Первые шаги

Габриэлла Поттер попала в приют в возрасте девяти лет, после того как уронила люстру на Дадли. Вернон и Петунья Дурсли совершенно верно испугались, что терпение маленькой девочки на исходе, издевки кузена превысили все пределы и он, наконец, получил ответ.

А ведь самой выдающейся чертой Гарриного характера были терпимость и терпеливость. Сколько бы не орали на неё, сколько бы не взваливали работы, ничего не могло поколебать олимпийского спокойствия девочки. И вот тебе, так же совершенно спокойно сняла люстру и уронила на голову Дадли. Это и напугало дядю с тётей, безразличие в глазах ребёнка.

Люстру Гарри протирала стоя на пирамиде из стола и табуретки. Дадли пытался расшатать стол, Гарри поняла, или она упадёт и сломает себе что-нибудь, или нужно сломать что-нибудь Дадли. Если бы она уронила люстру с помощью "ненормальности", её просто заперли, как обычно, в чулан и лишили ужина. Но не в этот раз, сейчас Дурсли-старшие испугались. И решили отвезти подальше, в Шотландию. Там у дяди Вернона жила двоюродная тётя, она была назначена заведовать приютом, приступала с первого сентября, а пока сняла домик там же.

Здоровье сына дороже, а за девчонкой присмотрит мисс Дурсль. Мнение же самой Гарри, как всегда, никого не интересовало. Так что день рождения Гарри провела, моя окна в новом жилище. В отличие от Литтл-Уингинга, этот городок был старинным, сплошь заросшим старыми дубами и тисом. Мисс Дурсль была чрезвычайно занятой особой, оставляла для Гарри с утра завтрак и список дел, в том числе приготовление обеда, а потом Гарри могла заниматься чем хочет, но домой приходить до заката. Список дел же был чрезвычайно мал, в отличии от тётиного, так что в полдень сваренный суп, а обедом мисс Дурсль считала суп, перемещался в духовой шкаф для томления, а сама Гарри уходила гулять.

Это было лучшее лето в её жизни. Небольшое озеро на краю городка огибала тропинка, уходящая в дубовую рощу, она то и привела Гарри к старому дому, стоящему на другом берегу, да ещё и спрятавшемуся в тени огромного дуба. Каменная ограда, сложенная в незапамятные времена, частью осыпалась, частью уцелела. Что-то поманило Гарри, и она не противилась этому чувству. Так она находила свои сокровища, как она их называла.

Чаще всего находками были книги, она умудрялась отыскивать их брошенными на скамейках в парке, за школой, на автобусной остановке.

Пришлось оставить их там, под матрасом в чулане, Дурсли разрешили взять только школьный рюкзак, а много ли в него влезет.

Обойдя вокруг дома, Гарри обнаружила, что он брошен. Стёкла в окнах были целые, но грязные, входная дверь приоткрыта, и чем-то ещё неуловимым, но присущим только покинутому жилью, веяло от стен дома.

Дом не был злым. Осторожно, из-за возможных подгнивших половиц, Гарри вошла внутрь и прикрыла за собой дверь, так ей показалось правильным. Из прихожей поднималась лестница, на удивление чистая и крепкая. Две двери из прихожей вели налево в небольшую кухоньку и туалет, а арка направо в пустую комнату с камином. В кухне, кроме дровяной плиты и стола, ничего не было. В туалете стоял унитаз такой устаревшей конструкции, какой Гарри никогда не видела. Бачок для воды высоко наверху и цепочка, как у соседского питбуля.

Расшалившись, Гарри дёрнула за цепочку и чуть не села от грохота воды, низвергшегося в унитаз. Сработало же,значит, можно пользоваться. Решила проверить кран на кухне и электроэнергию, вода потекла сразу и не ржавая, а вот с электричеством не получилось, ни одного выключателя не нашлось. Слабооформленные мысли о собственном убежище забродили у Гарри в голове. То, что манило, находилось выше, и поднявшись по лестнице, девочка оказалась перед коридором с ещё двумя дверьми по его сторонам. Манило в ту, что слева. Дверь, не скрипнув, распахнулась от лёгкого прикосновения. Гарри оказалась на пороге кабинета, тяжёлый двухтумбовый письменный стол, книжные шкафы и кожаное кресло были крепкими, но старыми, "антикварными", подумала она. Тяжёлая книга с иллюстрациями по мебельному антиквариату досталась Гарри год назад, позвала её со скамейки в парке. Целый год вечерами рассматривала она красивые кресла и столы, диваны и стулья.

