Не отводи взгляд от меня, меняющейся

Конец августа. Летние каникулы подходили к концу, а вместе с ними приближался и крайний срок подачи заявки на конкурс.

— Ух ты-ы! Какой невероятный вид!

Перед нами раскинулось бескрайнее поле подсолнухов.

Увидев его, Касуми тут же сорвалась с места и нырнула в жёлтое море цветов.

Котоно, элегантно шагавшая рядом со мной в белоснежной широкополой шляпе, проводила её взглядом с выражением «ну что за ребёнок».

На обеих девушках были одинаковые белые платья.

Мы начинали съёмку финальной сцены.

***

— «Знаешь, я рада, что встретила тебя».

Это произнесла Котоно — то есть, одинокая девушка, которую она играла — с улыбкой, такой хрупкой, что, казалось, она вот-вот растает.

Её первая и единственная лучшая подруга должна была обрести покой и покинуть этот мир.

Котоно долго не могла решить, как поступить с её героиней дальше.

Что она будет делать? Сможет ли смотреть в будущее, потеряв подругу, которая была для неё почти всем? Или же последует за ней и покончит с собой? Последний вариант казался куда более в духе «вечно одинокой меня».

Так утверждала Котоно, но после возвращения к съёмкам её мнение кардинально изменилось.

— Думаю, когда она останется одна, она будет плакать. Думаю, она будет в отчаянии. Но перед подругой она будет держаться. Поэтому давайте сделаем финал, в котором она провожает её с улыбкой.

Сказав это, Котоно красной ручкой перечеркнула страшное слово — «самоубийство».

— Ты уверена? По-моему, это была неплохая идея. И для фильма, снятого старшеклассниками, довольно сильная тематика.

— …Уверена. Если мы будем использовать нашу молодость как оружие только потому, что это конкурс для тех, кому до 22, мы никого не победим.

— Ух, как в сердце кольнуло.

— Хе-хе. Этот фильм — наше общее творение, так что компромиссы недопустимы. К тому же, эта девочка наверняка захочет показать подруге как она выросла. Если её жизнь будет состоять из одних лишь поражений, то и встреча с Миру потеряет всякий смысл.

С хлопком закрыв сценарий, Котоно высказала своё мнение. Её аргументы были точны и понятны.

Котоно, которая стала вести себя свободнее и спорить с Касуми на равных, была просто непобедима. Конечно, у неё всегда был высокий потенциал, но теперь, когда исчезла неуверенность в себе, убивавшая все её таланты, она раскрылась.

В последнее время Котоно выглядела очень решительной и каждый день выкладывалась на полную, делая всё, что в её силах.

И вот эта Котоно, находящаяся на пике формы, повернулась ко мне, лучезарно улыбнулась и сказала:

— Режиссёр. Мы хотим создать летние воспоминания.

Школа ей, видите ли, уже надоела.

Но, если честно, сроки поджимали. Просто горели. И в качестве компромисса мы решили превратить съёмки финальной сцены в создание тех самых воспоминаний и приехали на это подсолнечное поле. Разумеется, это также должно было сделать кульминацию более яркой, так что мы убивали двух зайцев одним выстрелом [1].

— «А я хотела бы тебя никогда не встречать».

Девочка-призрак, которую играла Касуми, сказала это с невероятно нежной улыбкой.

— «Ведь тогда мне не было бы так грустно от того, что я могу обрести покой».

Призрак не плачет. Призрак не может коснуться. Призрак, призрак, призрак…

— «Мне так нравилась твоя доброта. Но ты ведь, наверное, забудешь меня».

— «Этого не…»

— «Будет. Ведь у тебя впереди ещё целая жизнь».

Призрак не тоскует по миру живых.

Призрак, которого играла Касуми, был для призрака слишком осязаемым, слишком живым.

В белом платье, с белоснежной маской на фарфоровой коже, она, казалось, вот-вот растворится в летнем мареве, но при этом её присутствие ощущалось так отчётливо.

