Эхо Разорванных Миров

Глава 2

Тишина.

Не та, что была в Рен’Даре – мертвая, задушенная пеплом. Эта тишина была… живой. Пульсирующей. Как сердцебиение спящего гиганта. Она звенела в ушах Кайла, заполняя пространство, где секунду назад бушевала воля его деда и рев Сердца Тени.

Он стоял посреди ничего.

Нет, не совсем ничего. Это был осколок. Осколок башни, осколок реальности, осколок его собственного существа. Воздух дрожал, как раскаленное стекло, искрясь микромолниями нестабильной магии. Обломки костяного трона, смешанные с фрагментами золотой маски деда, медленно вращались в невесомости, как странные, жуткие астероиды. Где-то вдалеке, сквозь трещины в ткани бытия, мерцали огоньки других миров – мимолетные вспышки чужих жизней, чужих смертей.

Кайл взглянул на свою руку. Костяные прожилки ключа все еще светились тусклым перламутром, но боль ушла. Осталось… ощущение. Ощущение пустоты и одновременно – невероятной, чудовищной силы. Он чувствовал разорванные нити 37 891 цикла. Чувствовал эхо своих собственных криков в бесчисленных мирах. Чувствовал, как Сердце Тени в его груди бьется теперь по-новому – глухо, неуверенно, будто просыпаясь после долгого кошмара.

--- Где… --- его голос сорвался, растворившись в звенящей тишине. Он хотел спросить «Где она?», но язык не повиновался. Образ Лиры – Девы с глазами-звездами, ее тело из шрамов, последняя искра перед тем, как дед…

Она успела.

Эта мысль пронзила его острее любого клинка. Она коснулась его. Передала что-то. Что-то, что позволило его костяной руке взорваться, разорвать цикл. Искра. Но что это было? Часть ее души? Последний фрагмент ее силы? Или… что-то иное?

--- Ты… уничтожил архитектора.

Голос пришел не извне. Он прозвучал внутри его черепа. Глухой, многослойный, как скрежет камней под землей. Знакомый и чуждый одновременно.

Кайл резко обернулся. На одном из медленно вращающихся обломков костяного трона сидел Волк. Но не тот, что был раньше. Его шерсть была призрачной, полупрозрачной, фиолетовые глаза горели не пламенем, а холодным, мертвенным светом, как далекие туманности. Он был эхом. Отражением той связи, что когда-то существовала между Кайлом и частью его души, вырванной дедом.

--- Волк? --- Кайл сделал шаг, но нога встретила не твердую поверхность, а лишь упругую пустоту. Он парил.

--- Я – Тень Памяти, --- прорычал призрак. --- Отпечаток. Осколок того, чем я был для тебя. Архитектор… твой дед… он был узлом. Скрепой. Теперь реальность… течет. Рвется. --- Фиолетовые глаза метнулись к трещине, где на миг мелькнул вид цветущего луга, тут же поглощенный лавовым потоком из другого измерения.

--- Он был тираном! Маньяком! --- Кайл сжал кулаки, и костяные прожилки на руке вспыхнули ярче. --- Он выращивал меня, как скот! Убивал снова и снова!

--- И защищал, --- холодно возразил Призрачный Волк. Его форма дрогнула, стала еще прозрачнее. --- От них. От тех, кто придет теперь. Кто чувствует брешь. Кто жаждет Сердца Тени больше, чем он когда-либо жаждал совершенства.

--- Кто они?! --- Кайл закричал, и его голос заставил содрогнуться ближайшие обломки. --- Все твердят о «них»! Отец! Дед! Ты! Кто эти «они»?!

Призрачный Волк поднял голову. Его взгляд устремился в самую большую, пульсирующую кровавым светом трещину.

--- Смотри.

