Интерлюдия - Удел героя
Пробужденная из Финляндии, девочка-волшебница Хан Абин бежала по полю боя.
По полю боя, усеянному кусками плоти и крови, где тела тех, кому они когда-то принадлежали, образовывали стены из трупов.
Хан Абин бежала по этому аду, чтобы спасти хоть одну жизнь.
Ее способности к исцеляющей и ментальной магии идеально подходили для этой работы.
Она дарила последний покой умирающим и успокаивала выживших, используя свою магию как анестезию.
Невзирая на недовольство командира, ее репутация среди солдат была безупречной. Кто может не любить того, кто спасает жизни?
Хотя она сама считала это эвтаназией и не любила свою работу, эти муки совести только добавляли ей популярности среди солдат.
И вот, на поле боя, где она спасала раненых, произошло нечто странное.
【Чувства — это крик человека】
Голос, который проник в разум каждого, кто находился на поле боя.
Предупреждение о том, что сила иного мира превысила допустимый уровень, и начало кошмара, который сделает битву еще более жестокой.
Ментальное воздействие. Обмен эмоциями.
Она, привыкшая к таким вещам, сразу поняла, что это за вторжение из иного мира, и стиснула зубы.
«Худшее из возможных вторжений… Если такое произойдет на поле боя…»
Осознав это, она посмотрела на ближайшее существо из иного мира.
Странного вида огромный штурмовик.
Человек-осьминог с щупальцами, атакующий солдат.
Огромное щупальце обрушилось на отряд из десяти солдат.
Удар был настолько сильным, что мог вывести из строя даже слабого пробужденного.
Его было более чем достаточно, чтобы превратить обычных солдат в фарш.
Два солдата попали под удар. Один был раздавлен щупальцем, а другой — шлемом первого солдата, который отлетел от удара.
— Помогите.
— Я не хочу умирать.
Предсмертные крики двух солдат разнеслись по полю боя.
Полные ужаса крики умирающих.
«Это действительно худшее вторжение. Солдаты этого не выдержат».
Как будто подтверждая ее мысли, лица солдат, которые только что стреляли, исказились от ужаса.
Предсмертные крики, которые они слышали. Они пережили косвенную смерть, и их разум был сломлен.
Сломленные солдаты опустили оружие и поддались эмоциям.
Были и те, кто выдержал косвенную смерть, но это был лишь вопрос времени.
Сломленные солдаты, поддавшись эмоциям смерти, распространяли их вокруг, заражая других.
Бесконечный взрыв эмоций.
С точки зрения Капель Счастья, этот фронт был обречен. Если бы сюда отправили подкрепление из солдат или пробужденных, это было бы другое дело, но командование не считало это поле боя важным.
«Ничего не поделаешь».
«Не люблю использовать эту силу, но…»
Щупальце человека-осьминога взмахнуло в сторону Хан Абин.
Почувствовав атаку, она оттолкнулась от земли и взлетела в небо, уклоняясь от щупальца.
Прыжок. Прыжок.
Она приземлилась на щупальце и с легкостью, присущей девочкам-волшебницам, побежала по нему.
Один шаг, два шага, три шага.
Хан Абин оказалась рядом с огромной головой человека-осьминога.
Всплеск.
Раздался короткий звук брызнувшей крови, и белое копье пронзило его голову.
Человек-осьминог, чью голову пронзило белое копье, которым обычно пользовалась Капли Счастья, упал на колени и испустил дух.
Взгляды солдат обратились к упавшему гиганту.
И в этот момент…
Капли Счастья высвободила всю свою магическую силу и использовала магию ментального контроля.
«Не волнуйтесь! Еще не конец! Не сдавайтесь иному миру!»
Притворно бодрый голос.
Простые слова поддержки, в которые не верила даже сама девочка-волшебница.
Но эти слова изменили ситуацию на поле боя.
Некоторые солдаты поверили, что их спасут, и это чувство распространилось на весь фронт.
Солдаты, избавившись от чувства смерти и восстановив боевой дух, подняли оружие и открыли огонь по врагам человечества.
Линия фронта была удержана.
«Сколько раз мне придется это повторять?»
«Наверное, так себя чувствовали советские заградотряды во Второй мировой войне».
