красный шёлк чёрная сталь

Зачем склад с какими-то изветшалыми свитками вообще охранялся?

Если и охранялся, то зачем таким количеством воинов? 

Если и таким количеством воинов, то почему настолько тренированными? 

Ей, воровке, что годами ускользала от правосудия, только и оставалось задаваться вопросами, пока её, униженную и уязвленную, посаженную на осла, увозили в темницу. 

Ночь всегда служила надёжным соратником. В своих тенях она скрывала от слепых, словно щенята, недругов — Коёти, северянку, одарённую острым зрением. 

Но всё случается впервые. Не успела девушка моргнуть, как оказалась оплетена сетями, лишившими её возможности двигаться. Успей она достать меч... Всё, конечно же, было иначе. 

Не охраняйся склад, будь она бдительней, успей достать меч. С каждой всплывающей в воспоминаниях ошибкой воровка кипела всё сильнее. Она злилась то ли на себя, то ли на сложившуюся ситуацию в целом. 

Но что выводило из себя больше всего — это осознание того, что черная полоса началась именно тогда, когда долгожданная зацепка наконец-то была обнаружена. 

Среди множества пожелтевших свитков был он — старый, почти истлевший листок, в низу которого был начертан тот самый символ. Знакомый до боли знак, при взгляде на который сразу всплывала отцовская спина, украшенная клеймом. 

Скрип двери прервал сокрушения девушки. Холодная, мрачная камера, лишённая окон, погружённая в полумрак, озаряемый лишь слабым мерцанием настольной лампы, наполнилась незнакомым дыханием. Высокий мужчина, облачённый в дорогие, но сдержанные одежды, вошёл внутрь. Кем он был — офицером или высокопоставленным чиновником — Коёти определить не сумела. Разбираться в тонкостях облачений служивых людей ей не приходилось, да и не очень эта тема её интересовала. Зато её взгляд сразу приковался к оружию, что держал в руках незнакомец. 

Одного взгляда на роскошную глефу¹ хватило, чтобы сердце мечницы замерло. В тусклом свете лампы сталь сияла, словно луна в тёмную ночь. Каждая деталь оружия свидетельствовала о высочайшем мастерстве кузнеца, создавшего его. Лезвие, искусно выкованное и идеально сбалансированное. Древко, мастерки обработанное и отполированное, что плавно переходило в ворот и клинок, украшенный изящными узорами. От пятки до кончика клинка всё в этом оружии было идеально. 

Руки создавшего это чудо следовало бы забальзамировать и сохранить в храме кузнецов, существуй бы такой. 

Но вместе с восхищением пришло и разочарование. При ближайшем рассмотрении она заметила зазубрины на лезвии, кричащие о необходимости срочной заточки. Щели в металле были забиты грязью и пылью, а кое-где уже начала проступать ржавчина. Очевидно, что хозяин этого шедевра совсем не заботился о нём должным образом.

«Какой позор!» — думала девушка, наблюдая, как мужчина небрежно прислоняет древко, обитое кожей, к каменной стене, что может её поцарапать. Видя, сколько труда и любви было вложено в создание этого ребёнка, и наблюдая такое пренебрежение, она испытала искреннее возмущение. «Лентяй и невежда!» — заключила мечница. 

— Не дай небесный отче, Шавимару попадёт к такому ироду, — от одной этой мысли по спине пошли мурашки.

Вздохнув, она вернулась к реальности. Перед ней сидел человек, чьё отношение к оружию было неприемлемо, но в текущей ситуации негодование следовало держать при себе. Вопреки внутреннему отвращению, девушка сохранила внешнее спокойствие и невозмутимость. 

По крайней мере, ей так казалось. На самом же деле, Ал Бай всем своим нутром чувствовал желание крови, что будто бы клубилось вокруг милого вида девушки. Об источнике столь необоснованной ненависти он, конечно же, не догадывался. 

Ал окинул заключённую быстрым взглядом. 

«Красный мотылёк» — теперь это прозвище казалось ему нелепым. 

