Последний из Дамоссцев
В самой тёмной части цитадели, которая походила на гнездо исполинского птенца, возник чёрный силуэт, подобный необычайному ужасу с перьями. Он стремительно обрёл форму двуглавого ворона, и его глаза хитро сощурились, а из клювов вырвался звук, похожий на безудержный смех.
«Король Безелит заявлял, что Ему понравится подарок за мой фарс… А-ха-ха!» — рассмеялся про себя Ивраил.
Стальные когти ворона с поразительной лёгкостью царапали кирпичи, когда он стремился в тронный зал. В тронном зале, где с высокого свода свисали клетки с воронами, служившие своеобразными люстрами, по бокам и у трона были установлены величественные витражи, выполненные в насыщенных багровых тонах, на которых был изображён четырёхглавый ворон в роскошном одеянии.
На троне восседало существо, словно сошедшее с одного из тех витражей. Рядом с ним стояли двое демонов, которые выглядели более или менее по-человечески, — его стража. Каждая голова была занята своим делом: одна читала запретные писания, другая смотрела в сферу, в которой смутно можно было различить очертания серой фигуры, а третья доедала остатки чьего-то мёртвого тела. Лишь четвёртый лик был обращён к двуглавому слуге, нарушившему безмолвие зала своим весельем.
— Мерзкий, дерзкий Ивраил, мой бесхребетный слуга. Ты являешься сюда, покидая пост, данный тебе мною, и разрушаешь великий покой моих милых пташек, — изрёк четырёхглавый ворон с нескрываемым презрением. — Может, мне снести одну из твоих голов и заставить тебя её сожрать?! Тупое существо! — закричала третья голова после того, как проглотила еду.
Двуглавый ворон, тяжело опустившись на одно колено, склонился перед своим повелителем. Одна из его голов, всё ещё испускающая хриплый смешок, наконец, притихла, “испугавшись” слов своего господина, и обе одновременно преклонили пернатые шеи.
— Простите меня, граф Раум, но обстоятельства совершенно из ряда вон выходящие! — голос, резкий и надтреснутый, раздался из двух голов Ивраила.
Первая голова Раума, что, казалось, знала все древние тексты и тайны, до этого момента впитывала в себя знания из запретного писания. Что-то её привлекло, и она обратила внимание на слугу.
— Я прощу тебе твою дерзость. Но объясни, что за обстоятельства ты считаешь достойными того, чтобы явиться ко мне с подобной речью? — произнесла холодным, но не лишённым интереса тоном первая голова.
— Яхве, господин! Всё так, как и говорил Король Безелит, — голос дрогнул, — его предсказание свершилось! Во время битвы с Яхве, он использовал неведомую мне Магию, которая поразила меня до глубины черствой душонки, изящно сплетённая, такая чистая работа… извините, мой господин. Я был неосторожен, меня задело деревом, но ваш старший офицер не умрет от подобных глупостей. — двуглавый ворон, будто разрываясь изнутри от восхищения и волнения, заговорил торопливо, срываясь на высокие ноты.
Слова его, словно осколки разбитого стекла, падали на пол тронного зала. Два демона, что стояли около своего графа, резко насторожились и заволновались. Раум поднял первую голову чуть выше, а четвертая прищурила глаза, как будто прикидывая, насколько катастрофично может быть услышанное.
— Безелит выжитый из ума дурак, бестолочь! — воскликнула третья голова. — Не вижу каких-либо причин волноваться: если бы это был настоящий Яхве, от Ивраила не осталось бы и следа, — спокойно сказала четвертая голова. — Поразмыслите сами: Яхве только пробудился ото сна. Очевидно, что на данный момент его сил недостаточно для того, чтобы стереть с лица земли демона уровня Ивраила, — с холодным расчётом ответила первая голова, — информацию, что ты принёс, ересь даже для моих ушей. Скройся с моих четырех пар глаз долой, слуга.
