5е Апреля, 6 часов вечера

Когда я пришел в себя, первое, что пронеслось у меня в голове, это мрачная мелодия шестичасового боя, звучавшая в моих барабанных перепонках. Затем, как только смолкла долго висевшая последняя нота «Зеленых рукавов», вся суматоха и неразбериха хлынули в мой разум, как укол адреналина. Что, черт возьми, только что случилось со мной? Я никогда в жизни не терял сознание, но эти симптомы определенно соответствовали всем требованиям — все мои мыслительные процессы резко остановились без малейшего намека на предварительное предупреждение, а затем я понял, что нахожусь где-то совсем в другом месте, пытаясь понять, как я туда попал. Точнее говоря, я больше не стоял под большим цветущим деревом сакуры в заброшенном парке — я снова был на берегу, сидя на дамбе спиной к океану. Прямо передо мной стоял местный патрульный офицер острова, держа мотоцикл сбоку от себя и с беспокойством глядя на меня сверху вниз. « Эй, ты в порядке, малыш? — спросил он. — Давай же, скажи что-нибудь». « …Офицер?» сонно пробормотал я. «А, д-да? Я все еще здесь, приятель… Никуда не ушел» пошутил он, но с неловким смешком, который говорил, что он так же растерян, как и я. Не то чтобы было что-то странное в том, что он остановился, чтобы поговорить со мной, конечно. Я все еще пытался понять, как я сюда попал и как долго он стоял здесь передо мной. «Итак, э… Я могу вам чем-то помочь?» спросил я, стараясь быть небрежным. «Что ты имеешь в виду? Думал, мы ведем светскую беседу». "Вот как…? И как долго?" « …Ты уверен, что с тобой все в порядке, малыш? Мы болтали последние пять минут. У тебя случился инсульт или что-то в этом роде?» Пять минут? Я определенно не сидел здесь и не разговаривал с ним так долго… По крайней мере, я не мог этого вспомнить. Я еще раз огляделся, чтобы подтвердить то, что уже знал: это было не последнее место, которое я помню. Это была дамба Содешима, а не заброшенный парк с цветущими вишнями. Как ни странно, небо все еще оставалось таким же темно-оранжевым, каким оно было, когда я в последний раз смотрел на него, так что я не мог отсутствовать так долго. Я нащупал свой мобильный телефон, желая проверить время, но его не было в правом кармане, как должно было быть. В панике я попытался вспомнить, не забыл ли я его дома, но потом с опозданием понял, что уже держу его в левой руке. С облегчением я уже собирался нажать кнопку, чтобы включить экран, когда другой вопрос овладел моим разумом: если я потерял сознание, как я мог вытащить свой мобильный телефон из кармана? И это было не единственное, что не совпадало — одежда, которая была на мне сейчас, полностью отличалась от той, что я носил раньше. Я прекрасно помнил, как надел толстовку этим утром, но сейчас на мне был обычный свитер с круглым вырезом. Тот, который определенно принадлежал мне, для протокола, но я совершенно не помнил, как переоделся в него. Или возможно ли, что я каким-то образом все время носил свитер и просто принял его сегодня утром за свою любимую толстовку с капюшоном? Конечно, нет. Они даже цвета были разного. «Эй, давай, малыш! Не закрывайся от меня снова» сказал офицер, окликнув меня за то, что я отвлекся. Я быстро поднял голову, чтобы посмотреть на него. «Извините, офицер. Я немного запутался, наверное. В том, который сейчас час, и в одежде, которую я ношу… Все в таком духе». «Если ты так говоришь… Ну, я не могу помочь тебе с твоим гардеробом, но ты должен хотя бы знать, который сейчас час. Подумай: разве ты не слышал, как прозвенел шестичасовой колокол?» "Хм? О, да… Да, хорошо. Должно быть, вылетело из головы…» Это только породило еще больше вопросов в моей голове, но я решил остановиться на этом и сунул свой мобильник обратно в карман брюк, чтобы не показаться, будто я ему не верю. И, надо отдать должное этому парню, я слышал шестичасовой бой, когда сидел здесь, но я также слышал его и в заброшенном парке. Это было бы невозможно, если бы я не был каким-то волшебным образом телепортирован сюда в мгновение ока… Нет, даже тогда офицер утверждал, что я сижу здесь и разговариваю с ним по крайней мере с 5:55. Так что, черт возьми, происходит? Как бы я ни ломал себе голову, я не мог придумать этому вразумительного объяснения. «Послушай, малыш, — начал офицер, — если тебе не слишком жарко, я с удовольствием подвезу тебя до дома. Или отвезу тебя в клинику, чтобы провериться, если пожелаешь». «Нет, нет, вы не обязаны этого делать… Я могу сам дойти до дома. Но все равно спасибо» «Уверен? Ну, ладно… Слушай, я знаю, что это были тяжелые несколько дней, но постарайся не думать слишком много, хорошо? Это была не твоя вина, и ты сделал все, что мог. В любом случае, мне пора идти, но увидимся». «Подождите, а?..» Я заикался, когда он оседлал свой велосипед и поставил одну ногу на педаль. «О, и еще кое-что» добавил он, оглядываясь на меня через плечо. «На какое-то время больше никаких ночных свиданий, да? Я знаю, что ты молод, но ты должен сдерживаться». И потом он закрутил педали. Я сидел там довольно-таки долго, пытаясь понять, что он имел в виду под «ночными свиданиями» и что это были за «тяжелые несколько дней», но я, честно говоря, понятия не имел, что он мог иметь в виду. Тем не менее, казалось, что он искренне беспокоился обо мне, поэтому я, должно быть, действительно выглядел так, как будто я был не в порядке. Что было не так уж далеко от истины, если честно — я очень давно не чувствовал себя таким сбитым с толку и пострадавшим от газлайтинга. Борьба с тем, чтобы осознать это, начала затуманивать мое зрение. Мне казалось, что я стал жертвой жестокой шутки. Эта мысль заставила меня задуматься. Что, если это действительно была какая-то шутка? В конце концов, сегодня был День дурака. Может быть, кто-то предсказал, что я, наконец, вернусь на весенних каникулах, и вовлек весь остров в какой-то сверхсложный план, чтобы я почувствовал себя сумасшедшим… Нет, это невозможно. Я выбросил из головы эту нелепую теорию заговора. Мне нужно было перестать слишком много об этом думать — от этого у меня болела голова. К тому же уже темнело. Пора было отправляться домой.