Именно поэтому она врезалась в память и не отпускала.

«Что же будет, когда она исчезнет?» — я думал только об этом, и эта мысль заставляла меня переживать за Котоно, гадая, в какой момент её героиня сломается и разрыдается.

Именно такой фильм я и хотел создать. И сейчас его идеальное воплощение было прямо передо мной.

Не обращая внимания на палящее солнце, я смотрел лишь на две белоснежные фигуры, ослепительно сияющие на фоне жёлтого.

И один лишь этот факт… Нет, не только для меня. Любой, кто это увидел бы…

— «У меня есть только "сейчас"!! Только в те моменты, когда я рядом с тобой, я чувствую, что дышу!»

Котоно, то есть, её героиня, выкрикнув это попыталась мягко обнять Касуми.

— «И всё же я буду жить. Потому что ты навсегда останешься в моём сердце. Это единственный способ быть с тобой, который я знаю…»

Конечно, прикоснуться к ней она не могла.

Касуми плавно отступила назад и прошептала: «Прости».

И в тот же миг исчезла.

Касуми сделала один оборот на месте и упала в подсолнухи.

Так её белое платье утонуло в жёлтом, создавая иллюзию исчезновения.

— Невероятно…

Хотя это я и предложил, но сам так засмотрелся, что на мгновение поверил, будто она и правда исчезла.

— Эй, режиссёр! Снято?

— А, прости! Снято!

Стоило мне это крикнуть, как Касуми, чьё белое платье уже было испачкано землёй, вскочила и указала на меня пальцем.

— Ну сколько можно! Эта сцена вознесения на небеса просто дико выматывает!

— Прекрати! Я тут вообще-то только что был на пике эмоционального потрясения!

— Не надо тут упиваться моментом! Тебе предстоит сделать этот фильм ещё интереснее!

— Сценарист у нас строгий…

Я с мольбой посмотрел на Касуми, но та лишь закрыла глаза и кивнула.

— Естественно, фильм должен быть интересным, ведь в нём играет Миру. «Интересно» — это лишь отправная точка.

— И актриса тоже строга… Рен сейчас расплачется.

— Не строй из себя милашку, тебе не идёт.

— Котоно-тян, какая же ты цундере. На самом деле ведь рада, что тебя похвалили.

— К-кто?! Миру, замолчи!

— А-ха-ха! Не замолчу! Это не я, это твоё красное лицо сейчас слишком громкое!

— У-у-у! Хватит!

А, Котоно погналась за Касуми. Как же они подружились.

Я смотрел, как они, пользуясь отсутствием людей, резвятся в поле, и тут же открыл принесённый с собой ноутбук, чтобы начать загрузку отснятого материала.

— Это ведь мне предстоит всё закончить…

Хоть я и проворчал это в шутку, на самом деле я чувствовал огромное давление.

Конечно, за эти два месяца я стал лучше, чем во время культурного фестиваля.

Когда я смотрел на Касуми, до меня доходила истина: «другие — это другие, а я — это я». Благодаря этому я научился в какой-то степени разделять вещи.

— И мы с ней ровесники, да уж…

Но невероятное остаётся невероятным, а то, что бьёт по самооценке — бьёт по самооценке.

Я кликнул на открытый в другой вкладке короткометражный фильм и вздохнул.

Это была одна из работ с того фестиваля, куда мы ходили с Котоно.

Она мне запомнилась, и я вбил название в поиск в соцсетях. Нашёл аккаунт режиссёра. В профиле было указано: «второй год старшей школы».

Он — или она — был моим ровесником.

— Рен-ку-у-ун! Там продают мороженое!

— Пойдём есть! Я обожаю такие вещи!

С хлопком закрыв ноутбук, я подумал:

Я должен смотреть не на недосягаемую высь, а на себя, который прямо здесь. Я не сдамся.

«Иду», — ответил я, но мой собственный голос прозвучал как-то издалека, возможно, из-за летнего зноя.

Сейчас. Только сейчас. Дайте мне ещё немного побыть сильным.