Действительно, внешне девушка была весьма хороша; кожа была белоснежной, не свойственной человеку низкого происхождения. Глаза светлые, серые, видимо, в её крови была немалая примесь людей запада.

В свою очередь, широкие рукава хаори, развиваясь в полумраке, могли напомнить очевидцам крылья мотылька. 

— Как ловко она скрывает свою хищную натуру за внешней невинностью, — заключил прокурор. 

– Простите, пожалуйста, простите меня! – голос девушки задрожал, а слёзы медленно покатились по её щекам. – Я всего лишь несчастная сирота. Моё племя уничтожили, а меня саму взяли в плен и с детства заставляли воровать. Когда я наконец вырвалась из лап мучителей, оказалось, что идти мне некуда. Молю, простите грешницу, которая ничего другого не умеет… – слова прервались рыданиями, она склонила голову, пряча лицо в ладонях.

Лишь от неожиданности Бай замешкался. Он даже и не думал верить этим крокодильим слезам. 

— Не стоит плакать, — выдавил он с наигранным сочувствием. 

— Судьбе женщин твоей… профессии не позавидуешь, но ведь воровство не выход, да и врать нехорошо. Выдержав небольшую паузу, он продолжил: — Понимаю, почему ты стыдишься, но если хочешь, чтобы я тебе помог, будь, пожалуйста, честной. 

Коё подняла всё ещё влажные от слёз глаза, но в них уже сверкал гнев. — На что это ты намекаешь, служивый? Я такие услуги не оказываю! 

Взгляд Бая невольно скользнул по её фигуре, едва прикрытой хаори, и сомнения закрались в душу. Словно почувствовав мысли собеседника, девушка цокнула языком, выражая своё негодование. 

Чувствуя, что диалог с добрым стражником не клеится, прокурор решил сменить тактику. 

Ал Бай резко встал, подошёл ближе, нависнув над обвиняемой, голосом ровным начал говорить:

– Выдвинутые против тебя обвинения очень серьезные. Бесчисленная череда краж и семь лет укрытия от правосудия сулят высшую меру наказания. 

Коё продолжала сидеть на стуле, не выражая ничего кроме скуки. 

— Тем не менее, — продолжил Ал Бай, делая паузу, чтобы подчеркнуть важность следующих слов, — есть альтернатива. Я предлагаю сотрудничество. Окажи ты мне – Верховному прокурору небольшую услугу в одном расследовании, я наложу вето на твою казнь. 

Поначалу Коё слушала, но достаточно быстро рассказ о каком-то похотливом вельможе её утомил. Она начала оглядываться по сторонам, словно ища что-то интересное. Через некоторое время начала зевать, давая понять, что предложение совершенно её не интересует. 

Бай понял, что договориться так просто не выйдет, и перешёл к козырям. 

Мужчина вновь сел на свой стул. Он ненадолго задержал взгляд на лице преступницы, то ли изучая, то ли пытаясь надавить. 

– Может, он поможет тебе настроиться на разговор, – сказал Бай это, доставая из-за спины тонкий и достаточно длинный меч. Который сразу положил на стол. 

У Коё округлились глаза. Она недоумевала – откуда невежа достал Шавимару? – меч точно не висел у него на поясе, и при входе в руках неприятель держал только своё оружие. Клинок появился в его руках из неоткуда, будто бы по волшебству. 

Увиденное заинтересовало девушку, но на раздумья времени не было. 

Как молния, мечница метнулась вперед, обнажила клинок и взмахнула. Лезвие прорезало воздух со свистом, и если бы не мгновенная реакция Бая, вместо подкинутого стола разрезанным оказался бы он сам.

Воин отскочил к стене, где стояло его оружие. Едва Бай успел взять в руку глефу, как запястье отдалось болью. Коё обрушила на противника новый удар. Мужчина успел отбиться, но резким движением потянул кисть. 

– Чертовка! – воскликнул Бай. Его предположение подтвердилось. Воровка давно сломала наручники, а все остальное время играла, усыпляя бдительность.

Казалось, это должно было бы разозлить Бая, но он отметил, что проявленные навыки очень пригодятся в предстоящей операции. 

