Сквозь Пепел

Промозглый ветер пробирал до костей. Альтейн плотнее запахнул тонкую куртку, в сотый раз проклиная и этот город, и свою никчемную жизнь. Двенадцать часов в порту — двенадцать часов вони протухшей рыбой и таскания тяжеленных ящиков за горсть мятых купюр. Денег как раз хватит на койку в ночлежке да на миску дешевой лапши. О большем он и не мечтал. Спину ломило, руки покрывали свежие ссадины, в животе урчало от голода. В общем, обычный день.

В свои шестнадцать он не видел ничего, кроме этой бесконечной серой полосы. Выросший в приюте, парень давно усвоил: в этом мире никто не протянет тебе руку. По ту сторону экрана — на телевизорах и в сети — существовала другая жизнь. Жизнь Пробужденных, вытащивших главный лотерейный билет вселенной. Их клановые символы украшали небоскребы, крича о власти и силе. Для него это была другая, недостижимая реальность. Но в глубине души он не просто завидовал. Он отчаянно, до боли в зубах, хотел получить такой же шанс. Шанс перестать быть никем.

Он свернул на оживленную улицу, и безликая, равнодушная толпа тут же поглотила его, унося в своем потоке. Еще одна песчинка на грязном асфальте.

И в этот момент мир исчез.

Ни боли, ни звука. Лишь ослепительная вспышка белого света, сожравшая все вокруг. Он не успел даже моргнуть. Сознание просто отключилось. Не было ни тела, ни времени, ни пространства — было лишь ничто. Люди вокруг в ужасе отшатнулись, заслоняя глаза от невыносимого сияния, что вспыхнуло на месте неприметного подростка. А когда свет погас, на асфальте осталась лишь легкая, мерцающая дымка с запахом озона.

В следующее мгновение реальность с оглушительным грохотом обрушилась на него снова. Первое, что ударило в нос — запах. Запах дыма, гари и чего-то приторно-сладкого, как горелое мясо. Шатаясь, он стоял на растрескавшейся брусчатке. Ноги его не держали. Над головой полыхало багровое небо вечного заката, а вдалеке с грохотом рушились здания. Эхо разносило по округе отчаянные крики. Это был не его город.

«Что?.. Где я?..»

Холодная и острая, как игла, паника начала подниматься изнутри. Он посмотрел на свои руки, на свою одежду. Все то же. Но мир вокруг — другой. Он резко обернулся. Знакомой улицы не было. Лишь хаос и руины.

И тут прямо в воздухе перед ним замерцали слова.

[Система подключена… Добро пожаловать, Пробужденный.]

[Физическое тело усилено.]

[Мана разблокирована.]

[Аспект не активирован. Пройдите первую Цитадель для завершения Пробуждения.]

[Умение [Пристальный Взгляд] получено.]

[Проклятие [Голод Пустоты] активно.]

Он замер посреди горящей улицы, пытаясь переварить этот шквал информации. Усиленное тело? Он не чувствовал ничего, кроме того, что прошла усталость после работы. Аспект, Цитадель, Проклятие… И тут же он ощутил его.

Голод.

Проклятие [Голод Пустоты].

Описание: Отныне ваша пища — эссенция жизни из Ужасов. Убивайте, чтобы выжить, насытиться и восстановить силы…

Вокруг разверзся ад. Люди — настоящие, живые — бежали, кричали и умирали. Альтейн видел, как горстка стражников в помятых доспехах отчаянно сдерживала у баррикады натиск ползучих теней. Видел, как женщина пыталась укрыть плачущего ребенка. На его глазах сгусток тьмы пронзил одного из стражников, и тот рухнул с коротким криком. Все было по-настоящему. Ужас сковал его. Хотелось одного — спрятаться, забиться в щель и попытаться понять, что, черт возьми, происходит. Но голод, рожденный проклятием, был сильнее страха. Он перекрывал все, требуя своего. Нужно было что-то делать.

