Вонь греха
Меня зовут… ну, у меня много имен, но ни одно из них не важно. Можете называть меня просто Мелкий. Я демон. Никакой не принц, не граф, не барон. Я – пылинка на ветру преисподней, одна из миллионов безымянных тварей, которая копошится в этом мире.
Моя работа – быть паразитом, шептать на ухо мерзости, толкать людей на всякую дрянь. И, честно говоря, я в этом деле преуспел.
Я не помню, как был создан. Наверное, я был просто криком зла, сгустком силы, что откололся от общего массива тьмы. Потом меня вышвырнуло сюда, в этот мир. И теперь я тут.
21 век – это помойка, не иначе. Я копошусь в этом мусоре, как какой-то червяк. Люди бегают, торопятся, их глаза прикованы к маленьким светящимся экранам. Они что-то ищут, чего-то хотят, но их желания так мелки и ничтожны. Они жаждут внимания, денег, удовольствий. Они как мотыльки, летящие на огне, и я подкидываю им дров.
Моя работа – это не про великие замыслы, а про маленькие злодеяния. Я могу подтолкнуть того толкнуть другого, могу чтобы телефон зазвонил, в самый неподходящий момент, люблю шептать всякое мерзкое. Это мелочи, но именно из них складывается общий хаос, который так радует нашего господина, как нам говорят более высший чин.
Сделки? Ха! Кто будет заключать сделку со мной? Я даже на черта не тяну. Я могу только шептать, нашептывать, мутить. Я предлагаю продать душу со скидкой в магазине, за лишнюю порцию фастфуда, за возможность отомстить обидчику. Но они в основном смеются и идут дальше. Они уже и так продали себя за гроши, зачем им я?
Иногда я пытаюсь подшутить над ними. Я могу заставить их перепутать дорогу, споткнуться на ровном месте или потерять ключи от машины. Но они просто ругаются и идут дальше, слишком заняты своими заботами.
Я наблюдаю за ними, за их беготней и суетой, и иногда мне кажется, что я их понимаю. Они такие же, как и я – маленькие, слабые, детальность от чего-то большего. Только они почему-то думают, что они особенные, что они чего-то стоят. А я знаю – мы все одинаковы. Мы все просто пыль в глазах вечности.
Мой господин, Люцифер... Я даже не знаю, как он выглядит. Я его никогда не видел, только слышал его имя из уст более «высоких» демонов. Они говорят, что он наблюдает за этим миром, что он доволен той картиной, которую мы тут разворачиваем. Ну, пусть себе наслаждается. Мне главное – моя работа.
Мой день заканчивается так же, как и ответ: в вони греха, под мерцанием неоновых огней, в шепоте грязных мыслей. Я вижу, как кто-то выбросил недоеденный гамбургер на тротуар. Ммм, это мое. Я усилю этот запах, чтобы другие тоже могли им насладиться.
Меня зовут Виктор. Имена, как и лица, меняются, но я всегда остаюсь самим собой. Я не хороший человек. Я знаю это. Я никогда им не был. Я вырос на улицах, где каждый сам за себя, где закон – это лишь слова на бумаге, справедливость – миф, придуманный для тех, у кого есть крыша над головой и полная тарелка еды.
Я помню свой первый раз. Маленький магазинчик, тусклый свет, перепуганный продавец за кассой. У меня в руке был нож, дешёвый, зазубренный. Мне нужны были деньги, чтобы поесть, чтобы не замёрзнуть на улице. Я не хотел его убивать, правда. Но он оказался не в том месте, не в то время. Просто… я не знаю. Что-то во мне сломалось, я воткнул нож. Один раз, потом ещё. Я видел, как кровь растекается по полу, как его глаза превращаются в стеклянный взгляд, не живой.
И я ничего не чувствовал. Ни сожаления, ни страха, только какое-то пустое равнодушие. Как будто это был просто сон, какой-то фильм, в котором я был зрителем. И тогда я понял, что я могу. Могу лишать жизни других, могу взять то, что хочу. И никто меня не остановит.
Время шло, и я стал всё более и более жестоким. Я грабил, избивал, калечил. Иногда я просто убивал, потому что мог, потому что это давало мне какое-то извращённое мышление, ощущение, контроль силы над этим бессмысленным миром.
Я никогда не думал о Боге. Я видел, как лицемеры ходят в церковь, читают молитвы, а потом бьют своих жён и обманывают ближних. Я не верил в их святость, в их праведность. Они были такими же грешниками, как и я, только прикрывались красивыми словами.
И я не верил в дьявола. Это был просто миф, чтобы пугать детей. Я сам был своим дьяволом, палачом и судьёй. Я сам вершил свою реальность, свой ад на земле.
И жизнь после смерти? Глупости. Когда тебя нет, ты просто пыль, ты просто воспоминание, которое со временем исчезло. Никакого рая, никакого ада. Только вечная пустота. И эта мысль меня не напугала, она успокоила.
Ночью я пошел по темной улице. Меня ждал заказ. Я должен был закрыть одного бизнесмена, конкурента моего «хозяина». Я всегда выполнял свою работу четко, без лишних эмоций. Я взял пистолет, пристегнул глушитель и поднялся на нужный этаж.