***

В автобусе, на обратном пути с подсолнечного поля.

Из-за того, что мы специально выбрали глушь, чтобы Касуми не узнали, не только поле, но и автобус был в нашем полном распоряжении.

— Котоно-тян заснула.

— Ага. Наверное, очень весело было.

Котоно мирно спала рядом со мной. Думаю, это и из-за накопившегося стресса, но главная причина, наверное, в том, что она разобралась с проблемами дома. Судя по тому, как она постоянно фотографировала со словами «покажу им дома», отношения в семье движутся в лучшую сторону.

Я с улыбкой смотрел на её умиротворённое лицо, а затем перевёл взгляд на неизменный пейзаж за окном, состоящий из одних полей.

— Знаешь, повседневность… она какая-то непрерывная.

— О чём это ты вдруг, Рен-кун?

— Да так. Просто, когда каникулы только начались, я и не думал, что это лето будет таким бурным. Честно говоря, я даже жалел о некоторых вещах, но сейчас, пройдя через всё это, мы здесь. И я понимаю, что всё это было связано, всё вело к этому моменту.

— Это же очевидно. Твоё вчерашнее «я» — это главная опора твоего сегодняшнего «я». Нужно создавать такого себя, которым можно будет гордиться!

Для меня это не было очевидно. До встречи с Касуми.

Каждый день был похож на предыдущий. Было скучно. Я никогда не чувствовал, что росту.

Но говорить такое было слишком стыдно.

— Касуми?..

Я почувствовал, как что-то коснулось моего плеча.

Котоно спала, прислонившись к моей руке, так что это могла быть только Касуми. Сражаясь с рассудком, я наклонил голову, чтобы проверить, не уснула ли и она, и тут…

— Попался, дурачок.

Чмок. Мягкое прикосновение к щеке.

— Чт-то?!

— Миру ведь тоже меняется каждый день. Если точнее, то с каждым днём становится всё милее. Чтобы нравиться только тебе, Рен-кун.

Касуми, вся красная, кончик языка. Её влажные губы были такими соблазнительными, что я не мог отвести взгляд, и меня охватил такой жар, какого я не чувствовал за весь сегодняшний день.

— Серьёзно, сейчас не время отводить взгляд от меня, меняющейся!

Сказав это, Касуми закрыла глаза, словно говоря: «Я обиделась и теперь буду спать».

— Сказала и сбежала… [2]

Кто для меня Касуми? Кто для Касуми я?

Словно убегая от этих мыслей, я поддался навалившейся усталости и тоже закрыл глаза.

— Я ведь тоже… но почему… дурак…

В угасающем сознании мне показалось, что я услышал знакомый голос, прошептавший эти слова.

***

— Представляюсь. Касуми Миру. Семнадцать лет, группа крови AB. Любимая еда — рамен, нелюбимая — овощи в целом. Особенно огурцы. Хобби — игры, особый навык — тоже игры. Приятно познакомиться! …Ну как?

— Отлично. Даже не просто отлично, а так круто, что плакать хочется.

— От чего?

— От твоего потенциала!

В квартире Касуми мы с криком «Ура!» обнялись.

Путь к этому был долгим. Ради того чтобы Касуми нашла себя, мы без конца ели рамен, я сопровождал её в интернет-шопинге, мы рубились в игры.

Звучит, будто мы просто развлекались, но мы были серьёзны. Сколько же времени ушло, чтобы Касуми научилась заказывать еду, полагаясь лишь на туманное «сегодняшнее настроение»?

И последней нашей целью было составить актуальную версию её самопрезентации.

«Здравствуйте! Я монополизирую ваши взгляды ♡ Я — переведённая в этом году ученица, Мируфи, она же Касуми Миру!»

В голове всплыл образ Касуми в её айдол-режиме.

По сравнению с тем временем она стала гораздо более «обычной девушкой».

