём рассказе: «Богиня, призвав меня, вы совершили ошибку!» найдётся местечко и для тебя?

> Requiem: бро, да я о тебе напишу во всех моих книгах! Читай век-волкодав, последний реквием и под сенью Эгиды. Ищи свою историю на уровне раба в дарк фэнтези. Предпочитаешь жанр куколда или страпона?

> Equmag: у меня уже готово с десяток скетчей твоего совокупления с гомункулами! Ха-ха-ха-ха!

Кай схватился за голову, захлестал себя по лицу. Он ждал, когда физическая боль смоет душевную. Зрачки неестественно расширились. Секунда с очередной вспышкой, и кадр сменился.

Холодные, безэмоциональные лица админов «Алибабы». Они все смотрели на него с надменной усмешкой, тыкая пальцами в монитор с алой, словно выжженное клеймо, надписью «ПРОВАЛ».

Рядом стояли другие модераторы. Однако они лишь равнодушно отводили взгляд — всеобщее предательство.

Кай, пытаясь отогнать приступ паники, дрожащими руками протёр заплывшие глаза.

Теперь он снова стоял в своей комнате, лицо освещало мерцание монитора с открытым Дудскордом. На экране — видео-звонок. Админ, тот самый, что прислал ему сообщение об увольнении. Пришлось принять. На обратной стороне сидел властный человек в своем кабинете. На столе перед ним лежала трудовая книжка и пустой конверт. Админ смотрел куда-то в сторону, избегая прямого взгляда.

— Сокол… Кай, на этом наше сотрудничество окончено, — его голос был бесцветным, ничего не имеющим за собой. Всего лишь будничное дело, последствия которого разрушили жизнь. Человеческую жизнь. Его жизнь!