И он увидел свою первую цель. Неподалеку, над телом павшего стражника, кружился «Шепот» — бесформенный вихрь из мусора и пыли. Он видел таких в новостях. Низший ранг Ужасов. Но для него, безоружного и напуганного, это было самое страшное чудовище во вселенной.

Ледяные тиски страха сжали сердце, ноги стали ватными. Он хотел бежать. Но голод и злая, отчаянная ненависть к собственной слабости толкнули его вперед. У него не было плана. Он не был ни героем, ни тактиком. Просто доведенный до края парень. Оглядевшись, он заметил кусок толстой арматуры, торчащий из бетонной плиты. Он подбежал и изо всех сил дернул. Металл поддался. Хоть какое-то оружие. С криком, в котором смешались ярость и страх, он бросился на монстра.

«Шепот» ринулся навстречу. Альтейн неуклюже замахнулся арматурой, но удар прошел по касательной, лишь разогнав часть мусора. Вихрь тут же окутал его, и тысячи мелких осколков впились в кожу. Он взвыл от боли и панически замахал руками, пытаясь отбиться. Его ладонь наткнулась на что-то холодное и плотное в самом центре вихря. Ядро. Он вцепился в него, как утопающий, и сжал со всей силы. Раздался тихий хруст.

Вихрь опал. Альтейн стоял, тяжело дыша и глядя на свои дрожащие, окровавленные руки. Он был жив.

[Ужас «Шепот» уничтожен! Вы поглотили эссенцию жизни!]

Ледяная энергия хлынула в тело, принося с собой приятное чувство насыщения и немного восстанавливая силы. Он быстро осмотрелся и побрел по охваченной хаосом улице. Вскоре он наткнулся на баррикаду. Несколько уцелевших стражников из последних сил отбивались от тварей. Их лидер, седой мужчина в разбитом доспехе, увидел его.

«Пацан! — крикнул он. — Помоги! Мы должны защитить собор! Там последние выжившие!»

Альтейн не хотел быть героем. Он хотел выжить. Но он понимал, что в одиночку в этом аду ему не продержаться. Эти люди были его единственным шансом. Он кивнул и встал рядом с ними.

Следующие несколько минут превратились в кровавый кошмар. Волны Ужасов накатывали на баррикаду. Он дрался не умением — отчаянием. Махал арматурой, швырял камни, уворачивался. Его новое тело было сильнее и выносливее, но раны все равно накапливались, замедляя реакцию. А потом появилась горгулья. Ранг «Прикосновение». Она смела их хлипкую баррикаду одним ударом. Стражники гибли один за другим.

Он остался с монстром один на один.

Это был ад. Он катался по земле, уворачиваясь от когтей и плевков кислоты. Загнанная в угол крыса. Горгулья отбросила его ударом хвоста. Он врезался в стену, и ребра треснули с отвратительным хрустом. Он лежал на земле, задыхаясь. Тварь медленно шла к нему. Конец. Его шанс, его амбиции — все впустую. Страх смерти был абсолютным. Он не хотел умирать. Не так.

Эта простая, яростная мысль заставила его тело отреагировать. Вскочив на ноги, он схватил обломок меча, валявшийся у разрушенной статуи. Действуя на чистых инстинктах, он увернулся от удара лапой и в отчаянии ткнул обломком в бок твари. Металл со скрежетом процарапал камень. Горгулья взревела и схватила его. Каменные тиски, кости затрещали. Он бил обломком снова и снова, просто молотя по каменной шкуре. В этот момент его [Пристальный Взгляд], работающий на пределе, показал ему уязвимое место — небольшую трещину на спине монстра, там, где он ударил его в первый раз. Собрав последние силы, он извернулся и вонзил обломок точно в эту трещину.

Раздался оглушительный треск. Горгулья замерла. Ее каменное тело покрылось сетью трещин и взорвалось, рассыпавшись на кучу серой крошки.

Альтейн стоял, качаясь, не веря, что еще жив. Когда пыль осела, он увидел, что из останков монстра медленно сгущается длинная, изогнутая катана.