Вспоминая историю своей страны, которую она изучала в школе, она снова бросилась в бой.
— Мы рады, что вы здесь, пробужденная Хан Абин!
— Я просто делала свою работу.
— Но если бы не вы, пробужденная Хан Абин, мы бы уже…
Разговор Хан Абин с командиром базы.
Когда командир закончил благодарить ее, низко кланяясь, она отправилась в свою комнату.
— Еще один тяжелый день.
Вернувшись в свою комнату, она бросилась на мягкую кровать и закрыла глаза рукой.
Когда тьма окутала ее, она вспомнила последние слова одного из погибших.
«Это из-за вас».
«Иной мир напал на нас, потому что вы получили силу».
Обвинение, которое никто никогда не произнесет вслух, зная, что пробужденные — их единственная надежда.
Но сегодня она услышала это обвинение в своей голове.
Обвинение, к которому привыкли все пробужденные.
Хотя сейчас, когда собрана вся информация, все знают, что это неправда, потребуется много времени, чтобы изменить укоренившееся мнение людей.
Наряду с теми, кто благодарен за помощь, всегда есть те, кто обвиняет. Она знала об этом, но это обвинение, которое она услышала впервые за долгое время, сильно ее расстроило.
«Как же тяжело».
Ее внезапно охватила тоска, и она посмотрела на потолок.
«Я хотела стать медсестрой не для этого».
То, чем она занимается сейчас, — это благородное дело, спасение людей.
Но она не хотела спасать людей таким способом.
Она хотела делать все возможное, чтобы спасти умирающих, а не делать такой сложный выбор, решая, кто будет жить, а кто умрет.
Черная метка на людях.
Черная метка, которая постоянно всплывает в ее памяти, как бы она ни старалась ее забыть.
«Зачем я тогда училась на психолога? Лучше бы нашла другую работу».
«…Психология?»
Лицо Хан Абин исказилось от боли.
Сильная головная боль.
Две жизни смешались воедино.
【«Я хочу спасать людей!»】
【Пусть их конец будет мирным】
«Ты станешь девочкой-волшебницей, которая будет спасать людей».
【Почему люди не могут быть счастливы?】
«Сонбэ Хан Абин, ты слишком слаба для героя. Может, тебе стоит уйти?»
【Лиза, почему ты не спасла того солдата? Ты же говорила, что должна защищать сына генерала】
【«Мне тяжело»】
«Если бы у меня была такая сила…»
【Ты хочешь силу, чтобы изменить мир? Капли Счастья, девочка-волшебница счастья】
Она протянула руку к своему последнему воспоминанию. Потому что там была сила.
Маленький, черный, круглый камень, наполненный силой иного мира.
Маленькая ловушка, которая манит к себе.
Черный камень, похожий на соленый леденец, который она ела в детстве.
【Остановись. В конце этого пути ничего нет】
Ясный женский голос пробудил Хан Абин.
— А?
Хан Абин резко открыла глаза и оказалась в странном месте.
Квадратная комната с серыми бетонными стенами. Здесь ничего не было.
Ни дверей, ни мебели, ни еды.
Только две девочки-волшебницы.
Хан Абин с розовыми волосами в костюме медсестры.
Женщина в повседневной одежде с золотистыми волосами и белым халатом, накинутым на плечи.
【Как тебе опыт участия в войне в далеком прошлом? Тебе понравилось?】
Война в далеком прошлом. Хан Абин не поняла вопроса.
«Значит, все, что было до этого, — иллюзия?»
Единственное, что она поняла, — это то, что все, что она только что пережила, было нереальным.
И тяжесть смерти, которую она отпустила.
И тяжесть жизни, которую она держала в своих руках.
Все это было лишь иллюзией.
【Это просто сон. Когда ты проснешься, ты все забудешь. И этот разговор тоже】
Девочка-волшебница, словно читая ее мысли, ответила на ее вопрос.
— Кто… вы?
Девочка-волшебница, которая когда-то гналась за счастьем, только улыбнулась в ответ.
【Говорят, у этого идиота-берсерка появился ученик. Если это такая дурочка, то он мог бы и меня взять. Хотя, зная его, он, наверное, сделал это без задней мысли】
Она не ответила на вопрос, а просто продолжила говорить.
