Глава 1.0

Когда я пересекаю порог двери, меня окатывает запах дешёвых женских духов и алкоголя, что смешался с вонью немытого тела и местным ароматом. Отвратительный запах и не менее неприятное зрелище. Я нередко слышу от коллег, что к этому быстро привыкаешь, но мне всё сложнее в это поверить. Делать вид, что со мной всё в порядке, немного сложно, но за время работы в Бюро я научилась бороться с тошнотой и скрывать свои эмоции.

Спальня. Двадцать четыре квадратных метра, длина шесть, ширина четыре, высота три. Грубые бетонные стены, пол и потолок. Обоев, штукатурки или краски, ковра, досок или покрытия, даже окон – ничего из этого нет. Только тонкие отопительные трубы, кабели и провода на стенах. Флуоресцентная лампа на потолке отбрасывает резкий, белый свет в центральную часть комнаты. И это единственный источник света здесь. Я вижу раскладной диван в правой её части, очень старый, словно его притащили сюда с забытого района. На нём валяется несколько одеял, и одно из них скомкано, возможно, использовалось вместо подушки. За ним, в углу, стоит маленький холодильник. Он пуст и выключен. Серый комод, рабочий стол, небольшой шкаф и стул напротив дивана. Нет книг, одежды, личных вещей или хлама. Консервных банок тоже нет, даже пустых. Здесь нет ничего, кроме мебели, грязи и пыли, словно здесь никто не жил.

Я старалась игнорировать её и концентрироваться только на комнате, обходила, пыталась не зацепить и избегала визуального контакта. Но я не могла игнорировать её вечно. Нехотя я присела и начала осматривать тело жертвы. Молодая девушка, с виду не больше двадцати восьми. Она лежит на холодном полу под светом лампы. Длинные белые волосы, бледная кожа, голубые глаза. Черная одежда. Туфли на каблуке, короткое облегающее платье, колготки в сетку. Следов верёвки или скотча на руках или ногах нет, она была парализована. Две сережки на правом ухе.

Мне страшно представить, что она испытывала в тот момент, но её лицо и следы от слёз на коже всё мне говорят. Она была в сознании, но не могла кричать, сопротивляться или шевелиться. Только молча плакать, пока убийца наслаждался "процессом" и смотреть на потолок. Он стал последним, что она видела. Глаза так и остались открыты.

— Детектив Морриган? — этот голос был приглушённым из-за противогаза и звучал так, словно его нос был чем-то зажат и немного грубым, но это общая черта для всех [ГС] в таком обмундирования.

[Городской служащий]

Старший офицер из [СОБНК] стоял в дверном проходе.

[Служба Общественной Безопасности Нового Кордоу]

— Я вас слушаю, — ответила я, когда вставала.

— Вы нашли доказательства, что это убийство имеет отношение к... ним?

— По-вашему, обычный человек способен на такое зверство?

— Способен, но точно не в этом случае.

Доказывать что-то было последним, чем я хотела бы сегодня заниматься. К счастью, смотря на тело жертвы, мы оба понимали, кто был способен на такое. Её тело было изуродовано. Убийца разорвал на ней одежду, чтобы добраться до кожи и костей, а её кровь покрывала не только пол, но и большую часть этой комнаты. Рана тянулась от...

Больше я не могла смотреть на это. Я почувствовала, как рвотный ком начал рваться наружу, и поспешила отвернуться от мёртвого тела.

***

Когда мы наконец-то вышли из квартиры, я смогла выдохнуть с облегчением, но вдыхать здешний воздух не было чем-то приятным. Коридоры мало чем отличались от квартир. Те же стены, плохое освящение, потолок из труб и проводов, множество металлических дверей, ведущих в другие квартиры, и мусор, очень много мусора. Битое стекло, что трескалось под ботинками офицеров, пустые пачки от сигарет и какие-то бумаги. Только запах был намного хуже. Некоторые трубы не отказались бы от руки сантехника и сварщика.

— Мы передадим всю собранную нами информацию и тело жертвы в ваше Бюро, — сказал старший офицер.