К тому времени, как я добрался до дома, солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и на улице уже почти не было света. Когда я открыл входную дверь, из гостиной вышла Эри в школьной форме, и мы встретились взглядами. Только в этот момент я вспомнил, что мы с ней ранее поссорились, и мой желудок скрутило. Я не был уверен, должен ли я вести себя так, как будто ничего не произошло, или быть умнее и начать с извинений. Но, в конце концов, она растопила лед прежде, чем я успел принять решение.

«Ты пришел домой так поздно. Давай, поторопись и захоти уже» призвала она.

«Конечно, одну секунду» ответил я.

Она вела себя совершенно нормально; Я не услышал ни намека на гнев в ее голосе. Я всегда думал, что она из тех, кто никогда не забудет обиды, но, возможно, я не отдавал ей должного. Однако мне все еще нужно было извиниться; это казалось правильным, тем более, что я был старшим братом. Я разулся и вышел в коридор, остановив Эри, когда она шла в ванную.

«Эй, э… Эри?»

"Ага? Что такое?"

«Послушай, я прошу прощения за все, что я сказал раньше. Это было действительно незрело с моей стороны».

"Хм? О чем ты вообще говоришь?»

"Ты знаешь о чем. Мы поссорились, а потом я практически вылетел из дома…?»

Она прищурила глаза и какое-то время с сомнением смотрела на меня, а затем тихо произнесла «О-о-о», как будто я освежил в ее памяти какой-то не относящийся к делу факт, который она давно стерла из своей памяти.

«Да, не беспокойся об этом» сказала она. «Я уже и забыла. Кроме того, я сказала кое-что, чего мне, вероятно, не стоило говорить».

Я был крайне озадачен этим ответом. Это была та самая девушка, которая никогда не помышляла бы о том, чтобы извиниться или даже отступить на малейший дюйм, как бы вы на нее ни злились. Это больше, чем что-либо другое, убедило меня в том, насколько она выросла за последние два года. Пока я молча восхищался ее новообретенной зрелостью, Эри, похоже, почему-то потеряла терпение и сменила тему.

«Итак, эй… Разве ты не должен готовиться?» спросила она.

«О, точно, да. Извини, я сразу приступлю к именно этому… Э-э, к чему именно?»

"…Стой…. Ты ведь не забыл, что поминки сегодня вечером?»

«Поминки? Какие поминки? Кто-то умер?»

Как только эти слова сорвались с моих губ, она снова покосилась на меня. Только на этот раз это было не замешательство, а упрек.

«Канаэ... Ты шутишь, да?»

На этот раз я решил принять ее неуважительный тон и ответить так честно, как только мог.

«Нет, я серьезно понятия не имею… Кто-то из моих близких, не так ли?» спросил я.

Эри немного поколебалась, а потом ответила хрупким, мягким голосом:

« … Акито. Умер Акито Хошина. Как ты мог вообще забыть об этом?»

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы соединить точки между именем «Акито» и словом «умер». Как только это произошло, мой разум сразу же перешел в режим отрицания.

«В-воу, воу, воу. Подожди. Ты шутишь? Я видел его сегодня утром на паромной пристани».

"Хм?"

«Подожди-ка, я понял, что здесь происходит. Это всего лишь одна большая первоапрельская шутка, не так ли? Очень смешно, ребята. Но на самом деле нехорошо лгать о том, что люди умирают, знаешь ли. Не стесняйся уже свернуть все это представление».

« …Канаэ, о чем ты говоришь?»

Выражение ее лица было более серьезным, чем я когда-либо видел прежде. Она смотрела на меня так, как будто искренне думала, что у меня какое-то повреждение мозга. Следующее, что она сказала, чуть не заставило меня начать рассматривать это как вариант:

«Сегодня уже не 1е, Канаэ, а пятое. Акито умер четыре дня назад. Я не знаю, отрицаешь ли ты это или что-то ещё, но тебе нужно завязывать с этим. А теперь не мог бы ты отойти с дороги? Мне нужно привести в порядок волосы».

Эри искоса взглянула на меня, протискиваясь мимо меня в ванную. Я замер посреди зала, не зная, чему верить.

Действительно ли Акито умер? Да ещё и был мертв уже четыре дня…? Если это так, то кого я увидел в гавани, когда добрался сюда сегодня днем? Двойника? Или его призрака? Ага, ещё чего. Затем я вспомнил еще кое-что, что сказала Эри, — что сегодня на самом деле 5 апреля. Да, у меня весенние каникулы, и, таким образом, мог позволить себе немного забыть о дате, но я никак не мог бы отключиться на целых четыре дня. Я вытащил из кармана мобильник в надежде, нажал кнопку, и экран засветился. Экран моего телефона объявил, что сегодня действительно было 5 апреля, как и сказала Эри.

"…Быть не может."

Я побежал в гостиную, проверяя все, что мог найти, и что могло бы отображать сегодняшнюю дату — телевизор, газету, настольные электрические часы, — но все они говорили одно и то же: 5 апреля. Но я все еще отказывался в это верить. Что-то здесь определенно было не так. Это зашло слишком далеко, даже для очень сложной шутки. Я вышла из гостиной и пошел искать бабушку. Я открыл раздвижную дверь в гостиную в японском стиле, где обнаружил, что она роется в ящиках.

«Эй, бабушка? Могу я спросить тебя кое о чем?»

«О, Канаэ!» воскликнула она, поворачиваясь ко мне лицом. «Я м не знал,а что ты вернулся домой. Как же вовремя. Я подумала, что на поминки ты мог бы надеть…»

«Бабушка, какой сегодня день?» — спросил я, перебивая ее.

«Боже. Чего ты вдруг?»

«Просто скажи мне, пожалуйста».

«Ну, посмотрим… Сегодня четверг, так что, полагаю, 5-е число».

«И это правда? Ты уверена в этом на сто процентов?»

«Да, если я еще не сошла с ума! Но да, я уверена. Могу поклясться на могиле твоего покойного дедушки, если это тебя убедит».

Хорошо. Я знал, что моя бабушка никогда не станет лгать, упомянув имя своего умершего мужа, так что, думаю, это означало, что сегодня действительно было 5 апреля, без сомнения. Я не мог найти никаких веских доказательств обратного, и моя сестра и бабушка казались довольно непреклонными в этом. Может быть здесь, сумасшедшим действительно был я.

«Чувак, что, черт возьми, со мной происходит…?» прошептал я.