— Слушаюсь вас, мой господин. Но я настоятельно рекомендую… проверить печать, наложенную на Яхве. Существам смертельно заходить на территорию руин, но одна жизнь малого слуги — ничтожная цена для спокойствия души господина Раума. Подумайте об этом, граф. — сказал с еле уловимой насмешкой Ивраил, от него повеяло негодованием после слов о Безелите, но в ту же секунду он скрылся в тенях тронного зала под скрежет собственных когтей.
В этот момент вторая голова, хранившая молчание всё это время, кинула сферу своей страже, она была погружена в размышления, но вскоре решила внести своё мнение.
— Вы стали совсем забываться о личности Ивраила, господа. Демон, считающийся чуть ли не самым быстрейшим в Черном мире, носящий титул Жнец, был задет… деревом? Что-то тут не сходится. Не верю. Либо Ивраил что-то скрывает, либо сущность, которую он встретил, и вправду является Яхве. Или, по крайней мере, чем-то на него похожим, — раздумывала вторая голова. — Несмотря на безумие Безелита, он является Королём севера… в любом случае, слухи о Его возвращении уже наверняка разбежались по всему Черному миру, скажите спасибо Ивраилу.
— Спасибо, Ивраил! — поблагодарила от всей души третья голова. — ТУПИЦА, ЭТО БЫЛА ИРОНИЯ! — закричала на весь зал четвертая голова.
***
Используя руны Игнис в связке со Стохосом, Старец высушил кучу листьев и подложил их под тело девицы, чтоб ей было комфортнее лежать.
Свободное время, данное Старцу от пребывания со спящей девочкой, он решил уделить самопознанию, изучении возможностей своего тела и пришел к таким выводам.
«Во-первых, мое тело, по-видимому, состоит из чистой маны и, кажется, очень медленно, но её количество увеличивается. Руны играют скорее роль ограничителей в этом смысле, их сила зависит от вложенной энергии, чем больше, тем мощнее, однако существует предел, за которым энергия рассеивается без пользы. К тому же, я не могу вспомнить большую часть своего прошлого, в особенности своё имя…»
«Во-вторых, я могу менять структуру энергии, уплотнять и разуплотнять частицы. А также могу придать своим кистям человеческий вид, но не более на данный момент. Надеюсь, артроз не вернется…»
«В-третьих, когда я неплотный, меня вряд ли возможно поранить обычным физическим способом, если только не зачарованным оружием или сверхъестественным, как когти Ивраила. Магия всё еще способна меня повредить… наверно».
«В-четвертых, я могу вернуть себе слух и остальные отсутствующие органы чувств, по большей части благодаря руне Нексус, его взаимодействию с моим телом и окружающим миром. С органом речи пока что беда, никак не удается произнести хоть слово. Думаю, я могу использовать Нексус для того, чтобы телепатически направлять слова в разум существа, правда для этого мне нужно отметить его. Насчёт рун... большую часть значения я так и не могу понять. Я узнал одну новую, точнее быть, вспомнил её значение. Руна земли, Ги».
«За всё это время я так и не встретил ни одного зверя, лишь парочку насекомых. Чем дальше я отходил от руин, в которых я обитал, тем меньше становилась плотность Арканума в пространстве. Думаю, в этом кроется причина отсутствия какой-либо живности, существовать в таких условиях практически невозможно. Сейчас же, кажется, моё тело собирает застоявшуюся ману из пространства».
«Когда я шёл искать девочку, то краем зрения увидел что-то под завалом, где пропал Ивраил. Было бы неплохо, если у него отломался коготь. Он мог бы послужить мне ценным артефактом…»
Старец направился к месту, где исчез двуглавый ворон — туда, где переплетение рухнувших деревьев образовало завал, подобный могильной насыпи. Там, в глубине мрака, в тени, что казалась гуще самой ночи, неведомое будто бы пылало огнём во взоре Старца. Рука потянулась за неведомым и наощупь оно было холодным, мягким. Чёрная мантия, с рукавами, напоминающими крылья ночной птицы, оказалась в руках Старца. Её ткань была едва различима обычному глазу, но она жадно поглощала любой свет, осмелившийся приблизиться к ней. Казалось, сама материя этой одежды была соткана из первородной темноты, из самого безмолвия.