Иногда я завидую их выдержке и тому, с какой лёгкостью они переносят увиденное. Его голос не дрожит, а я пытаюсь не подавать виду, что удерживаю свой обед в желудке. Может, он действительно настолько стойкий, или, может, я думаю так из-за маски, что скрывает его лицо?

— Благодарю за сотрудничество, — сказала я почти нормальным голосом.

Я смотрела по сторонам и видела, как другие офицеры стояли у других дверей. Они опрашивали жильцов. В коридоре было много офицеров, где-то шестеро или семеро, включая того, что был со мной. Не знаю, в какой момент своей жизни я начала отмечать в голове большинство из того, что вижу и часто смотреть по сторонам, но это вошло в привычку даже вне работы.

Один из офицеров приближался к нам. В одной руке он держал блокнот, а другой поддерживал своё табельное оружие, что свисало на ремешке его плеча. Пулемёт Модель седьмая. Синеватая шинель из толстой твидовой ткани, защитные перчатки, солдатские брюки и сапоги. Его форма не имела отличий от старшего по званию офицера. Но она хорошо защищала от холода и прятала бронежилет.

— Мы опросили большинство жильцов в этой части здания, — начал говорить подошедший к нам офицер.

— Что-то узнали? — сказал офицер, которого я для своего удобства называла Алан. Они никогда не называют свои имена.

Второй офицер, буду звать его Галан, посмотрел на меня, а потом на старшего по званию Алана.

— Дело переходит под их юрисдикцию, — сказал Алан.

Галан не сразу начал говорить, можно сказать, что он отшатнулся назад после этих слов, но только я могла заметить это "почти движение".

— Вас понял, — говорил Галан. — Описанная нами жертва не была знакома никому из жильцов, словно она не жила здесь. Мы хотели поговорить с управляющим, но мы не нашли его.

Пока они разговаривали, я прислонилась к стене, но не касалась её спиной, только руками и в перчатках. Так я могла сосредоточиться и перевести дух.

— Ещё мы нашли записи касательно этой квартиры, — продолжил Галан.

— Дайте угадаю, — прервала его я, — в этой квартире никто не живёт?

— Всё верно. Очень давно никто не живёт, стоит отметить.

Не зря количество пыли показалось мне избыточным. Это была мышеловка. Но кто эта девушка?

— Какая связь между этим и убийством? — сказал Галан.

— Меньше знаешь — крепче будешь спать, особенно когда мы передаём дело.

Я была полностью согласна с Аланом. Искать смысл в действиях и самого убийцу было уже задачей моего отдела, но сбор информации и улик лежал на их плечах. Таков договор.

— Продолжайте поиски и шепни ребятам о смене ситуации.

— Вас понял, — сказал Галан.

— Проверьте все квартиры, где по записям никто долго не живёт, — сказала я.

— Думаете?

— Да, найденная жертва может быть не первой. А управляющий мог быть соучастником.

— Хорошо.

***

У меня не было причин оставаться в здании. Офицеры займутся сбором улик и информации, а мне самой нужно вернуться в Бюро и дожидаться результатов. Если меня не отправят ещё в какую-то дыру.

Я вышла наружу. Ужасное настроение, и меня всё ещё немного тошнит. Зажигалка в руке, искра, сигарета. Смотря на стоящие рядом с домом грузовики ГС, я вдыхала дым сигареты. На мгновение я почувствовала, как мне становится легче. Стараюсь растянуть это чувство, а потом выпускаю фиалковый дым на свободу. Тошнота уходит, но постепенно.

Поднимаю глаза к небу и вижу всё ту же картину. В этом городе никогда не меняется погода и никогда не видно звёзд или ночного неба. Только дожди, гигантские облака, туманы и тьма. Наверное, только те, кто читает книги, такие как я, знают, что такое звёзды, луна и солнце. Но мы никогда не увидим их вживую. Можем только воображать их в голове и смотреть на редкие картинки в книгах.

Я продолжила курить, размышляя об этом деле, смотря на мощеную дорогу и те одинокие ворсинки травы, что пробивают себе дорогу к небу. Я завидую даже траве. Насколько же я...