[Ужас «Прикосновение» уничтожен! Получена эссенция жизни! Вы получили Осколок Памяти: «Грань Тишины»!]

Мощный поток эссенции мгновенно исцелил его. Он подошел и взял свою награду.

[«Отброс Тишины»]

[Ранг: Забвение]

[Ступень: Зарождающийся]

[Описание: Давным-давно существовал Бог Тишины. В его храме царила абсолютная, вечная тишина. Но однажды один из его слуг случайно уронил книгу с алтаря, нарушив священную безмолвность. В наказание Бог обратил его в катану, обрёк навсегда хранить молчание и не издавать ни звука. Душа и сознание слуги исчезли, но его воля до сих пор живёт в этом клинке.]

Неуклюжий взмах катаной вышел абсолютно бесшумным. С новым клинком на поясе, сытый и исцеленный, Альтейн посмотрел в сторону собора. Он подобрал и тот ржавый обломок, которым убил горгулью.

Он забился в относительно укромный угол за расколотой статуей рыцаря, пытаясь перевести дух. Эссенция, поглощенная из «Прикосновения», была невероятно сытной. Она не просто утолила голод — она хлынула в него, заполнив до краев и создав гудящий сгусток энергии в груди. Ноющая боль в ребрах утихла, раны затянулись. Он чувствовал себя сильным, как никогда в своей короткой и жалкой жизни. Но расслабляться было нельзя. Цитадель уже преподала ему жестокий урок: любая неосторожность здесь — билет в один конец.

Вместо того чтобы нестись дальше, он решил разобраться со своим приобретением. Нужно было понять, что за клинок попал ему в руки. Он начал практиковаться, делая десятки, сотни взмахов. Рубил воздух, пытаясь поймать баланс, почувствовать вес. Катана казалась почти невесомой, но в каждом движении таилась странная, чуждая инерция. Получалось откровенно плохо. Длинное лезвие виляло, и он едва не выронил его, чувствуя себя ребенком, который пытается удержать отцовский молот. Попробовал ударить по уцелевшему боку статуи. Удар вышел смазанным, клинок лишь соскользнул, оставив на камне слабую царапину и до боли вывернув ему запястье.

«Бесполезно, — с горечью прошептал он. — У меня в руках оружие, которым я не умею драться».

Единственным утешением было то, что при быстрых взмахах лезвие действительно будто растворялось в воздухе, а удары были абсолютно бесшумными. Может, враг хотя бы не заметит его неуклюжести. Путь лежал через главные залы замка. Теперь он двигался медленно, почти крался, постоянно используя [Пристальный Взгляд] на пределе, чтобы уловить малейшую аномалию. Он больше не искал боя — он его избегал. Встреченных по пути «Шепотов» он обходил стороной, прятался, выжидая, пока они проплывут мимо, или устраивал им ловушки, обрушивая куски потолка. Каждое убийство было продиктовано лишь необходимостью пополнить запас эссенции, и каждое было грязным, лишенным изящества выпадом загнанного в угол зверя.

Но вскоре он столкнулся с проблемой, которую не решить ни клинком, ни хитростью. Он вошел в длинную, просторную галерею, которая, судя по всему, вела прямиком к собору. Пол был вымощен идеальной шахматной доской из черных и белых плит. В дальнем конце виднелась спасительная арка выхода. Но что-то было не так. Сам воздух здесь казался наэлектризованным. Альтейн напряг [Пристальный Взгляд]. И тут же увидел. Из щелей между некоторыми плитами сочилась едва заметная, пульсирующая тьма. Ловушка.

Он швырнул подобранный камень на ближайшую белую клетку. С потолка тут же ударила слепящая молния, испепелив его в пыль. Почти час ушел на то, чтобы найти решение. Он методично бросал камни, пока не заметил подсказку в мутном отражении огромной хрустальной люстры под потолком. Там, в искаженном хрустале, он разглядел единственную безопасную тропу. Он двинулся по ней, шаг за шагом, чувствуя, как сердце колотится в горле. Каждый шаг был пыткой, в воображении уже вспыхивала картина того, как молния прожигает его насквозь. Он прошел половину пути, когда из-за колонн начали выползать Осколочные Крысы — десятки мелких, юрких Ужасов.