Она улыбалась, вспоминая что-то, известное только ей.
— Кто вы, я спрашиваю!
Хан Абин, не выдержав, схватила ее за руку.
Мало того, что она оказалась в этом странном месте, так еще и эта женщина, которая, похоже, знает все, игнорирует ее. Ее гнев был понятен.
Но женщина, чью одежду схватили, просто улыбнулась и сказала:
【Какая разница? Ты все равно все забудешь, даже если я расскажу】
— …
Разъяренная Хан Абин потянула за ее халат.
Свист.
— А?
Женщина исчезла вместе с халатом, который соскользнул с ее тела. В руке Хан Абин остался только белый халат.
【То, что ты видела и чувствовала — это чье-то прошлое】
Девочка-волшебница с золотистыми волосами появилась за спиной Хан Абин и продолжила:
【И вот такой ужасный был его конец】
Лук, которым Хан Абин изо всех сил взмахнула, был заблокирован красной косой.
И Хан Абин увидела лицо девочки-волшебницы, которая остановила ее атаку.
Пустые глаза.
Кровавые слезы.
Рот, разорванный до ушей.
— Хик!
Пузырьки воспоминаний, которые она пыталась скрыть, всплыли на поверхность.
Тело жертвы автомобильной аварии, которое она видела во время практики. Кусок мяса, который болтался на ее плече.
И этот кусок мяса… был в лучшем состоянии, чем лицо перед ней. Она просто вспомнила его, потому что оно было похоже на то, что она видела сейчас.
【Это конец героя, который хотел получить силу и спасти кого-то】
Девочка-волшебница с разорванным ртом улыбнулась и подошла к Хан Абин. Хотя ее рот был закрыт, раны на ее лице создавали впечатление улыбки.
【И ты все еще хочешь силу? Ты сможешь удержаться от соблазна и не взять черный леденец, даже когда получишь силу?】
Бульк. Бульк.
Из ее живота с хлюпающим звуком вывалились внутренности.
Внешность девочки-волшебницы перед Хан Абин становилась все более ужасной.
От жертвы автомобильной аварии до животного, пропущенного через мясорубку.
«Это сон. Та женщина так и сказала. Просто кошмар».
Такого не может произойти в реальности.
Если подождать, сон закончится.
Хан Абин закрыла глаза, чтобы не видеть этого.
【Да, это сон. Но это и твое будущее. Если ты хочешь силу, черный леденец всегда будет рядом с тобой. Соленый и горький леденец. Сможешь ли ты удержаться?】
Голос женщины становился все более хриплым и искаженным.
Это был не нормальный голос, произносимый языком и губами.
Просто набор звуков разной высоты и громкости.
Хан Абин молчала, услышав этот непонятный вопрос.
Она не ответила.
Она не могла ответить.
Она просто закрыла глаза и уши, надеясь, что это всего лишь сон.
【Не хочешь отвечать? Хорошо. Тогда запомни. Конец тех, кто взял черный леденец. Этот ужасный вид】
Окровавленный скелет пальца схватил ее за веко.
Хан Абин была вынуждена открыть глаза и увидеть ее.
Вид падшего героя.
Улыбающееся, печальное женское лицо.
— Ааааааа!
Что за крики?
Что ей такого сказала эта Лиза, что она так проснулась?
Я чуть не врезался в дерево от неожиданности.
— Проснулась? Поешь.
— Поесть?
— Рядом с тобой онигири и кола. Ешь.
Дороги тут ужасные, так что есть будет неудобно, но нужно подкрепиться перед тем, что нас ждет.
Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел ошеломленное лицо Хан Абин. Она непонимающе смотрела на онигири и начала жевать.
— Что тебе снилось? Ты долго спала.
— Я не помню…
Мои ученицы на заднем сиденье начали разговаривать.
Хотя это немного отвлекало меня от дороги, разговор был коротким, так что я не терял концентрацию.
— Что значит «долго»?
— Ты спала целую неделю. Учитель говорил, что все будет хорошо, но…
— Неделю?
И без того глупое выражение лица Хан Абин стало еще более странным.
Похоже, ее интеллект снизился вместе с настроением, потому что онигири выпал у нее изо рта, и рис прилип к ее щеке.
