Ни за что не возьму это на себя
Юнь Цяньюэ проспала этот раз без малого двое суток подряд. Наконец она очнулась — от голода.
Едва открыв глаза, она увидела, что Цайлянь, две молодые служанки и одна няня стоят у постели с выражением глубокой тревоги на лицах. Заметив, что она очнулась, присутствующие просияли, едва не разрыдавшись от облегчения. Цайлянь и вовсе бросилась к ней и крепко обняла:
— Госпожа, вы до смерти напугали эту служанку! Наконец-то вы очнулись!
— Что это с вами со всеми? Что случилось? — Цяньюэ переводила взгляд с Цайлянь на остальных. По их виду казалось, будто она только что восстала из мертвых. Подумаешь, всего лишь поспала. Впрочем, сон выдался на редкость сладким: последние годы она крутилась как белка в колесе, каждый день работая словно машина, не знающая отдыха. И только сейчас она наконец по-настоящему отдохнула.
— Вы еще спрашиваете! Вы проспали слишком долго — целых два дня и две ночи. Эта рабыня так перепугалась, что хотела уже бежать к старому князю, но едва вышла со двора, как встретила молодого господина. Он зашел навестить вас и, осмотрев, сказал, что вы просто крепко спите и опасности нет. Только тогда я успокоилась, — Цайлянь отпустила госпожу, но продолжала ворчать: — Юная госпожа, вы уж слишком горазды спать.
— Молодой господин? Какой молодой господин? — Юнь Цяньюэ не сразу сообразила, о ком речь.
— Госпожа, вы и правда совсем сонная. Кто еще это может быть? Конечно же наш молодой господин! Или вы думали о господине Цзине? Но он в эти два дня в поместье не заглядывал, — тут же пояснила Цайлянь.
— А, это мой старший брат! — догадалась девушка.
— Да, это брат госпожи, — улыбнулась служанка.
— А он мне родной брат? — нахмурилась Юнь Цяньюэ. Она вспомнила того юношу, которого видела в Императорском Дворце лишь мельком — он тогда замолвил за нее слово, и после возвращения в поместье она его больше не видела.
— Ох, госпожа, похоже, вы голову во сне потеряли. Молодой господин — родной сын главной жены, а вы ее родная дочь. Он на три года старше вас, ему сейчас восемнадцать, а вам на три года меньше — пятнадцать. Главная госпожа скончалась от болезни через два года после вашего рождения. Молодой господин — ваш единственный по-настоящему близкий человек, не считая старого князя и господина. Как же он может не быть вашим братом? — Цайлянь протянула руку и коснулась лба Юнь Цяньюэ, в ее глазах читалась тревога: неужели та действительно помутилась рассудком от долгого сна?
Значит, и впрямь родной брат. Ему всего восемнадцать, а этому телу — пятнадцать...
Юнь Цяньюэ подумала, что она в выигрыше: мало что живет заново, так еще и стала моложе. Отстранив руку Цайлянь, она скривила губы:
— Разумеется, я знаю, что он мой родной брат. Но где это видано, чтобы родной брат не навещал сестру, когда с ней случается беда? Много ли проку от такого родственника?
Цайлянь тут же прикусила язык.
Стоявшая рядом няня Чжао не выдержала и вмешалась, мягко увещевая:
— Госпожа, не вините молодого господина за холодность. Дело в том, что десять лет назад его постигло великое несчастье. Когда его спасли и вернули, он пролежал без сознания целых три месяца, а очнувшись, стал ко всем равнодушен. Даже со старым князем и господином он не особенно близок. Тогда старшие скрыли это от вас, ведь вам было всего пять лет. Вы ничего не знали и решили, что молодой господин вас больше не любит.
— Вот оно как, — вздохнула Юнь Цяньюэ. Несчастье, должно быть, было страшным, раз он три месяца был в коме. Ее сочувственный вздох в глазах слуг выглядел как печаль.
Няня Чжао мысленно отругала себя за длинный язык и поспешила исправиться:
— Но все эти годы, хоть он и был холоден со всеми, к госпоже он на самом деле относился хорошо. Молодой господин втайне помогал вам избегать многих опасностей в поместье. Просто... госпожа была слишком озорной и все время крутилась вокруг наследного принца, поэтому молодой господин не мог с вами сблизиться.
Юнь Цяньюэ подумала, что прежняя владелица тела, вероятно, была настолько одержима Е Тяньцином, что не замечала никого вокруг. Родной брат не искал встреч, она же не проявляла инициативы — так, постепенно, они и отдалились друг от друга. Она кивнула:
— Выходит, это моя вина. Если он не шел на сближение, я должна была сделать первый шаг.
— Вот именно! Молодой господин на самом деле очень хороший человек. Вчера, как только я рассказала ему о вашем состоянии, он без лишних слов пришел, проверил ваш пульс и, убедившись, что вы просто спите, ушел, — подхватила Цайлянь.
