Гниющее Логово и Цена Тепла

Лодка скользила по черной воде, оставляя жирные, медленно расходящиеся круги. Запах стоял невообразимый – смесь гниющих водорослей, человеческих экскрементов и чего-то химически-едкого, исходящего от чадящих труб дальних мастерских. Наруми обступал их со всех сторон, нависая грязными, кривыми стенами лачуг на сваях, перекидными мостиками, похожими на паутину, и темными проемами, откуда доносились пьяные крики, плач детей и лай тощих собак.

Старик, которого он представился просто как Дзиро, греб лениво, но точно, его цепкие глаза постоянно сканировали берега, словно выискивая что-то – или кого-то. Ясутаро сидел на корточках в луже воды на дне лодки, прижимая к себе завернутую в его мокрое робу Сайо. Деревянные ножны лежали у него на коленях, тяжелые и немые. Он чувствовал каждую впадину, каждую шероховатость дерева под пальцами. Это был его якорь в этом море гнили и неопределенности.

– Куда везешь? – спросил Ясутаро, его голос звучал хрипло, но твердо. Тверже, чем он чувствовал себя изнутри.

– Тише, парень, тише, – буркнул Дзиро, не оборачиваясь. – В Наруми уши растут даже у крыс. Особенно у крыс. – Он резко свернул лодку в узкий проток между двумя особенно обветшалыми строениями. Вода здесь была гуще, темнее, покрыта радужной пленкой масла. – Везу туда, где вопросы не задают, а плату принимают разную. В «Гниющего Дракона».

Название звучало как предупреждение. Ясутаро сжал губы. Он не доверял этому старику ни на йоту. Но выбора не было. Сайо дышала поверхностно и часто, ее лоб под его ладонью пылал. Ей нужны были тепло и сухость. Остальное… остальное он решит позже. Как решил вопрос с платой. Его рука непроизвольно легла на рукоять меча *сквозь* ножны. *Не обнажать. Не показывать. Но быть готовым.*

Лодка причалила к шаткому причальчику, сложенному из гниющих бревен и ржавых бочек. Над ним нависало здание – точнее, то, что от него осталось. Когда-то это мог быть склад или таверна побольше. Теперь – покосившиеся стены, забитые досками окна, дырявая крыша. Вывески не было, лишь грубо вырезанное изображение чего-то драконоподобного, покрытое плесенью и копотью, на одной из дверей.

– Эй, Клык! Открывай! – гаркнул Дзиро, привязывая лодку.

Дверь с скрипом приоткрылась. В проеме возникла фигура. Огромная, широкая, закутанная в грязный плащ с капюшоном. Лица не было видно, только мощные руки, покрытые шрамами и татуировками, и один желтый, как у волка, глаз, сверлящий Ясутаро из тени капюшона. От него веяло угрозой и медвежьей силой.

– Дзиро. Мусор принес? – голос был низким, хриплым, как скрежет камней.

– Не мусор, Клык, а гостей, – парировал старик, подмигивая. – Мокрых, но перспективных. Им нужна сухость, тепло и… тишина. Особенно тишина. Понимаешь?

Желтый глаз скользнул по Ясутаро, задержался на ноше в его руках, потом на деревянных ножнах. Замер на долю секунды. Прозвучало нечто среднее между фырканьем и ворчанием.

– Плата? – односложно бросил Клык.

– Обсудим внутри. Не на виду же, – Дзиро уже карабкался на причал. – Помоги парню с девкой. Она еле дышит.

Клык молча шагнул вперед, его рука протянулась к Сайо. Ясутаро инстинктивно отшатнулся, прикрывая ее собой. Желтый глаз вспыхнул опасным огоньком.

– Не тронь ее, – прозвучало из уст Ясутаро тихо, но с такой ледяной интонацией, что Дзиро замер. Даже Клык на мгновение задержал руку. – Я сам.