Мне казалось, что весь мир рухнул на меня. Сначала я теряю сознание и просыпаюсь совсем в другом месте, потом узнаю, что Акито мертв, а потом мне говорят, что я ошибся с датой на несколько дней…? Это начинало ощущаться не столько как продуманная шутка, сколько как бессмысленный кошмар. Пока я стоял, схватившись руками за голову, бабушка вытащила из ящика комплект черной одежды и протянула мне.

«Вот, тебе следует переодеться в это».

Моя бабушка объяснила мне, что надлежащее похоронное одеяние для детей моего возраста — это просто наша обычная школьная форма. Я, однако, сбежал из дома, поэтому у меня не было с собой своей формы. Она любезно предложила мне вместо нее надеть старую форму моего отца, оставшуюся со времен его учебы в старшей школе Содешима. Это был традиционный полностью черный комплект с воротником-стойкой, и, к моему большому огорчению, она идеально подошла мне. Как только мы все переоделись и были готовы, моя бабушка, Эри и я пошли в общественный центр Содешима, где проходили поминки. Холодный ночной воздух был идеальной температуры, чтобы охладить мой перегретый мозг, а время в пути дало мне возможность попытаться привести в порядок некоторые из моих разрозненных мыслей.

Пока мы шли, я сделал некоторые логические выводы и, в конце концов, убедился в двух объективных фактах. Номер один: сегодня было не 1 апреля, а 5 апреля. Именно на это указывали все улики, включая два отдельных показания, так что у меня не было другого выбора, кроме как принять это как истину. Второе: я совершенно не помнил четырехдневный период с 18:00 до 18:00, с вечера 1 апреля до 18:00 5 апреля. Или, с точки зрения реальных событий, в моих воспоминаниях был огромный разрыв между тем, как я прикоснулся к тому камню у храма в заброшенном парке, и тем, как я сидел на дамбе и разговаривал с островным патрульным. Единственная причина, по которой я знал, что оба события произошли почти ровно в 18:00 была в то, что в обоих случаях я мог слышать шестичасовой бой на заднем плане.

Это означало, что в течение девяноста шести часов мои воспоминания были совершенно пусты. Первое и, возможно, самое рациональное объяснение, которое я смог придумать, заключалось в том, что у меня была какая-то травма головного мозга или нервный срыв. Эпизод амнезии или случай раннего слабоумия. Конечно, я не знал, насколько редко дети моего возраста заболевают последним, но первое было чрезвычайно возможно — это случалось с детьми, которые постоянно получали сотрясение мозга. Я прочитал так много книг с героями, страдающими амнезией, что считал это немного скучным сюжетным ходом, но теперь, когда я столкнулся с возможностью того, что это произошло со мной в реальной жизни? Было чертовски страшно. Мысль о потенциально серьезном повреждении головного мозга в таком юном возрасте меня никак не привлекала.

Единственное другое объяснение, которое я мог придумать, заключалось в том, что это все было каким-то образом связано с тем камнем в маленьком забытом храме, только потому, что я на законных основаниях чувствовал, что мой разум и тело были перенесены в другое место и время в тот момент, когда я коснулся его пальцами. Возможно, просто прикоснувшись к камню, я разозлил бога или духа, заключенного в нем, и попал под какое-то проклятие. Это звучало довольно нелепо, и, возможно, поэтому я предпочел это возможности серьезного повреждения мозга. Однако чтобы не вызвало у меня потерю памяти, мне нужно было выяснить, что произошло за эти четыре дня, и лучший способ сделать это — расспросить окружающих. Я немного пробежала вперед, чтобы догнать сестру, и сравнялась с ее темпом.

«Эй, Эри, могу я тебя кое о чем спросить?»

"…Чего тебе?"

«Знаю, что это прозвучит странно, но много ли времени я провожу дома в последнее время?»

"Хм?" она хмыкнула. «Что это за вопрос такой? Ты лучше меня знаешь».

«Нет, нет, я знаю. Я хотел узнать, считаете ли ты, что я провожу достаточно времени дома или нет. Если это имеет смысл».

Она подозрительно посмотрела на меня, явно не веря этому объяснению. Я сам прекрасно осознавал, что это звучит как довольно надуманный предлог, но я не хотел прямо признаваться, что в моей памяти был четырехдневный пробел, и рисковать тем, что она потенциально заставит меня пойти к врачу. На данный момент все, что я мог сделать, это связать одно неубедительное оправдание с другим. В конце концов, Эри ответила, но не раньше, чем снова повернулась лицом вперед и прервала зрительный контакт.

«В последние несколько дней ты действительно много куда ходили. Одну-две ночи ты даже не приходил домой. Или приходил только после того, как я уже заснула…»

Это была ценная информация. Тот факт, что она отметила, что меня не было «одну или две ночи», говорит мне о том, что я провел, по крайней мере, половину ночей в своей собственной постели, что значит, что я вел не совершенно другой образ жизни. Это все еще оставило несколько вопросов без ответа, поэтому мне нужно было больше информации.

«Ты знаешь, куда я ходил?» спросил я дальше. «Или где я ночевал в те одну или две ночи, когда не вернулся домой?»

«…Это у тебя после Токио что ли? Какие-то бактерии, поедающие мозг в воде, или что-то в этом роде?»

«Хм? Что, черт возьми, это должно означать?»

«Я говорю, что ты ведешь себя странно с тех пор, как попал сюда», — сказала Эри, поворачиваясь, чтобы еще раз посмотреть мне прямо в глаза. «Нормальные люди не задают таких вопросов. Без шуток, я действительно думаю, что тебе следует отправиться в больницу».

«О, да ладно. Теперь ты преувеличиваешь…»

«Нет, не преувеличиваю. С тобой определенно что-то не так. Это очевидно, Канаэ».

Я отвел глаза от ее пронзительного взгляда, пытаясь найти какое-нибудь оправдание. Именно этого я и надеялся избежать — но теперь, когда она уже заподозрила меня, возможно, мне следует признаться и сказать ей всю правду: я пропустил четыре дня жизни. Проблема заключалась в том, что если бы я это сделал, то был вполне реальный шанс, что она затащит меня в больницу или расскажет кому-то, кто мог бы затащить меня туда, и я не хотел волновать бабушку … хотя, может быть, мне действительно нужно было пойти и провериться.

«Тише вы двое, — перебила бабушка. — Мы почти на месте. Будьте почтительнее»

Фух. Спасен её зовом, подумал я про себя, когда мы подошли к общественному центру, где проходили поминки. Это было довольно большое открытое здание размером с небольшой спортивный зал. В обычно пустующем дворе здания выстроилась очередь из взрослых в траурных одеждах. Я мог сказать, что у Эри было еще много чего сказать мне, но она послушно промолчала, как только мы встали в очередь.

