Сожаление не изменит прошлого, но опыт может изменить будущее

– Муууваа… утро…?

Потирая глаза, которые не особо хотели открываться после короткого сна, я растянулся на залитой солнцем лужайке. Глубоко вдохнул чистый утренний воздух, и его прохлада взбодрила меня.

Ааах, как же приятно вытянуть руки и ноги насколько это возможно. Всё-таки кровати на пиратском корабле были слишком малы.

– Что ж, для начала вернёмся в комнату.

Пройдя всего десять шагов, я положил руку на незапертое окно и толкнул его. В комнате переодевался Мигель, который, увидев меня, с улыбкой поздоровался.

– Доброе утро, Эйдос!

– Доброе утро, мой господин.

– На улице нормально спалось? Если покажется, что это слишком тяжело для тебя, просто не напрягай себя и дай мне знать, я что-нибудь придумаю на этот счёт.

– Я ценю вашу заботу, мой господин. Но пока что я в порядке. Если мне понадобится что-то ещё, я дам вам знать.

– Ага! А, ты же будешь есть, да? Хочешь пойти со мной в столовую? Или мне принести еду сюда?

– Хм? Да… Если не возражаете, мой господин, я бы хотел пойти в столовую вместе.

– Конечно! Тогда пойдём вместе.

По приглашению Мигеля мы пошли бок о бок в столовую. С другой стороны от главного входа находится большой обеденный зал, так что до этой комнаты было рукой подать. 

– Привет, Мигель!

– Эй, Томас!

Когда мы зашли в кафе, к Мигелю подошёл студент. Судя по его дружелюбию, он, должно быть, друг Мигеля, но… Честно говоря, я его не помнил. Дело не в том, что память меня подводит, а скорее потому, что опыт первого прохождения был просто ужасным.

– Доброе утро, Томас. Ты сегодня рано.

– Верно!… Ну что за чёрт. Мне не стоило волноваться.

– Э? О чём?

– Чего?… Вчера ты был так подавлен из-за произошедшего, разве нет? Ты вернулся в общежитие один и унёс ужин в свою комнату. Вот я и подумал, что нужно будет тебя сегодня как-нибудь подбодрить… 

– А, понятно. Мне жаль, Томас. Но, как видишь, я в порядке.

– Похоже на то. Тогда давайте поедим вместе!

– Да! Давай встанем в очередь, Эйдос!

– Угу.

Мы втроём встали вместе и ждём в очереди. Вокруг нас были сплошь двенадцатилетние детишки, поэтому взрослый я сильно выделялся на их фоне, но, к счастью или к сожалению, всем известно, что я «человеческий дух», призванный Мигелем, поэтому никто не смотрел на меня с подозрением.

– Еда здесь очень хорошая… но ты вчера попробовал, так что и сам знаешь. О, но утром она одинаковая для всех, зато вечером можно выбрать из трёх разных вариантов. Сходим сегодня вечером поесть?

– Ооо, это звучит здорово.

– Что за дела, Мигель? А ты не плохо поладил со своим духом. 

Томас прервал нас, увидев, как Мигель увлечённо разговаривает со мной. В его голосе была лёгкая обида, но вот на лице Томаса была улыбка.

– Мы вчера с ним поговорили, и он показался мне приятным парнем, и он рассказал мне столько интересного… Вчера вечером я взял ужин к себе в комнату, потому что мне очень хотелось услышать остальную часть его истории.

– Что?! Я действительно только зря о тебе переживал! Но это и правда было так интересно?

– Да! Он рассказал, что… 

(Хе-хе, похоже, на этот раз мне не о чем беспокоиться.)

Видя, как Мигель радостно пересказывает историю, которую я ему рассказал вчера вечером, как будто это его собственная, и как Томас слушает её с сияющими глазами, я почувствовал облегчение.

Первый раз… Когда я впервые пришел в этот мир, я, естественно, понятия не имел, что меня призвали как духа. Все вокруг были в смятении, когда я появился на церемонии, где могли вызываться только духи, а тут появился я, человек… Теперь, когда я думаю об этом, у школы, вероятно, были какие-то причины не желать создавать прецедент для «насильственного призыва человека». В конце концов, меня определили как «неудачного духа, близкого к людям».

Тогда Мигель, который не мог вызвать настоящего духа, также был назван первым изгоем с момента основания престижной Академии магии Роуэна, и первым человеком, который потерпел неудачу. Его друзья, которые сначала беспокоились о нём, постепенно отдалялись от него, поскольку он стал отстранённым и отказывался от любого контакта с ними из-за своего комплекса неполноценности. В конце концов, он был всего лишь двенадцатилетним ребёнком. Под конец второго месяца у Мигеля не осталось ни одного друга.