Он поднялся на причал, неся Сайо. Каждый шаг по шатким доскам отдавался болью в уставших мышцах, но он шел прямо, держа голову высоко, встречая желтый взгляд без страха. Только с предупреждением. *Кровь Синкай*. Она текла в его жилах. И здесь, в этом вонючем подполье, он начал это ощущать не как бремя, а как доспех.

Клык фыркнул, развернулся и скрылся в темном проеме. Дзиро жестом велел следовать.

Внутри пахло плесенью, дешевой выпивкой, потом и кровью. Тусклый свет масляной лампы едва разгонял мрак, выхватывая грубо сколоченные столы, пустые бочки, кучу тряпья в углу, похожую на гнездо. В другом углу, на грязной циновке, спал какой-то человек, испуская храп и запах перегара. Это было логово отбросов.

– Сюда, – Дзиро указал на относительно сухой угол, подальше от спящего. – Клык, принеси сухих тряпок и рисового отвара. Да поживее!

Клык что-то буркнул, но послушно скрылся в глубине помещения.

Ясутаро осторожно опустил Сайо на полугнилую солому, покрывавшую пол. Он снял с нее мокрое робу, содрогнувшись от холода, исходящего от ее кожи, и от жара, пылавшего внутри. Его собственные мокрые одежды липли к телу, но он не обращал внимания. Он достал из походного мешочка, чудом уцелевшего под робой, сухую, хоть и потрепанную тряпицу и начал осторожно обтирать ее лицо, руки. Она бредила, шепча обрывки фраз: "...башня... кости... глаза горят... не урони меч..."

Клык вернулся, швырнул к ногам Ясутаро охапку грубых, но сухих тряпок и глиняную миску с мутноватой жидкостью – рисовым отваром с сомнительным запахом. Ясутаро молча взял тряпки, укрыл Сайо, потом поднес миску к ее губам. Она с трудом проглотила несколько глотков.

– Ну вот, – Дзиро уселся на перевернутую бочку напротив, его глаза блестели в полумраке. – Сухо. Тепло. Тишина. Плата, парень. Настало время платить.

Ясутаро поставил миску, медленно поднял голову. Его глаза встретились с цепким взглядом старика.

– Что ты хочешь? – спросил он. Просто. Прямо.

Дзиро усмехнулся, обнажив редкие желтые зубы.

– О, много чего. Но давай начнем с малого. Расскажи, кто ты. И почему за тобой гонится Железный Кабан. И что за штуковина у тебя в деревяшке. – Он кивнул на ножны. – Это пахнет большими деньгами. Или большими неприятностями. Я люблю и то, и другое, если знаю, куда дует ветер.

Ясутаро почувствовал, как Клык за его спиной замер, став еще более недвижимым, как скала. Желтый глаз, должно быть, пристально следил за ним. Даже спящий в углу, казалось, захрапел тише.

Он посмотрел на Сайо. Ее дыхание стало чуть ровнее, но она была вне игры. Он был один против акул в мутной воде. Правда? Ложь? Полуправда? Его разум лихорадочно работал. Рассказать про клан Синкай? Про меч судьбы? Это было безумием. Но сказать, что он никто? Они не поверят. И Дзиро сдаст их Железному Кабану за пару медяков.

– Я – Ясутаро, – начал он, глядя старику прямо в глаза. – Сын ронина. Мой дом… сожгли солдаты. Те, кто служит тому, кто послал Железного Кабана. – Это была правда. Голая, но правда. – Они ищут меня. Потому что я видел то, чего не должен был видеть. – Ложь, но правдоподобная. – А это… – он положил руку на деревянные ножны, – …память об отце. Ничего ценного. Просто кусок дерева и старая сталь. Но для меня – все, что осталось.

Он говорил спокойно, с достоинством, вкладывая в слова горечь потери, которая была настоящей. Искренность обезоруживала. Дзиро прищурился, явно взвешивая его слова.

– Видел, чего не должен был… – протянул он. – Интересно. Очень интересно. Что же мог увидеть сын ронина, что аж самого Кабана на ноги подняло? – Он почесал всклокоченную бороду. – Ладно, допустим, я верю твоей печальной истории. Но плата за кров и молчание остается. И она не в медяках.