Расписавшись в гостевой книге, мы направились внутрь. Как только мы вошли в просторный главный зал, я краем глаза заметил Акари в школьной форме Содешима. Я знал, что она там училась в старшей школе, но в первый раз увидел ее в униформе. Она выглядела гораздо более женственной и утонченной по сравнению с тем, когда я видел ее на дамбе. Я хотел подойти и поздороваться, но она разговаривала с группой взрослых, одетых во все черное; время не казалось подходящим. Я сел рядом с Эри и бабушкой в один из многочисленных рядов металлических складных стульев, а затем посмотрел на алтарь. Увидев лицо Акито там, в рамке, я осознал суровую реальность его смерти так, как я еще не полностью осознал её до того. В конце концов, это был герой моего детства — однажды он даже бросился мне на помощь.

Я учился в третьем классе, и ко мне приставала группа задир младших классов средней школы. Я был напуган и окружен, когда Акито проходил мимо. Несмотря на то, что он был моложе и меньше хулиганов, он бесстрашно прыгнул защищать меня, нанося удары направо и налево, пока дети постарше не разбежались, как испуганные кролики. Я до сих пор помню небольшой разговор с ним сразу после этого:

«В следующий раз я не хочу видеть, как ты стоишь и трясешься», — отругал он меня. «Бесит меня такое. Ты знаешь, что не сделал ничего плохого, и они тоже знают, так что не смей позволять им доставать тебя. Держи голову высоко поднятой».

«Что, если это разозлит их еще больше, и они начнут бить меня…?» ответил я.

«Тогда ты просто хватаешь большой камень, швыряй его прямо им в головы и бежишь со всех ног».

В то время я не мог поверить в дерзость того, что он предлагал, но со временем эти слова стали для меня чем-то вроде личной мантры. Всякий раз, когда я чувствовал себя неловко или боялся, я говорил себе, что, если до этого действительно дойдет, я всегда могу швырнуть камни им в головы и бежать со всех ног. Меня это странным образом успокаивало. Очевидно, я знал, что это не очень похвальный совет, и я никогда не использовал его на практике, но он все же придавал такому тощему маленькому ребенку, как я, уверенность, необходимую ему, чтобы не бояться других людей. Я не знал, как Акито относился ко мне и помнил ли он то наше короткое общение… но я все еще довольно глубоко переживал его утрату и хотел, чтобы он все еще был здесь, с нами.

После благовоний и пения сутры мать Акито встала перед алтарем, чтобы сказать несколько слов прихожанам. Даже издалека я мог видеть, что ее лицо было изможденным и исхудавшим. Ее волосы потеряли свой блеск; ее глаза выглядели несколько пустыми. Она выглядела так, будто могла упасть в любой момент, но Акари стояла рядом с ней, предлагая поддержку, пока она произносила свою речь. Церемония официально завершилась после того, как она закончила свою речь, поэтому мы все встали со своих мест и пошли обратно в вестибюль. Очевидно, ближайшие родственники приготовили небольшие благодарственные подарки для посетителей, поэтому мы втроем выстроились в очередь и медленно подошли к стойке регистрации. Мы ждали своей очереди, когда я услышал, как два человека, которые встали в очередь прямо за нами, довольно резко обменялись мнениями.

«Похоже, они не собираются нас кормить, да? Никаких закусок и прочего…»

«А, чего ты ожидал? У этой бедной женщины сейчас достаточно забот, тем более что она единственная кормилица в семье. В любом случае, ты слышал, какова была причина смерти?»

«Да, острое отравление алкоголем, да? Слышал, вчера пришли результаты вскрытия…»

Алкогольное отравление, ага. Другими словами, он слишком много выпил. Хотя на самом деле, я вспомнил, как узнал на уроках, что в большинстве случаев жертв убивал на самом деле не алкоголь в крови. Они захлебывались собственной рвотой. Я даже не хотел знать подробности; образ звездного спортсмена Содашимы, проводящего так свои последние минуты, был слишком невыносим.

По мере того, как очередь двигалась вперед, наконец, подошел и наш черед. Акари и ее мать лично раздавали благодарственные подарки, поэтому мы выразили им свои соболезнования, а затем я вежливо принял от Акари небольшой подарочный мешочек.

«Вау, посмотри на себя», — тихо прошептала она, осматривая меня с ног до головы, передавая маленький бумажный пакет. «Подожди, а где ты взял форму старшей школы Содешима…?»

"Что? А, это старая папина. Не терпится скорее вернуться домой и снять её, если честно. Она очень плотно облегает шею».

«Ооо, ясно. Хотя на тебе хорошо смотрится… Правда».

Когда она подчеркнула это последнее слово, ее глаза внезапно начали слезиться. Я не был уверен, напомнил ли я ей Акито в его униформе или что-то в этом роде, но я постарался достать свой носовой платок и предложить ей. Хорошо, что моя бабушка уговорила меня взять его с собой.

«Послушай, эм… я знаю, что мы не разговаривали пару лет, но если тебе нужно с кем-то поговорить, ты знаешь, что я рядом», — сказал я, внутренне съёжившись от того, насколько предсказуемыми были мои слова. Акари, казалось, восприняла их как искреннее предложение утешения, поскольку она слабо кивнула, вытирая уголки глаз носовым платком.

За нами в очереди стояли еще люди, поэтому мы попрощались и вышли из здания. Снаружи ночное небо было кристально чистым, а воздух был достаточно холодным, чтобы казалось, что зима еще не совсем покинула нас. Бабушка предложила нам отправиться домой, и мы втроем быстро пошли пешком. Не успели мы пройти и квартала, как сзади послышались приближающиеся шаги. Я обернулся — это была Акари.

"Эй, как жизнь?" спросил я. «О, тебе не нужно возвращать мне платок прямо сейчас, все в порядке».

«Нет, я не с тем, — сказала она, переводя дыхание. — Послушай, эм… Мне нужно тебе кое-что сказать, Канаэ-кун».

"Да?"

«Ага. О том, что происходило с тобой последние четыре дня… Или, наверное, мне следует сказать о том, что произойдет».

Сначала я не имел ни малейшего представления о том, что она пыталась мне сказать. Мгновение спустя до меня дошло, что она что-то знает о «последних четырех днях». Я практически набросился на нее, положив руки ей на плечи.

«Подожди, ты знаешь, что происходит?!» спросил я.

