Глава 100.0

— Почему ты заходишь так далеко?

В последнее время ей уже не раз задавали этот вопрос. Тенесия вспомнила Эмили, которая говорила почти то же самое.

— …Потому что Грейс попросила меня об этом.

— И только ради этого ты готова заботиться о совершенно чужом человеке? Не знал, что тебе нравится изображать святую.

— Ты не представляешь, в каком отчаянии была Грейс. И если я могу хоть немного передать её чувства… я готова на всё.

— Ха.

Дитрих невольно усмехнулся.

— Какая самоотверженность. Лечь в постель с мужем своей подруги ради самой подруги. Не думал, что у тебя такие вкусы.

— Кажется, ты забыл. Теперь я твоя жена.

Тенесия даже не моргнула, несмотря на его резкий тон.

— Какими бы ни были наши отношения, в глазах всего мира ближайшие два года я — маркграфиня Хаберфельд. И я намерена соответствовать этому титулу.

— То есть ты готова переспать со мной?

— Если это необходимо.

Его потемневший взгляд медленно скользнул по её лицу.

Даже сейчас его дыхание оставалось неровным. Лишь когда луна зайдёт и красноватый свет исчезнет, он наконец освободится от этой муки.

— Что ты хочешь получить, идя на такое? Деньги? Почести?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь, госпожа Хаберфельд?

— Твоего внимания.

— …Что?

На мгновение он растерялся.

— Ты хочешь моей любви?

— Я не прошу о таком великом чувстве, как любовь.

Получив вторую жизнь с ограниченным сроком, она не хотела оставлять на его сердце ещё одну рану.

— Я лишь хочу, чтобы ты немного больше замечал меня. Если я поливаю цветы — чтобы ты поинтересовался, какие именно цветы я выращиваю. Если я пью чай с Арденом — чтобы спросил, о чём мы говорили.

Она хотела, чтобы благодаря ей он чаще оглядывался вокруг и позволял себе немного расслабиться. Чтобы, когда однажды Тенесия исчезнет, он не остался совершенно один.

— Я просто хочу, чтобы, глядя на меня, ты задавал не только вопрос «почему?», но и ещё хотя бы один.

Некоторое время Дитрих молчал.

Всего мгновение — и его взгляд, следуя за мерцанием её розовых глаз, остановился только на ней.

— Почему ты этого хочешь?

— Потому что ты мне нравишься.

— …Ты умеешь удивлять. И не один раз за день.

— Но это правда. Для меня, человека, чья жизнь была ограничена стенами дома, ты стал героем. Тем, кто оттолкнул родителей, отрезавших меня от мира, и открыл передо мной новый. Как я могу не испытывать к тебе чувств?

— Твой герой, между прочим, пытался оклеветать тебя и воспользоваться ситуацией.

— По крайней мере, сейчас он не лжёт.

Снова повисла тишина.

Когда ей показалось, что тяжесть его тела слегка ослабла, Дитрих осторожно коснулся её щеки. Его пальцы скользнули по коже так бережно, словно крылья бабочки.

Это прикосновение было настолько нежным и дорогим, что Тенесии пришлось сдержать желание прижаться к его ладони, как она делала раньше.

— Дитрих, я хочу, чтобы эти два года, которые нам предстоит провести вместе, оставили после себя хорошие воспоминания. Слишком жаль тратить это время только на ссоры.

— Тебе часто говорили, что ты бессовестная?

— Впервые слышу, но, пожалуй, это не так уж плохо.

Он тихо усмехнулся. Вскоре складка между его бровями вновь углубилась, но напряжение между ними заметно ослабло.

— Ты правда уверена, что с тобой всё будет в порядке?

— Мои чувства ничуть не изменились.

— …В таком случае, госпожа Хаберфельд.

Дитрих встретился с ней взглядом. Его суровые черты заметно смягчились.

— Позволишь мне быть с тобой не слишком деликатным? Возможно… будет немного грубо.

— Только… не до такой степени, чтобы я потом не смогла встать.

— Это уже что-то.

Он прикусил внутреннюю сторону щеки.

Физически и морально он давно достиг предела. И всё же его жена требовала от него терпения.

Но сейчас инициатива была в руках Тенесии. Стоило ей лишь оттолкнуть его, и он немедленно отступил бы.

— Постараюсь держать себя в руках.

На тыльной стороне его руки, сжимавшей мягкую кожу её стройного бедра, вздулись напряжённые вены.