Довести его до белого каления
Взгляд Юнь Муханя замер на руке Юнь Цяньюэ, которой она прикрывала рот. Ладонь была маленькой и белоснежной, словно кусок чистейшего нефрита. Он слегка поднял взгляд и увидел, как ее зрачки так и бегают — в них читалась необычайная живость. В чертах лица больше не было прежней угрюмости, напротив, во взгляде светился ясный, благородный ум. Молодой человек невольно прищурился.
— Ну хватит, не смотри на меня так, пугаешь прямо. Обещаю, я больше ни слова не скажу и ни о чем не буду спрашивать, — Юнь Цяньюэ отступила на шаг, не понимая, что она сделала не так и почему брат так пристально ее разглядывает. Стало как-то не по себе.
Юнь Мухань отвел взгляд и указал на следующее имя. Его голос звучал так же ровно, как и прежде:
— Это Юйчжо.
Юнь Цяньюэ, все еще прижимая ладонь ко рту, понимающе закивала. Юйчжо — это ведь старшая служанка при старом князе!
— Это Линь Шу.
«Кто такой Линь Шу?» — подумала Юнь Цяньюэ. Раз его имя стоит в начале списка, значит, в поместье он человек не последний.
— Он — личный помощник отца, — нехотя пояснил Юнь Мухань.
Юнь Цяньюэ издала понимающее «о-о». Оказывается, это доверенное лицо князя. С ним она, кажется, еще не встречалась.
— А это Люй Чжи.
«Это еще кто?» — на лице Юнь Цяньюэ снова отразилось полное недоумение.
— Люй Чжи — личная шимо отца, — добавил Мухань.
«Шимо — это должность такая?» — Юнь Цяньюэ продолжала вопросительно смотреть на брата.
Наконец на бесстрастном лице Юнь Муханя проступило явное бессилие:
— Я начинаю сомневаться, жила ли ты вообще в этом доме все эти годы. Как можно не знать людей в поместье и не понимать, кто такая шимо?
Юнь Цяньюэ что-то невнятно промычала сквозь ладонь.
— Я не запрещал тебе говорить! — Юнь Мухань был в шаге от того, чтобы закатить глаза.
«Ну вот, на его постном лице наконец-то появились эмоции! Это моя заслуга!» — довольно подумала Юнь Цяньюэ. Она убрала руку и тут же принялась оправдываться:
— Ты же знаешь, все эти годы я только и делала, что носилась за наследным принцем! Мне не было дела до чего-то другого! С отцом мы не близки, так что нет ничего удивительного в том, что я не знакома с его окружением. В поместье столько слуг, как я могу упомнить все имена? Я даже людей в собственном дворе еще не всех признаю!
Юнь Мухань окончательно лишился дара речи. Видя его полное поражение, Юнь Цяньюэ торжествовала про себя: «Что, съел? Нечем крыть?»
— В твоих словах есть доля истины, это мое упущение, — Юнь Мухань снова сосредоточился на листе бумаги и продолжил объяснение: — Шимо — это девушка, которая прислуживает отцу в кабинете: готовит тушь и бумагу, следит за порядком во время его занятий письмом.
— Постельная служанка? — выпалила Юнь Цяньюэ первое, что пришло на ум. Она знала, что у господ в древности часто были служанки для интимных услуг, и подозрительно прищурилась на брата: — А у тебя тоже есть шимо?
Лицо Юнь Муханя мгновенно потемнело.
— У меня нет никаких постельных служанок!
— О-о! — кивнула Юнь Цяньюэ. — Значит, есть наложницы? У меня уже есть невестки? Старшая невестка? Младшая невестка?
— У меня нет наложниц, и я еще не женат, откуда у тебя возьмутся невестки? — кажется, Юнь Мухань уже начал скрипеть зубами.
— А, ну тогда у тебя есть шимо? Раз шимо — это не наложница, тогда кто она? Та, кто греет постель? — не унималась девушка.
Юнь Мухань резко обернулся и впился в нее яростным взглядом.
Юнь Цяньюэ испуганно отпрянула и, видя его гнев, затараторила:
— Ладно-ладно, не буду больше спрашивать! Мне все равно, кто у тебя есть! Больше ни одного вопроса!
Юнь Мухань долго сверлил ее взглядом, затем глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и холодно произнес:
— У меня никого нет. И шимо тоже. Шимо — это девушка, которая следит за книгами и письменными принадлежностями в кабинете отца, помогает ему разбираться с докладами и документами. Она не имеет ничего общего с супругами, наложницами или постельными служанками. Ее можно назвать женским эквивалентом личного помощника.
— А-а! — Юнь Цяньюэ осенило. Значит, секретарша! Должно быть, эта Люй Чжи — девица весьма образованная, раз служит шимо у самого князя. Она с любопытством посмотрела на брата: — Раз это такая полезная должность, почему же у тебя ее нет?
— Не нуждаюсь, — коротко бросил он. — Продолжим.
«Ну, не нуждаешься — и ладно, чего кипятиться», — Юнь Цяньюэ благоразумно прикусила язык.
Юнь Мухань снова указал на имена в списке:
— Это Хунмэй, это Хайтан — две личные служанки третьей наложницы, они заведуют всем ее бытом. Это тетя Гуань, она пришла в дом вместе с третьей наложницей как часть приданого. Это Цуй-эр, служанка второго ранга, она следит за мелкими делами во дворе третьей наложницы. Это Ли-эр, служанка третьего ранга, она отвечает за стирку...