– Чего ты хочешь? – повторил Ясутаро, его голос стал тише, но опаснее. Рука на ножнах не дрогнула.

Дзиро улыбнулся своей крысиной улыбкой.

– Работы, парень. Простой работы. У меня тут… деликатное поручение. Нужно кое-что доставить. В одно место. Без лишних глаз. Но место это… ну, скажем так, не для слабонервных. И охраняется строго. – Он наклонился вперед, понизив голос. – Ты выглядишь крепким. И, судя по тому, как ты прыгнул с утеса и как посмотрел на Клыка, не трусливым. Доставишь посылку – и мы в расчете. И даже, возможно, я тебе подскажу, где тут можно затеряться от друзей Кабана. На время.

Ясутаро почувствовал холодок по спине. "Не для слабонервных". "Охраняется строго". Это пахло либо ловушкой, либо смертельно опасным делом. Но отказаться значило немедленно превратиться во врага. А с Сайо в таком состоянии…

– Что за посылка? И куда? – спросил он, оттягивая время.

– Посылка небольшая. Коробочка. – Дзиро махнул рукой. – А куда… узнаешь, когда согласишься. И возьмешь ее у меня. После того, как девка твоя придет в себя. – Он кивнул на Сайо. – Без нее ты не пойдешь, да? Она твоя слабость. Или сила? – Старик хитро прищурился. – Кстати, о ней. Кто она? И почему бредит тенями и падающими башнями?

Ясутаро игнорировал последний вопрос. Его мозг работал. Он был в ловушке. Но ловушка давала время. Время, чтобы Сайо пришла в себя. Время, чтобы осмотреться. Время, чтобы понять, как вырваться. Иногда отступление – это стратегия. Иногда согласие – это меч, еще не обнаженный.

– Хорошо, – сказал он тихо, но четко. – Я доставлю твою посылку. После того, как она сможет идти. – Он посмотрел на Дзиро, в его глазах не было страха, только холодный расчет. – Но учти, старик. Если это ловушка, или если с ней что-то случится, пока я в отлучке… – Он не закончил. Не надо. Значение висело в воздухе, тяжелее запаха гнили. Клык за его спиной напрягся, почуяв сталь в голосе.

Дзиро засмеялся, сухой, как треск костей.

– Договорились, парень! Договорились! – Он встал, потирая руки. – Клык! Налей нашему гостю чего-нибудь согревающего! А девке – еще отвару. И следи, чтобы их тут никто не потревожил. Особенно любопытные крысы. – Он бросил многозначительный взгляд в сторону двери. – Я пойду, подготовлю… посылку. – И, посвистывая, старик скрылся в темном проеме в глубине логова.

Ясутаро остался наедине с горящей в лихорадке Сайо, неподвижным Клыком, храпящим незнакомцем и гнетущей тишиной «Гниющего Дракона». Он откинулся на грязную стену, закрыл глаза. Усталость навалилась волной. Но внутри, под усталостью, клокотала холодная ярость и неукротимая воля.

Он согласился. Он вступил в игру по чужим правилам. Но он сделал это, чтобы выиграть время. Чтобы защитить Сайо. Чтобы понять врага. И когда придет время… Он снова положил руку на грубые деревянные ножны. *Достоин ли?* – вопрос все еще висел в воздухе. Но теперь к нему добавился другой: *Смогу ли я использовать то, что у меня есть, не обнажая стали?*

Вонь гнили, храп незнакомца и невидимый, но ощутимый взгляд Клыка были его реальностью. Но где-то там, за стенами этого логова, по грязным улицам Наруми, ходил Железный Кабан. И его хозяин, Такэда Ханзо, с глазами из раскаленного металла, уже наводил свою ледяную иглу на сердце города. И на него. Игра началась. И ставки были выше жизни. Ясутаро открыл глаза. В них горел огонь выживания и первый отсвет стратегии воина. Он был в аду. Но он не был побежден.