"Викторианский стиль", определила Гарри. Шкафы с книгами тоже были старинными, за запылёнными стеклянными дверцами угадывались огромные фолианты. Вот оно, счастье.

Взяв для осмотра одну из тяжеленных книг, еле донесла до стола, с трудом положила на край, подвинула к середине. Кресло подтащить ближе к столу оказалось так же нелегко.

Книга называлась странно "О превращениях в животную суть и возвращениях в людскую". Начав читать, поначалу с трудом продиралась сквозь местами непонятные слова. Читать Гарри научилась в гостях у мисс Фигг, ещё в пять лет. Старушка соседка, которой периодически оставляли малышку, однажды на её просьбу научить читать показала буквы, во второй приход уже с удивлением слушала беглое чтение Гарри.

Стемнело, придётся бежать. Успела до прихода мисс Дурсль, отчистила джинсы и рубашку, умылась и начала готовить салат. Следующий суп сварила уже к десяти утра и помчалась к книгам. Гарри решила не читать всё подряд, а составить представление в целом, девочка она была умная, а сегодняшняя бессонная ночь прошла в мысленном повторении книги о превращениях. И к утру Гарри сделала вывод, что волшебство действительно существует, и это не её ненормальность, а магия. Все немыслимые вещи, что происходили с ней, стали понятными. Нет, не понятными, а обрели хоть какой-то смысл.

За следующую неделю Гарри не только составила каталог всех ста тридцати восьми книг, но и проделала первые необходимые тренировки по превращению в свою животную суть. Суть оказалась кошачья. Усталость после тренировок проходила сразу, стоило поесть сладкого. Пришлось весь выделяемый на день сахар делить на три части, из-за трёх тренировок, последнюю Гарри делала лежа в кровати. Кошка из Гарри получилась не чёрной масти, а серой, но с глазами промашки не вышло. Последнюю неделю перед приютом Гарри выходила из дома только кошкой, перебегала через двор и за углом превращалась в себя.

Мисс Дурсль предложила Гарри только числиться в приюте, школа всё равно общая на весь городок, а за это готовить обед. Гарри это понравилось, так они и поладили, мисс Дурсль не было никакого дела до девочки, девочка вела себя послушно, остальные жители вообще не представляли, кто она такая. В школе Гарри сидела очень тихо, среди приютских, домой уходила самая первая. Два года городские считали её приютской, приютские городской.

Гарри же ждала одиннадцати лет, прочтя о Хогвартсе в "Истории Хогвартса". Все книги она выучила почти наизусть, с собой такие гиганты не поносишь. Гарри догадалась, что кроме неё никто и не видит этот странный дом, в котором зимой было тепло, несмотря на то, что электричества не было, и печи никто не топил.

Тридцать книг были подписаны М. МакГонагалл, сто восемь Д. Элфинстоун-Эванс, наверное, они умерли, раз оставили такое богатство.

После того, как начались тренировки по работе с разумом, а они в отличии от перевертывания в животную суть, давались тяжело, ещё бы, все эти расслабления, очищения мысли, или наоборот сосредоточения на чём-то одном, голова перестала болеть. Сколько Гарри себя помнила, голова у неё постоянно болела, она так свыклась с этой болью, что в свой десятый день рождения не поняла, почему ей так хорошо. Не из-за дня же рождения, она никогда его и не отмечала. И привычных кошмаров не было. Просто она выспалась, впервые в жизни спала не просыпаясь.

Стоило же запустить занятия с разумом, головная боль возвращалась, кошмары снова начинались. Гарри верила, что однажды, согласно книге, разум её станет так защищен, что кошмары никогда не вернутся, поэтому она будет работать над собой в любую удобную минуту.

Зрение тоже улучшалось, так что очки в полдиоптрии нужны скорее для того, чтобы не напрягать зрение с последней парты. Шрам же, украшавший её лоб сколько себя помнила, начал ускоренно рубцеваться, но рубец был настолько некрасив, что Гарри сварила себе заживляющую мазь по рецепту из книги Д. Элфинстоун-Эванса, и она помогла, рубец теперь не выглядел таким устрашающе-багровым и не так выступал над кожей. Травы для мази росли в запущенном саду позади дома, картинки в книгах по растениям были такими яркими, что казались настоящими.

Чёлку всё равно носить, пока не разузнаю косметических рецептов, решила Гарри.