Она удивленно взвизгнула, но я не обратил на это внимания. Только когда я почувствовал, как дрожат ее плечи, и понял, насколько неуместно было с моей стороны так хватать ее. Сразу же пожалев о своем поступке, я убрал руки.

«О, и-извините. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто… не знаю, что происходит, и…» попытался я объяснить.

«Нет, все в порядке… Я понимаю. Я не могу тебе все объяснить прямо здесь и сейчас, так что… — она замолчала, затем сблизила губы, чтобы прошептать мне на ухо: — Встретимся завтра в старом заброшенном парке в пять часов дня. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать».

Она откинула голову назад, и быстро сказала: «Ладно, увидимся завтра», затем развернулась и побежала обратно к общественному центру. Я наблюдал за ней из-за угла, уже чувствуя подозрительный взгляд Эри, прожигающий дыру в моем затылке.

«В чем дело?» спросила она как по сигналу.

« ...я не смог бы сказать тебе, даже если бы и захотел» ответил я. Эй, это была правда. Я добавил себе под нос: «Надеюсь, завтра узнаю».

***

Когда я проснулся на следующее утро, первое, что я увидел, был мой мобильный телефон, лежащий рядом с моей головой. Я взял его и проверил дату и время. Было 8 утра 6го апреля, и я уткнулся лицом в подушку. Время волшебным образом не вернулось в нормальное русло за одну ночь. К моему огорчению, мне начало казаться, что это действительно был не сон.

После того, как мы вернулись домой с поминок прошлым вечером, я быстро закончил все дела, а затем спрятался в своей спальне. Я не пытался получить больше информации от Эри или моей бабушки о последних четырех днях; Я не хотел ещё больше насторожить их, но моя главная причина заключалась в том, что у меня появился проблеск надежды, за который я наконец мог уцепится, благодаря Акари.

«Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать».

Если бы она могла пролить свет на это странное и ужасающее явление, которое происходило со мной, я был бы навеки у нее в долгу. Тем не менее, я понятия не имел, откуда она могла знать о четырехдневном перерыве в моих воспоминаниях, ведь я никому об этом не говорил — и это была не единственная загадка. Было еще несколько гигантских вопросительных знаков, например, почему она сказала мне встретиться с ней в старом заброшенном парке — месте, о существовании которого я даже не подозревал, пока не наткнулся на него после того, как в последний раз разговаривал с ней 1 апреля. Возможно, конечно, она обнаружила его сама, но тогда как она могла быть настолько уверена, что я знаю, где он?

Вещи не складывались, и это начало вызывать у меня головную боль. Однако, учитывая, что я работал со своим мозгом практически без перерыва со вчерашнего дня, это не было неожиданностью. Возможно, мозг может напрячься или растянуться от чрезмерного использования, как и любая другая мышца? Это была самая веская причина снова заснуть, чтобы мой мозг мог получить столь необходимый отдых.

Я снова проснулся где-то около полудня и съел легкий обед с бабушкой. Она сказала мне, что Эри уехала на материк с другом на день, что стало некоторым облегчением. Она откровенно подозревала меня еще со вчерашнего вечера, и я не хотел попасть в ловушку еще одного сценария допроса с ней. Однако я понял, что все ее любопытство было вызвано тем, что она беспокоилась обо мне. Я сам дал ей повод для беспокойства.

Когда мы закончили есть, бабушка спросила, могу ли я ей кое с чем помочь.

«Я собиралась реорганизовать чердак, — объяснила она, — но там так много беспорядка и так много тяжелых коробок, что я все откладывала. Такой сильный молодой человек, как ты, был бы мне как раз тем помощником, в котором я нуждаюсь».

У меня было еще много времени до встречи с Акари, поэтому я согласился помочь. Я воспользовался небольшой лестницей, которая была у нас на складе, чтобы подняться на чердак. Благодаря освещению от единственной оголенной лампочки, я увидел, что по заплесневелому помещению была разбросана куча картонных коробок, и каждая выглядела чертовски тяжелой. Я начал одну за другой стаскивать коробки, которые просила моя бабушка. Вскоре я вспотел, как свинья; через некоторое время я даже случайно опрокинул целую коробку и рассыпал ее содержимое по всему чердачному полу. Она была заполнена учебниками и другими справочными материалами.

«Должно быть, папины», — сказал я себе, увидев, что все они связаны с ИТ. Мой отец работал программистом в Токио, и, судя по количеству сделанных им заметок на полях, я предположил, что они, вероятно, были сделаны в его студенческие годы. Я взял блокнот, лежавший у моих ног, и пролистал его. Каждая страница сверху донизу была заполнена методичными, но торопливыми заметками, сделанными его фирменным угловатым почерком. При попытке прочесть глаза заболели. Я уже собирался закрыть блокнот и положить его обратно в коробку, когда мое внимание привлекло одно-единственное слово, обведенное красной ручкой. Похоже, это был технический вычислительный термин, для которого он написал определение ниже.

ОТКАТ

Процесс восстановления базы данных или программы до ранее определенного состояния, обычно в ответ на какую-либо критическую ошибку. Полезно для восстановления данных и настроек, которые были потеряны или повреждены из-за ошибок пользователя или сбоя системы.

«Откат, да…» сказал я, позволив слову задержаться у меня на губах на некоторое время. У него было довольно крутое звучание, хотя, если я не решу пойти в ИТ, у меня было предчувствие, что у меня никогда не будет реального шанса его использовать. Я закрыл блокнот и положил его обратно в коробку.

***

К тому времени, когда я бежал по заброшенной части города, у меня оставалось всего несколько минут до пяти часов. Помощь моей бабушке в реорганизации заняла гораздо больше времени, чем я ожидал, и теперь я рисковал опоздать на встречу с Акари. Я бежал так быстро, как только мог, по похожему на лабиринт району, время от времени спотыкаясь о выбоины и неровности земли. Выход на узкий переулок появился вскоре после 17:00. Наконец, сбавив темп до бега, я попытался отдышаться, когда вошел в периметр парка.

Там, под цветущей вишней, стояла юная девушка в униформе старшей школы Содешима. Она щурилась и смотрела на дождь из падающих лепестков, падающих на землю, как будто она купалась в них. Я сразу понял, что это Акари Хошина, девушка, с которой я обещал встретиться здесь, и все же я не мог заставить себя окликнуть ее. Это было такое захватывающее дух зрелище, что я совершенно забыл о своей цели и мог только стоять там, завороженный красотой. Поэтому, когда Акари наконец заметила мое присутствие и мы встретились взглядами, я заколебался.