Обменявшись несколькими ударами, он смог заключить, что она очень сильный боец. 

Её техника нестандартна. Северянка избегала прямых столкновений. Парированиям она предпочитала дальние стойки и уклонения. 

Делая выпады, она не надеялась взять врага силой. Она крутилась вокруг Бая, как горностай вокруг беляка². Большинство ударов были лишь уловками. Всю силу мечница вкладывала лишь в удары по слабым местам: сухожилиям, животу, шее. Тактика работала. Ал Бай с трудом умудрялся отбиваться от града уколов. 

Коёти оказалась гораздо более одарённым мечником, чем даже рассказывали слухи. Было печально видеть, как такой талант тратит свою жизнь впустую. 

Взглянув в глаза, Бай, теперь не наигранно, а по-настоящему серьёзно спросил:

– Ты когда-нибудь убивала? 

– Безоружных нет. – отрезала Коёти. Стало ясно, этот вопрос для неё очень важен. Она даже опустила клинок. Готова на разговор, заключил Ал. 

— Ты действительно мастерски владеешь мечом, — заметил Ал Бай, пытаясь выиграть расположение девушки. — Я такое не часто кому-то говорю. 

Коёти бросила насмешливую реплику: «Не думала, что когда-нибудь приму похвалу от воина с таким "красивым" лицом». Ал Бай уловил скрытую издёвку. Для таких, как она, изувеченное шрамами лицо было клеймом слабости. Мужчина предпочёл сделать вид, что не понял подтекста, и спокойно ответил:

— Посчитаем сегодняшнее недоразумение за небольшую дружескую дуэль. Мои условия остаются теми же. Окажи содействие, и твоя жизнь будет гарантирована.

Постучав в дверь, он позвал своего помощника, продолжая поддерживать непринуждённую беседу. Копаясь в переданных бумагах, он снова заверил преступницу, если она достойно выполнит задание, сможет рассчитывать даже на большее, чем простое помилование. Слово за словом он пытался склонить собеседницу на свою сторону. 

Вот только смысла в этом не было. Коёти вновь потеряла интерес к его словам. Всё её внимание уже занимал выход. 

Дневной свет, проникающий сквозь узкую щель, казался ей путеводной звездой, манящей к свободе. Она пролетела мимо Прокурора, прежде чем тот успел что-либо понять.

Стражники, охраняющие камеру, ринулись за ней, но северянка легко обходила их неуклюжие попытки. Коридор был длинным, но она бежала быстро, почти летела, и уверенно приближалась к свободе. 

Уже освещенная солнечным светом, воровка обернулась и, смеясь, помахала своему собеседнику. Ещё и крикнула нечто язвительное, но шумиха не дала расслышать, что именно. 

— Она же сейчас убежит! — вскрикнул главный смотритель, хватаясь за голову и роняя документы. 

Прокурор лишь усмехнулся. Медленно, словно наслаждаясь моментом, он поправил массивное, расписанное синим кольцо, что носил на безымянном пальце.

— Сильная, но излишне самоуверенная, — тихо произнёс он, наблюдая за удаляющейся фигурой.

Ал Бай вытянул руку и сосредоточился на плече, которое нарочно тронул в пылу схватки. 

Коёти ощутила головокружение. Мир на секунду поплыл, а в следующее мгновение она оказалась в камере. Придавленная девятью десятками килограмм едва могла дышать. 

Одна рука сжимала запястья, удерживая руки возле живота, вторая сдавила шею. Кольцо, впившееся в челюсть, добавляло боли. 

Волкодав, уставший от надоедливого лая, впился в шею шакалу. Вот как это выглядело со стороны. 

— Предложение остаётся в силе, — в очередной раз повторил Бай. С той же самой доброжелательной улыбкой. 

Теперь Коёти ясно видела истинную силу противника. С самого начала ей поддавались. Их битва могла быть закончена в любой момент заключила девушка.

Чувство унижения смешалось с уважением. Превосходство противника было просто невозможно отрицать. 

Следующая глава:

"Под прикрытием"

---

Глефа — вид древкового холодного оружия ближнего боя.

Беляк — заяц.