Это приносило результат и в школьной учебе, все предметы стали даваться так легко, что было даже неудобно перед учителем. Она ведь не собирается ни в какие колледжи. А среднюю школу окончит экстернатом, достаточно будет справки о домашнем обучении. Поэтому нужны деньги на обычные учебники, несколько таких она "нашла" в школе и унесла в Дом, как стала называть свое убежище. Госэкзамен начальной школы вышел с высшими баллами, что очень порадовало мисс Дурсль.

***

Профессор МакГонагалл оказалась высокой сухощавой женщиной, с удовольствием общалась с мисс Дурсль.

Гарри было страшно, что она вспомнит о своём доме, и заберёт книги. В то же время Гарри надеялась, что это не та М. МакГонагалл, но превращение профессора в кошку обрубило её надежды на корню. Одно радует, знания у неё никто не заберёт. Но профессор и словом не обмолвилась о том, что когда-то здесь жила, а волнение Гарри списала на обычное знакомство с магией.

Аппарация выворачивала, но сама Гарри к ней ещё не приступала, так как по графику начало занятий ею была на завтра.

В банке ключ профессор вручила со словами "Не потеряйте, мисс Поттер", и отправила с гоблином одних. Гарри взяла, как советовала профессор, сорок галеонов, а потом, подумав, взяла ещё сто. Эти сто она бы не донесла и до дверцы сейфа, но гоблин подал ей один из лежащих тут же мешочков, в которые монеты как проваливались, но вес и размер не менялись. Безразмерный кошель, догадалась Гарри и поскорее запихала его в карман джинсов. Мантии, котёл, всё для зелий, сундук, учебники, и наконец, палочка. Палочек Гарри себе за это время наделала около десятка, все прекрасно работали, так что палочка Олливандера не впечатлила, но молча купила. Снова рывок за пупок, и на прощание профессор объяснила, как попасть на нужную платформу.

Мисс Дурсль как всегда отсутствовала, поэтому Гарри в темпе перенесла все покупки в свою комнату, и приготовила ужин.

Никто не объяснял девочке, что то, чем она занимается опасно, поэтому у неё всё получалось. И аппарация получилась как по книге, сначала в пределах видимости, а потом из дома в Дом. Через неделю Гарри прыгнула к банку "Гринготтс", обменяла галлеоны на фунты, сложила в кошель, спросила как выходить в Лондон, прошла через "Дырявый котёл" и отправилась на вокзал Кингс-Кросс. Платформа была найдена и Гарри прыгнула с неё в Дом.

Учебники после её фолиантов показались лёгкими, но добросовестно прочитала и законспектировала. Перья прорывали пергамент, чернила лились кляксами, но терпеливость у Гарри была бесконечной, и перья сдались.

Сделала ещё одну палочку, книга по их изготовлению была написана не обычным зубодробительным языком, а внятно, с картинками. На этот раз делала по подобию палочки Олливандера, перо купила в Лютном, ветку остролиста сломала в живой изгороди школы. Зелье Гарри сварила по рецепту, если раньше не было кое-каких ингредиентов, приходилось заменять чем-то подобным, то теперь всё недостающие составные купила там же в Лютном. Отполировала, сравнила и пришла к выводу, что возьмет в школу обе, но использовать будет свою поделку. Магия из палочки лилась мягко, искры вылетали золотые и красные. Значит, Гриффиндор, сделала вывод Гарри. Это одна из характеристик, которую подделать нельзя.

За школьными учебниками седьмого класса пришлось вновь прыгать сначала к "Гринготтсу", потом выходить в Лондон. Сундук Гарри не устраивал, но раз все будут с сундуками, придётся и ей. Для занятий купила простенькую сумку через плечо, но с облегчением веса и расширением, можно будет на каникулы ездить с ней, а сундук из Хогвартса не забирать до окончания школы. Все вещи, в том числе и новая одежда и обувь, влезли в сумку, сундук же Гарри понесёт пустым, а вещи переложит уже в школе. Как стационар он был великолепен, с отделениями под одежду и обувь, под зелья, под книги и свитки.

Мисс Дурсль с профессором МакГонагалл разговаривала один раз, они были родственными душами, посвятившими себя чужим детям, в отличие от Вернона Дурсля, характер был кремень. Поэтому, когда Гарри попрощалась до лета, мисс Дурсль возмутилась и потребовала, чтобы девочка приехала на зимние каникулы. И написала письмо, потребовав с Гарри слово, что та его передаст заместителю директора перед каникулами. Впрочем, Гарри и не сопротивлялась, жить с мисс Дурсль ей нравилось, минимум обязанностей, максимум свободы и она её оправдывала, не лезла куда не надо, была тихой и незаметной. А колдовать можно и в Доме.