"Привет! Давно ты там стоишь?! Почему не дал мне знать, что уже пришел!» — сказала она, неловко смеясь.

«Д-да, извини за это. Я просто увлекся, глядя на…»

Я едва остановился перед тем, как сказать «тебя». Я никак не мог произнести такую дрянную реплику, не прозвучав при этом как жутко.

«Извини, что? Тебе было весело смотреть на что?» спросила она, побуждая меня закончить свою мысль, в то время как она наклонила голову в жеманной, дразнящей манере. Я должен был придумать какой-то способ спастись, и быстро. Я смотрел, э-э… э-э…

«О, нет, я… я увлеся, рассматривая старые фотоальбомы с бабушкой, и потерял счет времени. Вот почему я немного опоздал… Прости».

Поздравляю, Канаэ. Это был самый убогий сейв в истории человечества.

«…Ой. Попался. Нет, не беспокойся об этом. Ну, что ты опоздал всего на пару минут, если что» сказала Акари с теплой улыбкой, но я услышал в ее голосе легкую нотку разочарования. Может быть, она на самом деле надеялась, что я скажу, что мне было приятно смотреть на нее…? Пфф, ага, конечно. Мне наверняка показалось.

Акари предложила сесть, и я сел у ствола дерева. Поправив юбку, Акари села прямо рядом со мной, достаточно близко, чтобы наши колени практически соприкасались. Я уже немного смутился. Нуждаясь в том, чтобы восстановить самообладание, и быстро, я прочистил горло и сразу перешел к сути дела.

«Значит, прошлым вечером ты говорила, что можешь рассказать мне все, что я хочу знать? Хочешь уточнить, о чем ты?» спросил я.

«Да, в общем, как… Тьфу, с чего бы мне вообще начать? Может быть, было бы проще, если бы ты сначала задал мне несколько вопросов?» предложила она.

«Ты хочешь, чтобы я задал вопрос? Х-хорошо, эм...»

У меня был миллион вопросов, которые я хотел задать ей. Но теперь, когда она поставила меня в тупик, я не мог придумать ни одного. Я все еще хотел спросить ее, почему она выбрала этот парк в качестве места нашей встречи, и о последних четырех днях в целом, но какие еще вопросы у меня были к ней? Посмотрим, эм…

«Почему ты сегодня снова в своей форме?»

«Ахаха… Серьезно? Это самый насущный вопрос, который сейчас у тебя на уме? Боже, ты, должно быть, действительно любишь эти штуки, а?» дразнила она, открывая воротник, чтобы показать его.

«Н-нет, глупышка. Я, э-э, понимаешь… хотел сначала избавиться от простых вопросов…»

Эта девушка сегодня действительно выбивала меня из колеи, и я точно знал, почему. Все дело было в ее манерах — все они были гораздо женственнее и кокетливее, чем я привык видеть в ней. Как будто каждая мелочь, которую она делала, так или иначе трогала струны моего сердца. Акари весело улыбнулась, а затем небрежно предложила реальный ответ на мой вопрос.

«Сегодня я снова надела её, потому что только что вернулась с похорон. И в отличие от поминок прошлой ночью, для этого нам пришлось отправиться на материк. У меня не было времени переодеться после того, как мы вернулись домой, поэтому я пришла сюда в той же одежде».

«Ах. Понимаю…»

Если бы я был в более рациональном состоянии ума, я бы догадался об этом. Было вполне нормально проводить панихиду на следующий день после поминок. Я внутренне упрекнул себя за то, что не подумал дважды, прежде чем задавать глупые вопросы, а затем перешел к следующему в моем списке.

«Хорошо, я понял. Тогда идем дальше: почему ты решила, что я знаю об этом парке?»