«Мантия Ивраила? Не видел её на нём… она и вправду пригодится мне больше, чем коготь. Странно, что он её тут оставил, будто бы нарочно», — размышлял Старец.
«Всё же, что тут делал чёртов демон? Надо будет расспросить девицу по поводу этого… Чёрт, а ведь за жизнь я активно разговаривал лишь с Вало и бродячим оккультистом, и то со вторым я спорил, если бы Арканум был человеком, то какого пола?.. И что ей сказать? “Здравствуй, отрок, а руководство по магическим фортелям и практической буффонаде ещё в моде”? Гррр…»
Старец вернулся к девочке, по пути облачившись в мантию и усевшись у дерева около неё. Удивительно, но мантия пришлась ему впору, словно была создана специально для него. Свет от рун, пылающих на его теле, поглощался тканью, но кисти рук выдавали в нём нечеловеческую сущность.
«Хмм… лучше будет, если я сделаю так?» — помыслил Старец, и его кисти, некогда сотворённые из чёрной энергии, начали обретать плоть, покрываясь кожей, сухожилиями, костями и нервами, становясь человеческими, но всё ещё оставаясь холодными. Теперь Старец выглядел как незнакомец, облаченный в мантию, закрывающую всё его тело с головой. Кисти, выглядывающие из-под рукавов, имели вид, присущий пожилому человеку, но казались слегка неестественными.
Очнувшись, девочка предприняла попытку подняться, но резкая боль заставила её вновь опуститься на землю. Вскоре она обратилась к Старцу, но тот поначалу не смог разобрать ни слова, кроме как «ворон». Полагая, что она говорит о его победе над ним, он кивнул в знак согласия.
«Мать его за ногу, её язык похож на общее наречие, но я ни черта не понимаю её! Господи, я уже вижу, как она волнуется… ЗНАЛА БЫ ОНА, КАК ВОЛНУЮСЬ Я!» — мысленно беспокоился Старец, но вдруг он вспомнил.
«Верно, Нексус. В теории, он поможет мне понять её слова и направит ей мои… пожалуйста, пусть так оно и будет!» — Старец сконцентрировался на руне Нексус и из его ладони вылетела крестообразная руна, влетев девочке в лоб.
«Кажется, сработало? Она наверняка испугалась от такого…» — далее Старец объяснил ей, что не может говорить из-за связок и заявил, что не понял её языка. А после постыдного представления он и вовсе хотел «взорваться».
«Точно… как тебя зовут, девица? Мне же не называть тебя вечно “девицей” или “девочкой” …» — спросил мысленно Старец.
«М-Меня… можете называть Вера. Вы ведь Старец, это… настоящее имя?» — слегка смущенно поинтересовалась она.
«Я не помню настоящего имени», — резко ответил Старец, даже не задумываясь.
«А… понятно. Вам, наверно, было очень тяжело убежать от Стража руин?» — подумала Вера.
«Стража руин? Ты это про ворона? Он же демон, а не какой-то страж… и вообще-то, я его победил!» — вопрос сильно озадачил Старца.
«А как же! Страж руин, двуглавый ворон, защищает великую печать от посторонних! Он настолько силён, что его даже четвёртый Священный король Святого Колдовства Бернхардт дез Максвелл не смог победить! А тут, видите ли, неведомый Старец!» — возмущённо возразила девочка.
«Да как ты… Я тебя, между прочим, спас! Могла бы и поуважительнее разговаривать со стариком…» — огорчённо подумал он.
«Простите… я сильно благодарна вам за моё спасение! Просто это что-то невообразимое для меня… думаю, раз мы сейчас общаемся… таким образом… то вы и вправду “Повелитель Магии”, сумевший победить целого стража…» — слегка саркастично подумала Вера.
«Эй! Это лишь частичка моей силы, слышишь?! В любом случае, ты сказала: “Святое колдовство” и про какую-то печать? Где мы сейчас и, желательно, время! Время мне скажи, наглая молодёжь!» — с повышенным тоном подумал Старец.
«Частичка силы его, ага…» — промелькнула мысль в голове Веры.
«Я ВСЁ СЛЫШУ!» — закричал мысленно Старец.