Юнь Мухань перечислял имена одно за другим, давая краткие пояснения.
Юнь Цяньюэ смотрела на него с восхищением и, когда он сделал паузу, спросила:
— Брат, ты просто невероятен! Ты что, целыми днями только и делаешь, что следишь за третьей наложницей? Знаешь даже имя малявки, которая у нее стирает. Она такая красавица? Или, может, у нее во дворе все служанки — писаные красавицы?
Юнь Мухань снова поднял на нее взгляд. На этот раз не только лицо его было черным от гнева, но и глаза потемнели. Ледяным тоном он процедил:
— Юнь Цяньюэ!
— Я! — Юнь Цяньюэ вздрогнула и тут же вытянулась в струнку.
— Чтобы управлять поместьем, ты должна знать, сколько в нем людей, сколько их в каждом дворе и чем каждый из них занимается. Иначе как ты вообще собираешься всем заправлять? — сурово выговорил Юнь Мухань. — Третья и пятая наложницы — самые любимые наложницы отца после наложницы Фэн. Ты обязана знать, что происходит в их дворах и кто там служит.
— А-а! Вот оно что. Теперь понятно, почему ты так хорошо осведомлен! — Юнь Цяньюэ почувствовала, что подозревать такого красавца в подглядывании за наложницами было некрасиво с ее стороны, и решила покаяться. Но все же не удержалась: — Это действительно важно для управления домом, но я одного не пойму: раз ты и так все это знаешь и во всем разбираешься, зачем ты меня мучаешь? Взял бы да и сам управлял делами!
— Я — мужчина, как я могу лезть в дела заднего двора?! — Юнь Мухань, казалось, был на грани взрыва.
— Мужчины тоже могут управлять домом! Посмотри на дядю Мэна, он ведь главный управляющий в нашем поместье! — Юнь Цяньюэ почуяла шанс избавиться от этой нудной учебы. Она подскочила к брату, схватила его за рукав и с сияющими глазами затараторила: — Брат, учить все это так сложно, я все равно не справлюсь! Давай ты сам будешь всем заправлять, а? Ты ведь молодой господин, все это поместье со временем отойдет тебе. Если ты сейчас возьмешь управление в свои руки, то к тому времени, как твоя будущая жена переступит порог дома, все будет идеально. А если ты сейчас потратишь столько сил на меня, толку будет мало — я ведь все равно скоро выйду замуж и уйду из дома. Зачем тебе так мучиться, брать отпуск у императора, тратить время, ты ведь мог бы...
— Ты закончила? А теперь немедленно отпусти мой рукав! — голос Юнь Муханя напомнил грохот обрушившегося ледника. Холод его тона пробирал до костей.
Юнь Цяньюэ вздрогнула, но руку не убрала.
— Брат, ты же знаешь, что я не создана для этого! Давай не будем, а? От этих дел люди стареют на глазах, я еще учиться не начала, а уже чувствую себя на пару лет старше. Если я реально стану хозяйкой, то проживу на несколько лет меньше! Пойди к дедушке и отцу, скажи, что ты сам будешь всем заниматься — так будет лучше для всех. Кстати, а ты уже помолвлен? Кто эта барышня? Она умеет управлять поместьем? Если да, то я прямо сейчас за ней сбегаю, пусть начинает практиковаться у нас. А если не умеет — вот ты ее и научишь, она...
— Замолчи! — внезапно рявкнул Юнь Мухань. Он с силой вырвал свой рукав, одарил сестру ледяным взглядом и стремительно направился к выходу. Его зеленые одежды развевались на ходу, словно ведомые ветром; не успела она опомниться, как он распахнул дверь и вылетел из павильона Нежной луны. Казалось, даже после его ухода в воздухе еще долго висела прохлада.
«Это называется "разозлился до белого каления"?»
Юнь Цяньюэ смотрела на колышущуюся жемчужную занавеску в дверях — та все еще звенела, словно свидетельствуя о крайней степени гнева ушедшего. Девушка моргнула раз, другой... и вдруг залилась звонким смехом!
Ее хохот разносился по всему дому, заставляя занавески звенеть еще громче.
— Юная госпожа? Что вы такого сделали, что молодой господин так разозлился и ушел? — первой в комнату вбежала побледневшая Цайлянь.
— Ох, барышня, эта служанка видела молодого господина — его лицо было чернее сажи! Такого еще никогда не случалось, — взволнованно добавила няня Чжао, заходя следом.
— И то верно, молодой господин по дороге даже две орхидеи во дворе растоптал! Видно, от злости и дороги не разбирал, — вставила Тинсюэ.
— А ведь это были отборные нефритовые орхидеи, — поддакнула Тинъюй.
Юнь Цяньюэ никак не могла остановиться, ее душил смех,и чем больше вспоминала — тем смешнее становилось. Наконец, едва переведя дух, она вытерла выступившие слезы и махнула рукой:
— Ничего страшного, брат просто пошел искать будущую невестку, чтобы она вместо меня управляла поместьем. Не обращайте внимания. — Она сладко потянулась и с облегчением выдохнула: — Наконец-то мучения кончились! Красота!
— Кто сказал, что кончились? Продолжаем! — внезапно раздался у дверей знакомый холодный, как лед, голос.
Руки Юнь Цяньюэ так и застыли в воздухе. Она резко обернулась и увидела Юнь Муханя — с почерневшим лицом он стоял в дверях и сверлил ее ледяным взглядом.
В этот миг ей показалось, что над ее головой пролетает стая ворон — огромная и мрачная...