«Ну, потому что ты сам показал мне его». «Что? Когда это было? Я совсем этого не помню». «Да, конечно, не помнишь. Потому что для тебя это еще не произошло. Но произойдет». "…Что это должно означать?" — спросил я, совершенно не в силах понять, к чему она клонит. Ее лицо стало убийственно серьезным. «Ты раньше слышал фразу «квантовый скачок», верно?» Это застало меня врасплох. Она употребила немного терминологии прямо из одного из моих любимых научно-фантастических романов. «Да, это типо… путешествие во времени, верно?» "Верно" "Хорошо. Так… и что насчет этого?» Акари посмотрела мне прямо в глаза и прямо сказала: «Вот что с тобой происходит, Канаэ-кун. Ты совершил прыжок во времени». "…Хм?" Сначала я не мог уложить услышанное в голове. Не то чтобы кто-нибудь на моем месте мог услышать «Эй, ты только что совершил путешествие во времени» и тут же воскликнуть: «О, это все объясняет!» Тем не менее, я мог, по крайней мере, сказать, что Акари не шутила. Мысль о том, что она вытащит меня в безлюдный парк сразу после смерти ее единственного брата — ради того, чтобы накормить меня большой жирной ложью, — была еще более немыслимой, чем правда. «Я знаю, это звучит безумно» продолжала она. «Я прекрасно это понимаю. Мне тоже было трудно это усвоить. Но сейчас мне нужно, чтобы ты меня выслушал». Ей было трудно усвоить? Она тоже путешествовала во времени? С каждой минутой я все больше и больше запутывался, но мне нужна была вся информация, которую я мог получить. Не мешало бы для начала послушать, что она скажет. «…Хорошо. Давай послушаем» согласился я. Ее серьезное выражение, наконец, немного смягчилось. "Хорошо. Предупреждаю заранее: все будет довольно запутанно. Я постараюсь как можно проще». "Понятно. Спасибо." «Хорошо, поэтому, чтобы убедиться, что мы здесь на одной волне, главное, что ты хочешь знать прямо сейчас, это почему ты не помнишь период времени с 6 часов вечера 1 апреля до 18:00 5го апреля, верно?» « Д-да, именно так!» Я хотел спросить ее, откуда, черт возьми, она это знала, но казалось, что ей еще есть что сказать, поэтому я мысленно отложил свои вопросы на потом. «Ну, причина этого, — объяснила она, — в том, что твое сознание совершило квантовый скачок между этими двумя моментами времени. Следишь за мыслью?" «Мое… сознание? Не все мое тело?» "Правильно. Тут все не как в тех старых мультфильмах. Ты не попал случайно в машину времени и не был физически отправлен в будущее или что-то в этом роде. Только твой разум совершил прыжок… по крайней мере, так мне было сказано». Я чувствовал приближение мигрени. Это то, что ей "было сказано"? Как я должен был поверить ей, если она говорила от чужого лица? «Извини, кто тебе это «сказал»?» с сомнением спросил я. «Да, как я уже говорила… На самом деле, нет. Вернемся к этому позже. А пока мне, вероятно, следует попытаться не сбиться с пути и объяснять все по порядку». Что-то меня не устраивало в том, как она, казалось, танцевала вокруг определенных тем, но я решил держать рот на замке и позволить ей продолжать. «Итак, я объяснила, как ты попал в свое нынешнее затруднительное положение. Теперь я объясню, что произойдет с тобой в будущем. Эта часть очень важна, так что слушай внимательно» подчеркнула она, и я кивнул. «Хорошо, так вот как это будет происходить: ты собираешься заново пережить последние четыре дня, один за другим, в обратном порядке». «Гм. Как это работает?» «Подумай об этом так: через каждые 24 часа тебя будут отправлять назад во времени на 48 часов. Вроде как шаг вперед, два шага назад. О, и это всегда будет происходить в 6 часов вечера. Ты будешь повторять этот процесс, пока не заполнишь весь четырехдневный пробел в своих воспоминаниях». « …Прости, я думаю, я потерял нить повествования. Тут не отвлечешься, все …» «Да, это довольно сложно объяснить словами… Вот, дай мне одну секунду». Акари подняла с земли тонкую ветку и очистила большой участок земли. Затем, используя ветку она написала 14/4 (18.00) и нарисовала длинную стрелку, указывающую вниз от нее. В конце она написала 4/5 (18:00), а затем использовала ветку, чтобы указать на стрелку, объясняя: «Итак, скажем, это представляет собой первоначальный квантовый скачок, который ты совершил, верно? Ты переместился вперед с шести часов 1-го числа до шести часов 5-го числа. Догоняешь?» «Да, и именно поэтому я ничего не помню о последних четырех днях… Продолжай». Оттуда Акари провела стрелку вправо, где она написала 4/6 (18.00), затем опустила ветку и вытащила свой мобильный телефон. «Хорошо, сейчас 6 апреля, и примерно через тридцать минут будет шесть часов… а оттуда тебя вернут к шести часам 4го апреля». Акари продолжила набрасывать остальную часть диаграммы, повторяя схему «на один день вперед, на два дня назад» еще несколько раз, пока не проделала весь путь до шести часов 1 апреля, а затем закончила одной последней горизонтальной линией от 1/4 (18:00) до 2/4 (18:00). «Итак, вот так» сказала Акари, снова опуская ветку на землю. «Вот что я имела в виду, когда сказала, что ты будешь переживать последние четыре дня в обратном порядке. Мы называем это феноменом «отката». "…Стой. Откатом?» До этого этапа я довольно хорошо понимал процесс, по крайней мере, в общих чертах, но чем больше я слышал объяснений Акари, тем труднее в это становилось верить. Каждый вопрос, на который она отвечала, только поднимал в моей голове еще два-три вопроса.

«Итак, ууух. Очевидно, у меня много вопросов» начал я. «Но я думаю, для начала такой: почему в шесть часов? Нет, что более важно, как я вообще оказался вовлеченным в этот странный «феномен»?»

«Я не могу сказать наверняка… но мне сказали, что это могло быть как-то связано с тем, что ты прикоснулся к камню внутри этого храма. Так случилось, что это было в шесть часов — я не думаю, что время имеет какое-то особое значение».

«О… Верно, храм…»

Я совсем забыл об этом, если честно. Я встал и пошел еще раз заглянуть в маленькую святыню с другой стороны большого вишневого дерева. Огромный камень с расщелиной посередине все еще был там, где я его помнил. Он остался на месте.

«Но я не понимаю» сказал я. «Как прикосновение к дурацкому камню могло вызвать все эти сверхъестественные вещи? Я имею в виду, даже если бы у него были какие-то «магические силы», скажем… это переживание каждого дня в обратном порядке слишком специфично. Что-то тут не сходится».

« …Ну, это моя личная теория, — сказала Акари, встав рядом со мной, — но помнишь ли ты то время в начальной школе, когда нас взяли на экскурсию к большому храму на острове, чтобы узнать больше об истории Содешимы?»

«О да… кажется, помню».

Это было где-то в четвертом или пятом классе. Они привели весь класс в храм Содешима и позволили местному синтоистскому священнику учить нас в течение дня. Я до сих пор отчетливо помню, какими холодными были деревянные полы, на которых нас заставляли сидеть.

«Хорошо, назови меня сумасшедшей, но разве они не упоминали что-то о том, как буддийские монахи совершали паломничества в Содешиму в старые времена, чтобы пройти какое-то испытание…?»

«Лично я этого совсем не помню, но… Ты хочешь сказать, что я мог случайно навлечь на себя какое-то древнее «испытание»?»

«Я имею в виду, что это не более безумно, чем любое другое объяснение, которое мы придумали, не так ли…?»

Ладно, теперь это становится смешным.

«И в чем, черт возьми, меня испытывают, а? И кто? Это не имеет никакого смысла. Другое дело… Откуда ты все это знаешь, Акари? Об Откате и о том, как я прикоснулся к камню в храме… Я никому об этом не говорил, так откуда ты можешь знать?»

Я чувствовал, что мой тон становится все более и более нетерпеливым, поскольку вопросы продолжали накапливаться один за другим. Столкнувшись с моим разочарованием, Акари просто посмотрела на меня — нежно, с намеком на искреннее сочувствие в глазах — как будто я здесь нуждался в соболезнованиях.

«Я слышала это от тебя, Канаэ-кун» сказала она.

"От меня?".

"Мм. Все, что я тебе сегодня здесь рассказала ты сам мне объяснил. В прошлом, которого ты еще не испытал».

Ее слова были размеренными и медленными, словно для того, чтобы убедиться, что каждый слог попадет в цель. Я закрыл глаза, потер переносицу и испустил долгий, протяжный вздох.

«Извини, мне нужно время, чтобы все обдумать…»

***

После всей этой изнурительной умственной гимнастики я почувствовал, что мне нужна сигарета, а я никогда в жизни не курил. Я изо всех сил старался полностью переварить все, что мне рассказала Акари. Все это по-прежнему было трудно проглотить, но мне нужно было откусывать по кусочку за раз.

Феномен «отката», да?