«Кхм… не знаю, откуда вы, Старец, но мы находимся на континенте Леганд, в Святом Колдовстве во главе седьмого Священного короля Альбериха дез Максвелла! Именно на наших землях, в этих лесах, хранится великая печать, под которой запечатан живой источник Магии, ужас древнего человека!» — горделиво ответила Вера, слегка подумав, добавила ещё мысль, — «Да только вот вряд ли источник до сих пор существует. Сказки это всё…»
«Но ты говорила про Стража руин. Если сказки, то почему он эти руины защищает? И что за “ужас древнего человека”?» — задал вполне логичный вопрос Старец.
«А вы, видимо, и вправду не знаете, раз спрашиваете… Страж руин, наверно, защищает какой-то невероятный артефакт, который ему самому недоступен. По крайней мере, так думал Бернхардт, четвертый король, когда хотел в эти руины наведаться. А “ужас древнего человека”… точно не помню, но это было много-много веков назад, “Дамосская эпоха”, вроде так она называлась… В общем, что-то там пуф, а потом БАХ! И нет почти всего человечества из-за этого “ужаса”. Вот так», — объяснила Вера.
«Чего?! Как это так, много веков назад?! Ты, наверно, шутишь надо мною! И ни о каком Святом Колдовстве я не слышал и не видел! В мое время были: Вестарский Фаридхил, Остормир и Уирелмар… и какие-то ещё, но был то я в Фаридхиле!» — обеспокоенно думал он.
«Ого… вы прям магистр истории, Старец! О таких государствах и я не слышала, вы, наверно, шутите надо мною!» — с долей иронии ответила девочка, — «Хотя мать когда-то рассказывала древнюю сказку об Уирелмаре. Государство, существовавшее в Дамосскую эру… но, как я говорила ранее, БАХ! Нет больше ни Уирелмара, ни, как вы сказали, Фаридхила и остальных государств Дамосской эпохи! А летоисчисление… сейчас, кажется, 1386 год с конца той эпохи».
«Значит, Вало мёртв, а мне больше 1386 лет сейчас? И вправду Старец… пережил единственного друга на тысячу и сотни лет, убивший всю свою жизнь на глупые руны и тупое заклинание! Какая же жестокая шутка судьбы…» — подумал про себя Старец, не желая, чтоб девочка услышала это, — «К чёрту. К чёрту, мать его! У нас с Вало была мечта — покорить саму чёртовую Магию, и я её, чёрт возьми, покорю! Я покажу этому новому миру то, чего я добился за время в башне, вспомню забытое, узнаю то, что произошло и нагоню утраченную жизнь. Наша общая мечта не умрёт, Вало, пока жив я!»
Старца вдруг слегка потянули за рукав, и он обратил внимание на девочку.
«Всё в порядке? Вы так резко замолчали… не по себе стало», — с волнительным тоном спросила мысленно девочка у Старца.
«…Всё нормально. Просто тяжело нести бремя, возложенное на мои старческие плечи, девица», — сказал мысленно Старец.
«Ве-ра! Моё имя Вера, а не девица! Прекратите называть меня девицей, иначе я буду называть вас… эээ… блин, вы уже построили защиту, Старец!» — подумала Вера в раздражённом, но игривом тоне.
«А-ха-ха, чертовка! Скоро стемнеет, не хотелось бы встретиться с ещё одним Стражем. Можешь привести меня к своему дому, Вера?» — спросил Старец у девочки.
В этот миг девочка внезапно умолкла, и на её лице отразились тень печали и лёгкий трепет. Она перевела взгляд в сторону руин и снова на Старца.
«Сколько времени прошло с тех пор, как я потеряла сознание?» — трепетно спросила девочка у мужчины.
«Может, часа 2? Около того», — прикинул Старец.
Глаза её расширились, словно осознав, что она забыла нечто важное, то, зачем она здесь.
«Вот оно как… Господин Ротен уже наверняка здесь…» — с абсолютной безнадежностью заявила дева.
«Погоди, о чём ты? Какой еще Ротен?» — в недоумении подумал Старец.