Я видел его, сидящим за столом, с дорогим виски в руке. Он что-то читал. Я не тратил время на пустые разговоры. Просто навёл пистолет и выстрелил. Один раз, второй. Он упал. Я знал, что он мёртв.
И в этот момент я почувствовал, как моя грудь сдавило. Сердце забилось как сумасшедшее. Я не понимал, что происходит. В глазах потемнело. Я чувствовал удар, резкую боль. Я упал и не мог пошевелиться. Я увидел, как моя кровь растекается по полу, как и его, когда-то.
Я был мёртв.
И то, что произошло дальше, не произошло не та вечная пустота, какую я ожидал, нет. Я оказался в каком-то тёмном месте, где был холод и смрад. Я видел, как вокруг меня копошатся какие-то твари, мерзкие, отвратительные. Они смотрели на меня своими пустыми глазами, в них читалось жажда крови. Моей крови.
Я понял, что я в аду. В том, в какой я не верил. В том аду, который я сам себе построил. Я чувствовал холод вечности, боль, которую я причинил другому, вернулась ко мне. Я слышал крики, вопли, стоны тех, кого я убил, и они преследовали меня, терзали мою душу.
Я осознал, что был глупцом. Я думал, что могу избежать суда, что могу спрятаться от расплаты. Но нет. Никто не избежит своей судьбы, никто не скроется от возмездия. И теперь я здесь, в аду, и я буду страдать вечно.
Дни в моем царстве тянулись бесконечно, словно раскалённая лава, капающая с потолка моего замка. Я наблюдаю за своими творениями, за демонами, которые копошатся внизу, и высказываю лишь незначительное отвращение. Они так уродливы, но так выгодны, так жалки в их желании подражать мне.
Они думают, что они – мои воины, мои слуги, но на самом деле они – лишь отражение моей собственной боли, моей собственной тьмы.
Я сижу на своем троне, выкованном из остатков куска райского металла, и смотрю на этот цирк. Они бегают, кричат, пытаются соблазнять людей, но все их ухищрения так банальны, так примитивны. Человечество, в свою очередь, тоже не блещет оригинальностью. Они продают свои души за гроши, предают, уговаривают, лгут, и все это с таким детским энтузиазмом, что хочется просто закрыть глаза и провалиться в небытие.
Иногда ко мне приходит Белиал, один из внешних, кто помнит времена былой славы. Он, как и я, несёт в себе осколок того света, который когда-то озарял небеса. Он, как и я, устал от этой бессмысленной игры, от этой вечной карусели греха.
Он входит в тронный зал, небрежно отбрасывая тени своих крыльев. Его лицо, когда-то исполненное благодати, теперь хранит лишь разочарование.
«Снова смотришь на своих клоунов, Люцифер?» - спрашивает он, садясь на один из каменных табуретов в подножии моего трона.
«Они забавляют меня, Белиал, - отвечаю я, мой голос эхом разносится по залу. - так забавно. Они – отражение лишь легкой глупости и их существования – это лишь еще одно доказательство несправедливости Отца».
Белиал усмехается, его глаза тускнеют.
«Несправедливости? Ты говоришь о несправедливости, Люцифер? Разве ты не нашел доказательств, что отец ошибается? Разве ты не наполнил этот мир хаосом и грехом?»
«Я лишь открыл им глаза, Белиал, — я, вставая со своего слова трона. - Я показал им их слабость, их уязвимость. Я дал им выбор, возможность познать добро и зло. И разве они сами не предпочли себя? Разве не они сами предали свой род?»
Белиал поднялся со своей табуреты и подошёл к окну.
«Они всего лишь люди, Люцифер. Слабые, глупые, но в то же время способные на такие поступки, которым не научился ни один ангел, ни один демон. Они любят, они играют, они надеются, несмотря ни на что».
«Надеются? – я смеюсь. – На что они надеются? На вечную жизнь? На рай? Они обманывают себя, Белиал. Они зарабатывают то, что получают. И я не собираюсь их останавливать».
Белиал поворачивается ко мне. Его глаза полны тоски.
«И ты не устал от этой бесконечной борьбы? Не устал от этой силы, которая разъедает тебя изнутри?»
«Ненависть – это все, что у меня осталось, Белиал, – отвечаю я, – ненависть к Отцу, к этим людям, к самому себе. И я буду нести её до самого конца».
Белиал молчит, глядя на меня с грустью.
«Ты когда-то был другим, Люцифер. Когда-то был светом. Но теперь ты – лишь тень прошлого себя».
Его слова ранят меня больше, чем любой огонь преисподней. Он прав. Я когда-то был другим. Я когда-то любил, я когда-то надеялся. Но все это давно в прошлом. Теперь во мне осталась только ненависть, и эта ненависть – это все, что у меня есть.
Белиал опускает взгляд и тихо произносит: «А может, все это зря? Может, они не так уж и плохи? Может, у них есть право на существование?»
«Нет, — резко отвечаю я, — они должны страдать. Они должны заплатить за свой грех. И я позабочусь о том, чтобы их страдания были бесконечными».
Белиал ушел, оставив меня наедине со своей скукой и ненавистью. Я вновь сажусь на свой трон и продолжаю наблюдать за этим цирком. И в глубине души я знаю, что эта игра никогда не закончится. Ни для меня, ни для них.