Мне хотелось как-то это исправить, но, конечно, я не был духом, поэтому не мог использовать магию, в которой так нуждался Мигель. Тем не менее, желая помочь ему обрести уверенность, я сказал Мигелю, что у меня есть способности мечника, но поскольку в мире, где главной ценностью была магия духов, мои отчаянные слова так его и не достигли. И как только наш контракт закончился, Мигель выбросил меня, как мусор.

Ах, даже сейчас, когда я думаю об этом, мое сердце разрывается от чувства вины. Эта среда, где каждый был и жертвой, и преступником, и не было возможности выместить свой гнев или обиду на ком-либо, была одним из худших среди всех ста миров, в которых я побывал.

Но не в этот раз. Уверенность Мигеля была восстановлена, и он больше не зажимается от отчаяния в уголочке столовой с унылым выражением лица. Я никогда раньше не был родителем, но при этом, вид Мигеля, улыбающегося и разговаривающего с друзьями, был более милым, чем что-либо ещё, и я гордился им.

– …Эйдос! Эй, Эйдос!

– Ой. Что такое, мой господин?

– Не что! Давай, быстрее!

Голос Мигеля вернул меня к реальности. Я поспешно огляделся и понял, что настала моя очередь получить еду.

– Ой, извините.

Я взял один из подносов на столе и последовал за Мигелем с остальными. Как только мы втроём сели за один стол, то сразу же начали есть.

– Ммм… Как и ожидалось, еда здесь очень вкусная.

– Верно! Наша служанка готовит только какие-то странно сладкие блюда, но они определённо самые лучшие! Я уверен, что она думает: «кормить детей сладким — это нормально!». Я конечно люблю вкусные и сладкие блюда, но кто угодно устанет питаться одними сладостями!

– Ха-ха… это может быть правдой. А тебе, Эйдос, нравится сладкое?

– Мне? Не могу сказать, что я любитель сладкого, но и неприязни к нему не испытываю… Ааа, нет, я не вынесу, если будет слишком перебор. 

– Например, что ты имеешь в виду под чрезмерным?

– Ух. Мне однажды подали огромный украшенный торт, похожий на королевский замок, и он был почти полностью сделан из сахара. Он сам по себе был достаточно сладким, но чтобы сделать его более блестящим, на него намазали мёд и другие вещи… 

– Ух, это… 

– У меня зубы заболели, просто услышав это… 

Мигель и Томас поморщились, услышав мою историю. Нет, это было действительно ужасное блюдо… нет, это была пытка. Как бы хорошо оно ни выглядело, сахар, покрытый мёдом, — это не то, что люди должны есть. Ох, от одной мысли об этом у меня изжога… фууу.

– Оу. А не удачник ли тут у нас?

За спиной раздался чей-то голос. Томас, сидевший лицом к нам, первым понял, кто это, и нахмурился. Когда мы с Мигелем обернулись и посмотрели в ту сторону, то увидели мальчика, чье мирное спящее лицо я видел прошлой ночью. Маленький пухлый мальчик с кудрявыми рыжими волосами и сбритыми висками, стоял рядом с Тией, которая почему-то выглядела абсолютно безэмоциональной. 

– Нэш… Чего тебе?

– Мне? Мы ведь одноклассники, не так ли? Ну, с точки зрения мистера Мигеля, «бывшего» вундеркинда, такой обычный парень, как я, может, и не стоит того, чтобы с ним говорить, верно?

– … … … … … 

– Эй, Нэш! Ты… 

– Заткнись, Томас! Я сейчас с Мигелем разговариваю… Эй, Мигель? У меня проблемы с магией духа. Может, ты мне подскажешь, как лучше её использовать? Ты же знаешь, да? Мистер вундеркинд Мигель?

– … … … … … 

Мигель опустил голову и сжал кулаки от насмешливых слов Нэша. Вчерашний разговор сделал его более уверенным, но у нас пока не было никаких тренировок, поэтому и результатов никаких. В таком случае… 

– Мой господин, раз он так вас просит, почему бы вам не научить его?

– Эйдос! О чем ты говоришь?

Мигель уставился на меня, удивлённый моими словами, но я положил руку ему на плечо и улыбнулся.

– Всё просто. Магия духов — это явление, которое происходит, когда используется сила духов, не так ли? Тогда всё, что Господин приказывает мне делать, можно назвать магией духов… верно?

– А? Это… ничем не отличается? 

– Да, всё то же самое. Теперь приказывайте, мой Господин! Если это в силах человека, я обязательно это исполню!

Вчера я проявил к нему немного сострадания, но, учитывая, как он зазнался, в этом больше не было необходимости. С бесстрашной улыбкой на лице я смело встал перед Нэшем, готовый наказать мелкого зазнавшегося негодяя.