Я, конечно, был знаком с этим термином, так как выучил его сегодня утром из одной из старых папиных тетрадей. Очевидно, это был компьютерный термин, но он казался странным образом подходящим для концепции отправки в прошлое, в предыдущие моменты времени. Акари утверждала, что это я объяснил ей все это, что, по-видимому, означало, что я придумал название для явления. В этом все еще было много аспектов, которые я не мог полностью осознать, но теперь я, наконец, почувствовал, что сделал достаточно умственной организации, чтобы высвободить часть вычислительной мощности моего мозга.

«Извини, — сказал я, — но я должен быть честным: у меня большие проблемы с тем, чтобы смириться со всей идеей квантового скачка, и твоим утверждением, что это я рассказал тебе все это. С другой стороны, я знаю, что ты никогда бы не стала лгать о чем-то подобном, поэтому я сделаю все возможное, чтобы поверить тебе на слово».

"Спасибо. Я очень ценю это» улыбнулась она. Ее теплое выражение лица успокоило меня.

«…Блин, давай поговорим о неудачном выборе времени, да? В ту же неделю, когда я вернулся в город, мы погружаемся в какую-то потустороннюю чепуху. Не говоря уже о том, что ты, должно быть, и так достаточно занята, учитывая похороны твоего брата и все такое…»

Я замолчал, потому что именно в этот момент последний фрагмент встал на место в моей голове.

Феномен Отката.

Смерть Акито.

Подумай об этом, Канаэ — если ты уже собираешься вернуться в прошлое, тогда…

« …Эй, э-э, Акари?» спросил я. «Напомни мне, когда именно скончался Акито?»

«Где-то между полуночью и двумя часами ночи 2 апреля», — сказала она как ни в чем не бывало, словно предвкушая этот вопрос. «По крайней мере, так показало вскрытие».

Хорошо, где-то между 12:00 и 2:00 второго числа. Понятно.

Акари заявила, что я собираюсь пережить все заново с 18:00. с 18:00 1-го до 5-го — и смерть Акито как раз пришлась на этот период. Если предположить, что Акари не ошиблась ни в чем, это представляло очень интересную возможность.

«Значит ли это, что мы можем предотвратить смерть Акито…?» спросил я.

« …Конечно» ответила она. Затем она на мгновение посмотрела себе под ноги, задумчиво сморщив лицо, прежде чем поднять взгляд и посмотреть мне прямо в глаза. «Канаэ-кун, я… я хочу, чтобы ты спас моего брата».

В её словах было столько кристально чистой убежденности, что это застало меня врасплох и поставило в неловкое положение. Имейте в виду, что я все еще был только наполовину убежден, что все эти штуки с Откатом вообще возможны… Черт, может быть, даже на двадцать процентов не убежден. Трудно было сразу вскочить и сказать: «Конечно, я спасу ради тебя жизнь твоего брата!» когда у меня еще было так много вопросов без ответов. Но я также не мог заставить себя сказать «нет». Было это правдой или нет, но я не мог оставить Акари в беде в трудную минуту. Я должен был поверить в искренность, которую увидел на ее лице.

«…Хорошо. Я сделаю все, что смогу» сказал я, наконец. Акари утвердительно кивнула.

«Хорошо, я сказала тебе примерное время смерти — между полуночью и 2 часами ночи 2-го числа. Он умер от отравления алкоголем, а его тело нашли на пустыре за старой табачной лавкой».

Во всей Содешиме была только одна табачная лавка. Это было маленькое захудалое место в узком переулке, и я точно знал, где оно находится.

«Что там делал Акито? Ты знаешь?» спросил я.

«Полиция подумала, что он, возможно, «справлял нужду» на пустыре. Думаю, они нашли какие-то следы поблизости, подтверждающие эту теорию…

Ну, должно быть, это был неудобный вопрос для нее. Мне было как-то неловко спрашивать. Тем не менее, если она была права насчет всех этих вещей с Откатом, то спасти жизнь Акито не должно быть очень сложно. Все, что мне нужно было сделать, это убедиться, что он не станет пить алкоголь в тот день. Эй, даже если бы я не смог этого сделать, я точно знал, где он будет и когда. Теперь, когда я подумал об этом, я на самом деле так и не отплатил ему за то, что он спас меня от тех хулиганов в тот день… что давало прекрасную возможность сделать это. Прямо сейчас я был единственным, кто мог спасти жизнь Акито.

«Хорошо, Канаэ-кун. Уже почти время» сказала Акари, глядя на свой телефон. Я последовал её примеру и проверил свой собственный. Было 5:57; если Акари была права, следующий Откат произойдет через три короткие минуты.

«Посмотрим… Так ты сказала, что теперь меня отправят обратно в шесть часов 4 апреля?»

"Ага. Скорее всего."

"Скорее всего?!"

«Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, Канаэ-кун. У меня нет никаких доказательств этого. Я знаю только то, что ты сам мне сказал, как я и сказала».

«Верно… Что ж, достаточно честно» смягчился я. Я понимал, что если я стану давить на неё по этому поводу, это не принесет пользы ни нам, ни другим.

«…Тем не менее, я могу сказать тебе прямо сейчас, что Откаты случаются. По крайней мере, ты дал мне более чем достаточно оснований полагать, что это так» сказала Акари. Ее голос был настолько серьезным, насколько это возможно.

Как раз в этот момент поднялся ветер. Через несколько тревожных мгновений он послал облако лепестков вишневого цвета по спирали по небу, как калейдоскоп крошечных бабочек. Закрученный узор пастельно-розовых цветов красиво сиял на фоне янтарного вечернего неба. В этом не было никаких сомнений — это должны были быть самые великолепные цветы на всем острове. Я стоял там некоторое время, глядя на них в состоянии дзен, пока не услышал что-то вроде рыданий рядом со мной. Я повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, как Акари закрыла лицо руками, ее плечи дрожали. Звук тихого плача вырвался из-под ее пальцев. Не похоже, чтобы она плакала — но, она плакала. И на этот раз было совершенно очевидно, что это не слезы аллергии на пыльцу.

«А-Акари? Ты в порядке? Что-то не так?"

«Хккх… Н-нет, я… я просто…»

«Ч-что на тебя вдруг нашло?..»

И все же, прежде чем я успел узнать причину ее слез, нас прервал шестичасовой бой. Скорбные стартовые ноты «Зеленых рукавов» объявили нам и о том, что время пришло, и тревога моя усилилась.

« …Послушай, Канаэ-кун…» сказала Акари, практически выдавливая слова, и подняла взъерошенное, залитое слезами лицо, чтобы непоколебимо посмотреть мне в глаза. «Я доверяю тебе. Так что, пожалуйста... Позаботься обо мне, хорошо? Остальное зависит от…»