Но это не значит, что её сияние померкло. Это было уже не то опасное свечение, рождённое из-за нехватки чего-то, а здоровый блеск, который заставлял невольно желать ей удачи.

— Ура! Наконец-то продюсер Рен поставил мне зачёт!

— Ты молодец. Правда, ты молодец, и… я молодец…

— Эй. А как же Миру?

Касуми обиженно надула щёки и подставила мне голову.

Я небрежно взъерошил её волосы и силой запер на замок своё пошатнувшееся самообладание.

— Ты молодец, Касуми.

— Хе-хе. Надо было с самого начала хвалить меня честно.

Это я от смущения. Могла бы и понять.

— Эй, Рен-кун, не так грубо!

— Знаю-знаю.

— Относись ко мне так же нежно, как к Котоно-тян!

Её голос прозвучал так тоскливо, что я невольно замер.

— …………

— Я ведь тоже девушка. Хоть мы и товарищи, хоть и в одной команде, но я девушка.

— …Прости.

Я ведь и так это прекрасно понимаю, потому мне и тяжело.

Я аккуратно погладил Касуми по волосам и убрал руку.

Повеяло запахом шампуня. Сладковатым цветочным ароматом, которым пользуются только девушки.

— Но если серьёзно, Касуми, твоя актёрская игра стала намного лучше.

Я поспешно сменил тему, пока не стало совсем невыносимо.

Касуми, похоже, тоже не выдержала этой атмосферы и ответила своим обычным тоном:

— Спасибо. Хотя были моменты, когда я так вживалась в роль, что мне становилось грустно.

— Это круто.

— Правда ведь? Я теперь могу не растворяться в роли, а именно играть её.

Голос Касуми слегка дрожал.

— Потому что я — Касуми Миру. Мне не нужно становиться кем-то другим!

Она говорила это с такой радостью. И хоть я и понимал причину, я не мог понять, почему жар в моей груди не утихает.

— Ведь я впервые смогла полюбить себя — ту, что рядом с тобой. Как я могу возненавидеть её и захотеть стать кем-то другим?

Ах, ну конечно. Всё потому, что Касуми, будучи самой собой, выглядит такой счастливой.

— Рен-кун? Эй, ты что, плачешь оттого, как выросла твоя ученица?

— …Замолчи.

Касуми, которая не убегает от своей жизни, была так невероятно крута.

Я тоже хочу стать таким. Хочу заслужить право стоять рядом с ней.

«Касиваги-кун, ты ведь, по сути, не очень интересуешься людьми, но за Касуми-сан наблюдаешь довольно внимательно».

«Ну да. Если столько времени проводить вместе с апреля, то, само собой, начинаешь следить за человеком…»

Кажется, именно так я и ответил Котоно.

Но, наверное, это не так.

Я смотрю на Касуми как на девушку.

— Слушай.

— …Что?

— Ты свободна на следующей неделе?

— Я освобожу все дни.

— Тогда давай встретимся в понедельник. Мне нужно тебе кое-что сказать.

***

Интересно, не было ли моё лицо в тот момент совершенно красным?

Вернувшись домой и в одиночестве монтируя фильм, я почему-то подумал об этом.

А всё потому, что Касуми ответила: «Да…», — с таким расслабленным и мягким выражением лица, какого я у неё ещё никогда не видел.

Когда я закончу этот фильм, я скажу Касуми.

Что я хочу иметь право быть рядом с ней и в этом году, и в следующем, и всегда. Пока до неё ещё можно дотянуться.

На экране появилась Касуми в маске. От одного этого моё сердце гулко стукнуло.

«Любимый человек — это тот, кто позволяет тебе услышать биение твоего сердца».

Фраза из фильма, который я смотрел в прошлом месяце, пронеслась в голове.

Я ведь снимал всё это, желая показать кому-то эту прекрасную Касуми на экране. Я ведь боролся с этим, глядя на неё, не отрываясь.

Но, как ни прискорбно, теперь я не хочу показывать её никому.

— А-а… жесть, я… я, кажется, слишком сильно люблю Касуми.