Ледяной холод сковал желудок. Дыхание сперло. Он стоял на узкой тропинке, окруженный со всех сторон смертельными плитами и стаей тварей. Первая крыса прыгнула. Он неуклюже рубанул катаной. Клинок прошел мимо, и монстр вцепился ему в ногу. Взвыв от боли, он сбросил тварь, но потерял равновесие и качнулся в сторону. Прямо на плиту-ловушку. В этот момент его усиленное тело сработало на чистых инстинктах. Он оттолкнулся ногой от пола, совершив неестественный, резкий рывок в сторону, и всем телом влетел в стену. Голова гудела от удара, но он был жив.

Нужно было что-то делать. И тогда он снова поднял взгляд наверх. Люстра. Решение было не гениальным, а отчаянным. Она висела на огромной, проржавевшей цепи. Если ее обрушить… Он отбил атаку еще одной крысы и, выбрав момент, вытащил из-за пазухи ржавый обломок меча, который сохранил после боя с горгульей. Тяжелый и тупой — то, что нужно. Он швырнул его вверх, целясь в цепь. Он не надеялся на меткость. Он надеялся на удачу. Обломок пролетел мимо. Крысы напирали, одна из них полоснула его по руке. Он попробовал снова, заставив себя успокоить дыхание, и метнул второй камень из кармана. Камень ударился о цепь с громким звоном. Она выдержала, но от удара с нее посыпалась ржавчина. Она была на пределе. Нужен был еще один удар. Точный. Он посмотрел на свою катану. Нет. Он не мог ее бросить.

И тогда он сделал то, что умел лучше всего — начал анализировать. [Пристальный Взгляд] впился в потолок. Он увидел не просто цепь, а весь механизм ее крепления. Увидел массивный железный штырь, на котором она держалась. И этот штырь… он был не до конца вбит в камень. Альтейн увернулся от очередной атаки. Идея, пришедшая в голову, была еще безумнее прежней. Он посмотрел на стену рядом с тропой. Резные выступы. По ним можно было забраться наверх.

Он начал действовать. Одним ударом снес голову ближайшей крысе, выигрывая себе секунду. Развернулся и побежал. Но не вперед. А вверх. Он запрыгнул на выступ, подтянулся, нашел опору для ног. Сбитые с толку крысы сгрудились внизу. Он карабкался, цепляясь за выступы, пальцы скользили по холодному камню. Но он лез.

Он добрался до уровня люстры. Отсюда, с высоты, вся галерея была как на ладони. Он перепрыгнул с выступа на ближайший декоративный карниз и медленно, балансируя, пошел по нему к центру зала. Добравшись до цепи толщиной с его руку, он достал катану. И начал рубить. Клинок не был для этого предназначен. Он лишь оставлял на металле неглубокие царапины, но каждый бесшумный удар вызывал вибрацию, сотрясавшую всю цепь. Внизу крысы, почуяв его, начали карабкаться по стенам. Он рубил быстрее. Звенья цепи начали деформироваться, металл протестующе стонал. Наконец одно из них не выдержало.

С оглушительным скрежетом цепь лопнула. Огромная хрустальная люстра рухнула вниз. Она накрыла почти половину зала, и грохот бьющегося хрусталя и камня эхом прокатился по галерее. Десятки крыс были раздавлены в лепешку. Остальные, напуганные, бросились врассыпную и скрылись в тенях.

Альтейн висел на остатке цепи, глядя вниз. Он снова победил. Спустившись, он поглотил эссенцию всех убитых крыс. Энергии было много, но она была слабой, лишь пополнив его резервы. Он пошел дальше, теперь настороже как никогда.

Он вышел из галереи и оказался перед массивной, двустворчатой дверью собора. Дверь была приоткрыта. Из-за нее доносились крики и шум боя.