Недавно был дождь. Я чувствую запах мокрых листьев, травы и земли. Он смешивается с запахом дыма, что выходит из труб окружающих меня зданий. Серые жилые блоки, что напоминают мне бетонные коробки. Шесть, а иногда и восемь этажей без окон и балконов. Только трубы отвода тепла и дыма или сливные системы. Простая и надёжная конструкция, но без уюта. Похожая на тюрьму. Около трёх сотен человек помещаются в этих «коробках». За каждым закреплён управляющий и консьерж, что регулирует вход и выход жильцов или гостей. На цокольном этаже каждого расположена генераторная, что обеспечивает энергией квартиры, столовую и прачечную. Топливо подвозят по необходимости. И похоже, что сейчас самое время. Я вижу, как к дому направляется этот грузовик.

Несколько мужчин в одежде ГС в терракотовом оттенке вышли из грузовика. Водитель направился ко входу.

— Вы из [СОТ]? Я могу вам чем-то помочь?

[Служба Обеспечения Топливом]

Мужчина обернулся по сторонам, словно не понимал, откуда исходил звук.

— Ох! Простите, я немного задумался. Обычно нас встречает управляющий, а нет, стоп, консьерж встречает нас. Если бы вы позвали бы его, мы были бы очень-очень вам благодарны, — его моторика речи, акцент и жестикуляция руками были очень жизнерадостными. Такие люди редкость.

— Консьерж? Я думала, что приём топлива — это работа управляющего домом.

— Да-да, всё верно, но мне говорили, что управляющий этим домом попал в неприятную ситуацию. Что-то связанное с переломом. Из-за чего его обязанности выполняет консьерж. Только в этот раз он опаздывает.

— Это впервые?

— Сам удивлён. Новый консьерж всегда исправно выполнял свою работу и принимал топливо вне зависимости от неприятных ситуаций.

Новый?

— Если новичок так исправно выполнял свою работу, как же тогда старый консьерж относился к своей работе?

— Не напоминайте мне! Я был готов подать жалобу в квартальное отделение за его отношение к работе. Он регулярно не выполнял свои обязанности должным образом. Игнорировал проверку документов, забывал вносить записи в пропускную книгу, а иногда и вовсе засыпал на рабочем месте! Пьяница, грубиян, и слов культурных у меня больше нет.

— Наверное, вам было тяжело с ним... контактировать.

— Хоть кто-то меня понимает. Спасибо вам. Да, очень тяжело. Между нами говоря, он всегда казался мне мутным типом. Хорошо, что его заменили на Ирма.

— Это новый консьерж?

— Да-да, очень хороший человек... Скажите, а что случилось? Я только сейчас обратил внимание на грузовики СОБНК.

— Убийство, — сказала.

Сотрудник СОТ обомлел.

— В квартире на четвёртом этаже было найдено тело девушки. Консьерж и управляющий домом отсутствуют и считаются соучастниками убийства, — продолжила я.

— Ужас, — сказал Яарел, но уже без яркого акцента.

— Как звали девушку?

— Её нет в списке жильцов, поэтому мы не знаем.

— Очень странно. Управляющий домом яростно относился к посторонним и гостям: без росписи в пропускной книге никто не мог войти или выйти.

Я достала из кармана своего пальто снимок жертвы, что мне передал старший офицер.

— Может, вам она знакома?

Мужчина взял в руки снимок.

— Нет, — долго ждать ответа не пришлось, — лично не общался, но такие серёжки носят только те, кто работает по ночам.

— Эскортница?

— Да.

Теперь я в принципе понимаю, как всё могло быть. Когда управляющий получил травму, его заменил консьерж, что не выполнял работу должным образом. Возможно, он использовал свои новые полномочия, чтобы впускать людей за деньги, особенно ночных бабочек для людей с деньгами. Управляющий ведь не видит. Этим и воспользовался убийца с сообщниками. Проникнуть, избавиться и заменить консьержа и управляющего, а потом заманивать жертв в новый притон. Учитывая их природу, это не кажется мне чем-то невозможным или сложным.