«Ротен — мой Господин. Я его… рабыня. Из-за того, что я не захотела разделять с ним ложе, он возжелал моей смерти. Я сбежала от него, думала, что сокровище в древних руинах поможет спасти мою жизнь. Вряд ли успею сделать хоть что-то…» — без какой-либо эмоции подумала Вера.
«Спокойно, всё хорошо. Далеко отсюда до хоть какой-нибудь деревни?» — спросил Старец.
«Недалеко… до деревни Гелефест совершенно недалеко, но руины? В них не попасть, а значит и сокровища нет…» — уныло подумала Вера.
«Эти руины тебе и не нужны. Я уже говорил, что являюсь Повелителем Магии, ведь так?» — задал вопрос Старец с горделивым тоном, встав наконец с земли.
«Да… и что с того? Ротен сильный и владеет Акселем. Не знаю, что за Магию вы используете или “повелеваете”, но Аксель — воплощённая форма веры…» — недоумевающе вопросила девочка.
«Если я правильно понял… то я и есть сокровище, таящееся в руинах. По крайней мере, я оттуда пришёл. Можешь не верить, но я Дамоссец, и, видимо, последний из них. Плевал я на Аксель, Ткач курлит!» — ответил величаво Старец.
«Кур…лит? Пусть курлит, если вы так сильны и заявляете, что являетесь сокровищем… прошу, станьте моим сокровищем и спасите!» — смущённо потребовала Вера.
Если бы на лице Старца могли быть эмоции, то он был бы полностью красным от таких слов. В этот момент, с выхода из дремучего леса послышался голос. Он был гордым и грозным, словно сам медведь рвал глотку.
— ВЕРА! Не смей даже приближаться к руинам, ты, бездомная шваль! Ты ведь не хочешь, чтобы твои родители лишились голов, Вера?! — кричал незнакомец, исполненный злобой к той, кто оскорбил его натуру.
«Т-Только не родители! Старец… умоляю!» — Вера была готова уже падать на колени перед фигурой в мантии, но та её остановила, положив руку на плечо.
«Раз того желает юная дева, как такой старик может от этого отказаться? Следуй за мной, Вера, будь моим светочем в этом мире, а я явлю тебе тайны Магии, таившиеся в пучине древности!» — воскликнул Старец, чем вызвал неподдельное восхищение со стороны девочки.
***
Ротен, чей лик был высечен из гранита суровых северных скал, замер у входа в лесную чащобу. Он был облачен в чешуйчатую броню, напоминающую хитиновый панцирь. Металл, кованый, быть может, в сумрачных кузнях, покрыт паутиной времени, местами истерт до тусклого блеска. Перекрывающиеся пластины, искусно сочлененные, образуют непроницаемый покров, защищающий фигуру от незримых угроз. Наплечники, украшенные филигранным узором, переходят в кольчужные рукава, обвивающие руки, подобно стальным змеям. На груди — череда пластин, напоминающих оперение хищной птицы, застывшей в полете. В правой руке воин сжимает древко глефы, увенчанной острым, зазубренным лезвием, украшенным травлеными рунами. Левая рука, закованная в перчатку с выступающими шипами, безвольно опущена. Длинные, цвета меди, волосы ниспадают тяжелыми прядями, обрамляя бледное лицо с закрытыми глазами.
Шестеро рыцарей, верные оруженосцы Ротена, застыли за его спиной, подобно стае гончих псов, готовых по первому знаку сорваться с места. Подле одного из воинов, чей щит был украшен кровью зверя, преклонили колена двое. Муж и жена, облаченные в рубища из грубой холстины, являли собой образ смиренной покорности. Волосы их, белые, точно первый снег на вершинах гор, резко контрастировали с темнотой леса и мрачными доспехами воинов.
Тишина, гнетущая и вязкая, опустилась на поляну. Лишь шелест листвы, да редкий вскрик ночной птахи нарушали безмолвие.
— Значит, тебе плевать не только на свою жизнь, но и на жизнь тех, кто тебя на этот свет привёл? — шёпотом сказал Ротен, смотря на родителей Веры. Он уже собирался издать приказ убить их, но тут из леса начали проявляться две фигуры, одна из которых была ему знакома.