— Да. Зато я смогла побыть с учителем наедине.
Пэк Сихён начала рассказывать о своих тренировках за эту неделю.
Как ее били молотом.
Как у нее появились синяки от молота.
Как у нее вылетели суставы от размахивания молотом.
Как она потеряла сознание от удара молотом.
Короче говоря, она хвасталась тем, как ее избивали молотом.
Хан Абин, похоже, не знала, как реагировать на это, и просто смотрела в окно на проносящиеся мимо деревья, отправляя в рот один онигири за другим.
В отличие от мазохистских откровений Пэк Сихён, тренировки были вполне нормальными.
Проблема была не в содержании тренировок, а в странной скорости обучения Пэк Сихён.
Если бы она была гением во всем, это было бы понятно, но я не мог понять, по какому принципу она учится.
Она быстро осваивала мелкие техники, но ее навыки владения молотом не улучшились за целую неделю. Она все еще размахивала им как ребенок.
Я подумал, что ей, возможно, не хватает опыта реальных боев и страха перед битвой, поэтому решил сразу перейти к практике, не дожидаясь, пока Хан Абин полностью восстановится.
Кто знает, когда она проснется, а если не проснется, я могу носить ее жезл с собой.
Но, вопреки моим ожиданиям, она проснулась по дороге, так что все хорошо.
Восхищаясь своей удачей, я продолжал вести машину. Хотя мне было трудно дотянуться до педали тормоза, как и раньше, это не было большой проблемой. Главная функция машины — ехать, а не останавливаться.
Хотя сцепление — это проблема.
Трясь. Трясь.
Машина тряслась на разбитой дороге, и, когда щеки Абин покрылись рисом…
— Куда мы едем?
— В Северную Корею. В запретную зону.
— В Северную Корею? А что случилось? Неужели… уже началась мобилизация героев?
— До мобилизации еще далеко, не волнуйся. Сихён, объясни ей.
Я сейчас занят вождением.
Конечно, это не потому, что мне лень.
Как я уже говорил, в этом теле мне трудно даже нажать на тормоз.
Бам.
Кажется, я в кого-то врезался, но, наверное, все в порядке. Руль загораживал обзор, так что я не видел, во что именно врезался, но вряд ли здесь кто-то есть.
— Мы едем убивать монстров!
— Монстров?
— Учитель знает место, где собралось много монстров, и мы едем туда!
Объяснение Пэк Сихён было в целом верным, просто она упустила важную деталь.
Интересно, как бы отреагировала Абин, если бы я сказал, что мы едем атаковать место скопления монстров класса B и C?
— С-сонбэ?
— Что?
— У меня же не было магической силы? Может, для боевой тренировки это немного… рано…?
— Сейчас она появится. Попробуй.
Да, нужно провести испытания.
— Хорошо.
Хрясь.
Раздался скрежет металла, и огромное копье пробило пассажирское сиденье.
Что? Что это? Сон?
Бах. Вспышка.
Меня, погрузившегося в апатию, вырвал из забытья зловещий звук спереди.
Машина, которая мчалась на предельной скорости, начала медленно останавливаться.
Когда машина полностью остановилась, я выскочил из нее и поднял капот.
Зрелище было ужасным.
Горящий двигатель, разбрызгивающий масло.
Искореженные металлические детали, которые невозможно было узнать.
Даже если я спрошу у страховой компании, покрывает ли страховка проката такой случай, их сотрудники просто рассмеются и убегут.
Сколько у меня денег на счету? Мне не хватит на новую машину, кажется. А машина-то сгорела. Хёнсок, одолжи денег!
Кратковременное бегство от реальности и принятие решения о будущем закончились, и я повернулся к Хан Абин:
— Что это было?
— Я… я просто хотела призвать стрелу…
То есть, ты не смогла контролировать выброс магической силы?
Я дал ей этот магический жезл, потому что думал, что он будет хорошо сочетаться с силой Капель Счастья, но, похоже, я недооценил их совместимость.
— Учитель, что нам теперь делать?
Пэк Сихён, как ни в чем не бывало, задала вопрос.
— Что делать? Идти пешком.
Сихён, хотел бы я быть таким же беззаботным, как ты.
Бах.
Машина взорвалась, испустив последний вздох.