Услышав это, Юнь Цяньюэ мгновенно схватилась за запястье и поспешно спросила:
— Он проверял мой пульс? А еще что-нибудь сказал?
— Только что у барышни давняя бессонница, из-за чего истощены ци и кровь. Сказал, что в будущем нужно больше укреплять организм. Это все, — покачала головой служанка.
Юнь Цяньюэ с облегчением выдохнула. В тот день в императорском дворце, когда четвертый принц хотел позвать императорского лекаря, она не позволила — и не ожидала, что ее старший брат тоже разбирается в медицине. Она сама нащупала свой пульс: кроме общей слабости организма, все казалось нормальным. Он не должен был обнаружить, что в теле сменилась душа. Если только он не какой-нибудь провидец, способный видеть суть — но это казалось маловероятным. Не могла же она быть настолько невезучей. Если бы он что-то заподозрил, она бы вряд ли сейчас так спокойно здесь сидела. Успокоившись окончательно, она услышала, как ее живот громко заурчал.
— Мы так и знали, что госпожа проголодается! Скорее вставайте, умывайтесь и садитесь за стол. Няня Чжао все это время держала еду наготове, — прыснула со смеху Цайлянь.
— Верно, эта служанка сейчас же сходит на кухню и принесет блюда, — с улыбкой добавила женщина.
— А мы поможем донести! — Тинъюй и Тинсюэ, тоже смеясь, вышли из комнаты.
Юнь Цяньюэ слегка покраснела, но, рассудив, что естественные потребности организма — дело житейское, перестала смущаться. С помощью Цайлянь она переоделась, умылась и села за стол. К этому времени няня Чжао и служанки уже расставили еду. Девушка схватила палочки и принялась поглощать пищу с волчьим аппетитом.
Ела она крайне неблагородно, и вскоре большая часть блюд на столе была сметена, словно ураганом. Четверо присутствующих смотрели на нее, разинув рты от изумления.
— Эх, юная госпожа... раньше, даже если вы и не особо соблюдали этикет, все-таки и сидели, и стояли, и ели всегда мягко и изящно. Почему же сейчас вы стали такой грубой? — Цайлянь с горькой миной на лице сокрушенно вздохнула.
Юнь Цяньюэ промолчала. Набить желудок — вот что было самым важным. Какое значение имеет грубость?
— Если так пойдет и дальше, кто же осмелится взять вас в жены? — после возвращения из Дворца Цайлянь поняла, что хозяйка сильно изменилась к лучшему, и потому осмелела на словах.
— Не возьмут — и не надо. Ты ведь тоже не собираешься замуж. Вот и будем вдвоем доживать свой век, — безразлично хмыкнула Юнь Цяньюэ. В прошлой жизни ей было двадцать семь, и у нее даже не было парня. И не потому, что никто не хотел за ней ухаживать, а потому, что, узнав о ее статусе, претенденты в страхе отступали. В этой жизни ей всего пятнадцать, к чему спешить? Не выходить замуж тоже неплохой вариант.
— Как служанка может сравниться с госпожой? Мне-то можно не выходить замуж, а вам — никак нельзя! — укоризненно взглянула на нее Цайлянь.
— Верно, сегодня госпожа просто слишком проголодалась. Но впредь за тем, как сидеть, стоять и есть, все же стоит следить. Где это видано, чтобы девушка замуж не выходила? — улыбнулась няня Чжао. Она тоже чувствовала, что хозяйка стала лучше, действительно изменившись!
— Да-да! — согласно закивали Тинсюэ и Тинъюй, две кроткие девочки.
— Ладно-ладно, вы все правы! — Юнь Цяньюэ обреченно закатила глаза. Трагедия непонимания! Только она хотела что-то добавить, как вдруг ее взгляд скользнул по столу и остановился на высокой стопке книг, напоминающих бухгалтерские книги, рядом с которыми лежала большая связка ключей. Она нахмурилась: — А это еще что такое?
Она отчетливо помнила, что перед тем, как она легла спать, этих вещей здесь не было.
— Отвечаю госпоже: это бухгалтерские книги и ключи, которые два дня назад прислал господин. Он сказал, что отныне управление домом ложится на плечи юной госпожи, и во всех делах поместья последнее слово за вами, — радостно сообщила Цайлянь.
— Что?! — услышав это, Юнь Цяньюэ вскочила со стула. Забыв о еде, она в негодовании закричала.
— Госпожа? — все четверо вздрогнули от испуга, уставившись на нее.
— С какой это стати я должна управлять поместьем? Решили поиздеваться надо мной, да? Я не буду этого делать! Немедленно отнесите все это обратно! — в ярости выпалила девушка.
В прошлой жизни она и так вкалывала до изнеможения, каждый день проводя среди компьютерных данных и бесконечных проектов. У нее не было ни минуты покоя. Получив в этой жизни статус благородной госпожи, она надеялась стать «праздным едоком», а ей подсунули такую кучу хлопот.
Ни за что!