— Вера! Ты всё-таки одумалась. Кто это с тобой, что за чудовище находится около моей девочки? — Ротен был рад Вере, но не тому, кто был около неё. Фигура в мантии испускала сильную ауру, она сплетала ману вокруг себя в эфирные нити, это не видели другие, лишь люди с предрасположенностью к Магии, в случае с Ротеном, ему не нужны были глаза. Воздух вокруг стал резко спёртым — один из признаков явления магического чудовища.
— Это… не человек. Монстр, который принял образ людской… — сказал один из воинов Ротена, начав слегка задыхаться.
— Отпусти моих родителей и оставь меня в покое, Ротен! Иначе ужас древнего человека свалится на твою голову! — прокричала Вера из-за спины фигуры в мантии.
Пара, стоявшая на коленях, посмотрела на свою дочь с небольшим ужасом на глазах. На их лицах можно было прочитать негласный вопрос «Что ты творишь?!».
— Не знаю, с кем ты свелась, но ты меня разочаровала, Вера. Ты… предпочла его, да? Его, а не меня. Чем я тебе так не понравился, шлю-, — не успев договорить, на большой скорости в его лоб влетело что-то тёплое, как ветерок, и в голове раздался старческий голос, — «Я устал слушать белиберду, которая льётся из твоих нечистых уст, существо».
«Это что-то новенькое. Новый подвид Акселя?» — вопросил у себя в голове Ротен, — «В прочем, неважно» — Ротен махнул рукой и отдал приказ воинам оборвать жизни парочке. Едва лишь воин поднял свой меч для удара, как его клинок переломился, оставив в руке лишь рукоять.
— Ч-Что это было?! Мой ме-, — удивлённый потерей лезвия меча, шея воина резко сжалась до такой степени, что голова сошла с его плеч, выпуская фонтан крови.
Снаряжение оставшихся пятерых воинов воспылали невероятно жгучим огнём, отчего раскалённая сталь касалась их плоти и вызывала лютую боль, сопровождающуюся криками. Этим моментом воспользовалась парочка, сорвавшиеся с земли и побежавшие в сторону своей дочери. В то же мгновение Ротен, держа глефу за спиной, стремительно ринулся к ним, намереваясь разрубить, но его тело было мгновенно обездвижено, что позволило парочке подбежать к Вере и, следовательно, к Старцу.
«Цк-цк-цк… и это всё?» — раздались слова Старца в голове Ротена.
— Как… весело… это ведь не Аксель, а Магия… она и вправду невероятна, незнакомец! Но позволь тебе показать, что означает иметь силу, которую страшатся маги этих земель! — выкрикнул Ротен.
Внезапно, нерушимая статика Ротена дрогнула. Тело его окуталось едва зримой, фосфоресцирующей аурой, излучающей золотистое, болезненное сияние. Воздух вокруг сгустился, наполнился озоновой свежестью, предвещающей грозу. Резкий, сухой треск раздался, когда Ротен поворотил голову, хрустнув шейными позвонками. Этот звук отозвался дрожью в сердцах присутствующих. И тут случилось диво. Руны Вердо и Нексус, что прежде покоились на теле воеводы, сорвались с места. Они взмыли в воздух, на мгновение зависнув, будто колеблясь, и исчезли, освободив Ротена от сковывающей его силы и прекратив мысленную связь со Старцем.
Освобожденный от рунической печати, Ротен, казалось, преобразился. Взгляд его, доселе полный суровой решимости, подернулся дымкой неведомого прежде чувства. Золотистая эманация, обволакивающая его фигуру, пульсировала все сильнее, наполняя атмосферу трепетным ожиданием.
— ТЕПЕРЬ, ДАВАЙ ПОТАНЦУЕМ, ЧЕЛЯДЬ! — слова его, подобно лёгкому эху, разнеслись по округе. Ротен с неистовством взмахнул глефой, и воздух вокруг него наполнился небывалым порывом ветра, который отбросил тела воинов на несколько метров от него.