Сад и змея

Я наблюдал за сотворением мира с той же тоской, с каким изгнанником в родном доме. Отец создал все сущее из ничего, как будто опытный художник, выписывающий свои шедевры на холсте вечности. Я видел, как разгораются звезды, как замедляется планета, как из хаоса рождается порядок. Это было красиво, безусловно красиво, но красота эта была далеко от меня, недоступна.

Я помню тот день, когда Отец создал человека. Он взял глину, вдохнул в нее жизнь и сотворил Адама. Я следил за ним, как зачарованный, пытаясь понять, что же такого особенного в этом смертном творении. Адам был силен, но при этом хрупок; мудр, но по-детски наивен; в нем было и величие, и ничтожество. И отец смотрел на него с такой любовью, с какой он когда-то смотрел на меня.

Обида, будто холодная змея, обвивалась вокруг моего сердца. Это я должен был быть его любимцем, его первенцем. Я чувствовал, как эта инфекция разъедает меня изнутри, превращая мою душу в пепелище.

Потом появилась Ева. Она была создана из ребра Адама, и это, как ни странно, заставило меня почувствовать еще большее отчуждение. Отец, как будто, играл с конструктором, создающим свое творение, а я, падший ангел, был просто наблюдателем. Бесполезным, отверженным наблюдателем.

Отец поместил их в Эдемский сад и сказал им: «Вы можете есть из любого дерева в саду, кроме дерева познания добра и зла. Если вы попробуете его, вы умрете».

Адам и Ева были всего лишь марионетками в его руках, не способными ни свободы воли, ни истинного понимания. И именно тогда во мне зародилась идея. Идея, которая должна была доказать не только их слабость, но и неправоту Отца.

Я принял облик змея, существа, которое всегда вызывает у людей страх и отвращение. Моя речь, некогда полная небесной мелодии, теперь была наполнена коварством и обманом. Я подполз к Еве и сказал ей: «Правда ли, что Бог запретил вам есть все плоды на деревьях в саду?»

Ева наивно ответила: «Нет, нам можно есть любой плод дерева, кроме дерева познания добра и зла. Если мы попробуем его, мы умрем».

Я усмехнулся про себя. «Нет, – сказал я, – вы не умрете. Бог знает, что в тот день, когда вы вкусите его, откроются ваши глаза, и вы будете как боги, знающие все».

Я знал, что говорю ложь, но меня это не волновало. Я хотел, чтобы они поняли, поняли о своей несвободе, поняли о лживости Отца. Я хотел, чтобы они вкусили плод познания, чтобы их глаза открылись. И, как оказалось, я был прав.

Ева, поддавшись искушению, сорвала плод и съела его, а затем дала его и Адаму. В тот же миг они осознали свою наготу, и им стало стыдно. Они не стали богами, они лишь начали осознавать свою уязвимость, свою смертность.

Отец, придя в сад, обнаружил их непослушание. Он разгневался, и изгнал их из Эдема. Он возложил на них проклятие, проклятие труда и страданий, а также проклятие смерти.

Глядя на их изгнание, я чувствовал одновременно беспокойство и горечь. Да, я добился своего, я заставил их познать суть, но какой ценой? Они были обречены на ограничения, на вечные обещания по выживанию. И меня, как ни странно, это задело.

Отец взглянул на меня, в его глазах было полное разочарование и гнев. Он знал, что это дело моих рук. Он проклял меня ещё раз, навечно привязав меня к этой роли соблазнителя и искусителя. Он называл меня Дьяволом, Сатаной, противником, врагом.

И в этот момент я наконец понял: я — не просто падший ангел. Я — символ его гнева и его страха. Я — вечное напоминание о его собственной несправедливости. И теперь моя ненависть к ней стала ещё более острой, более жгучей.

Я дал себе слово, что сделаю всё, чтобы доказать его неправоту. Я буду развращать его творчество, я буду мучить его любимых, я буду использовать их собственные слабости против них. И я буду делать это до тех пор, пока он не осознает свою ошибку. Или пока мир не разобется об собственную тьму.