Сначала — закончить фильм.

Потом — показать его сестрёнке Фую и покончить с многолетним комплексом.

А затем — дать Котоно ответ на её признание, которое так и повисло в воздухе. Вот с чего надо начать.

А потом я скажу. Что я люблю Касуми Миру.

Я решил, что не буду убегать, а посмотрю этому в лицо.

Я молча продолжил монтаж. Из-за избытка адреналина я, похоже, и сегодня не смогу уснуть.

Side: Касуми Миру

У меня нет воспоминаний о том, чтобы меня любил тот, кого любила я, поэтому я не очень… то есть, совсем не понимаю, что происходит.

«Тогда давай встретимся в понедельник. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Но это… может быть, это оно?

Я крепко обняла подушку, на которую опирался Рен-кун, и глубоко вдохнула.

***

«Было весело».

Да, было весело.

С тех пор как я встретила Рен-куна, мои чувства постоянно менялись, всё шло наперекосяк, но даже это было весело.

Загонять себя в рамки, чтобы стать той, кем хочешь быть. Я делала то же самое, что и в айдол-времена, но это было совсем не то чувство, когда ты барахтаешься в темноте, не понимая смысла.

«Странно», — подумала я и усмехнулась. Ничего странного.

Всё потому, что я была с тем, кто мне нравится. Потому что я хотела стать такой, чтобы быть с тем, кто мне нравится.

Потому что я начала нравиться самой себе.

— Хе-хе-хе…

Ведь Рен-кун сказал это.

Может быть. Это действительно может быть.

Хотя он и не сказал «люблю».

Я вся на эмоциях, меня всю колотит, я вот-вот взорвусь.

— Ой, я так нервничаю, думая о Рен-куне, что сейчас умру… Может, самой ему сказать?

Заставлять такую милую меня ждать, подарив лишь надежду, — это просто возмутительно.

И у меня есть Котоно-тян, мой главный соперник. Это опасно. Котоно-тян — очень сильный враг.

К тому же, я не знаю, как долго ещё смогу свободно влюбляться.

В последнее время я часто думаю: а что, если бы я сейчас снова стала айдолом?

Но тогда я не смогу быть с Рен-куном. Так что ответ на этот вопрос можно отложить.

Я не думаю о Рен-куне как о помехе.

Я, конечно, хочу видеть радостные лица фанатов, мне нравится их радовать, но моя жизнь — это моя жизнь, и, наверное, было слишком рано посвящать её всю только фанатам.

Чтобы сделать кого-то счастливым, сначала нужно стать счастливой самой.

Теперь я могу так думать.

Но айдол, даже если в него кто-то влюблён, не может отрицать эти чувства.

Если я и дальше буду сниматься в фильмах Рен-куна, и мне это понравится ещё больше, и я захочу делать это для себя, то, может, стоит подумать о карьере актрисы.

Актрисам ведь не запрещено влюбляться. Раньше я думала стать актрисой, как мама, чтобы привлечь внимание родителей. Но теперь, даже если я пойду по тому же пути, я не скачусь до того, что буду отчаянно цепляться за их внимание и потеряю себя.

— Жесть, вот это эффект Рен-куна. Я ведь никогда не думала о своём будущем позитивно, а уж об актёрстве — и подавно.

Стоило лишь полюбить одного человека.

С этими мыслями я уткнулась лицом в подушку.

Быстрее бы. Быстрее бы ты полюбил меня так же, как я люблю тебя.

Рен-кун. Мой личный продюсер.

Ведь я хочу, чтобы ты всегда был первым, кто узнает о том, как я меняюсь.

---

Примечания:

[1] Убить двух зайцев одним выстрелом (一石二鳥 - isseki nichou): Японский аналог пословицы, дословно "один камень, две птицы".

[2] Сказала и сбежала (言い逃げ - iinige): Сленговое выражение, описывающее ситуацию, когда человек говорит что-то важное, а затем немедленно уходит или прекращает разговор, не давая ответить.