Видение обрушилось на Кайла, не спрашивая разрешения:

Бескрайний океан чернильной тьмы. Не воды – чистой, анти-материи, пожирающей свет и смысл. И в ней… Движение. Тени, но не те, что слушались Кайла. Это были абстракции голода. Геометрические кошмары, складывающиеся в формы, которые глаз отказывался воспринимать. Крылья из ломаного стекла. Щупальца из спрессованного крика. Глаза – не глаза, а дыры в реальности, ведущие в ничто. И они плыли. Плыли сквозь межмировое Ничто, направляясь… сюда. К свежей ране в ткани вселенных. К бреши, оставленной падением Башни Трона Пепла. К нему.

--- Пожиратели Бездны, --- прошипел голос Призрачного Волка, едва слышный над нарастающим гулом из трещины. --- Те, кто существовал до Певцов. Кто ненавидит саму песнь жизни. Архитектор… твой дед… его циклы, его башня – были стеной. Убогой, жестокой, но стеной. Теперь стена пала. И они… идут.

Ужас, холодный и бездонный, сдавил горло Кайла. Это был не страх смерти. Это был страх стирания. Страх стать ничем. И этот страх заставил Сердце Тени в его груди сжаться, а потом – взреветь в ответ. Черный, маслянистый гнев, знакомый со времен Рен’Дара, закипел в жилах, смешиваясь с новой, странной силой искры Лиры. Тени вокруг него, ранее бесформенные, сгустились, приняв очертания шипов, клыков, щитов с выгравированными крылатыми змеями.

--- Как остановить? --- Его голос звучал хрипло, но твердо.

Призрачный Волк встал. Его форма таяла, как дым на ветру.

--- Исток. Ключ вел к Истоку. Архитектор искал его, но боялся. Боялся истины. Там… ответ. И сила. Но дорога… через Хаос. Через руины зеркального города. --- Его фигура дрогнула, стала почти невидимой. Фиолетовые глаза – последние, что оставалось ясным – смотрели на Кайла с чем-то, что могло быть… сожалением? --- Ты носишь Сердце. Ты разорвал Цикл. Ты – маяк во тьме для них. Беги… или сражайся. Но… --- Голос оборвался. Призрак Волка рассыпался в мерцающие искры, которые тут же поглотила пульсирующая тьма.

Кайл остался один. В звенящей тишине осколка реальности. С гулом Пожирателей, нарастающим из трещин. С Сердцем Тени, бьющимся в такт этому гулу – то ли в страхе, то ли в предвкушении. С искрой Лиры, теплившейся где-то глубоко внутри, как угольек под пеплом.

Он посмотрел на костяную руку. Ключ был частью его. Он чувствовал его тягу. Слабую, но отчетливую. Направление. Туда. К Истоку. Через Хаос. Через руины зеркального города.

--- Руины… --- пробормотал он. Куда идти? Как?

И тогда он увидел. Не видение. Нет. Один из плавающих обломков – фрагмент стены, покрытый резьбой – вдруг отразил свет. Не тот, что лился из трещин. Другой. Призрачный, серебристый. И в этом отражении… мелькнул силуэт. Высокая арка, облицованная зеркалами, большинство из которых были разбиты. Улица, уходящая в туман. И на ней… движение. Не Пожиратели. Что-то меньшее. Человекообразное, но… искаженное.

Дорога. Отражение показывало дорогу. Возможно, единственную.

Кайл сделал шаг. Не вперед – к отражению. К тому обломку. Его тени, почуяв цель, рванулись вперед, обвивая осколок, создавая нечто вроде моста из сгустившейся тьмы. Он ступил на него. Поверхность под ногами была упругой, живой. Он чувствовал голод Пожирателей, как холодное дуновение в спину. Чувствовал тягу ключа-руки – вперед. И где-то в глубине – слабый, но упрямый жар искры Лиры.

Он вошел в отражение.

Ощущение было похоже на прохождение сквозь ледяную водопадную завесу. Холод. Давление. И потом – резкая перемена.

Он стоял на мостовой из полированного черного камня, которая треснула и вздыбилась, как кора земли в предсмертной агонии. Воздух был густым, влажным, пахнущим озоном и… пылью разбитых зеркал. Он огляделся.

Зеркальный Город. Руины.

Высокие здания, когда-то, должно быть, сиявшие хромом и стеклом, теперь были исковерканы, покрыты паутиной темных жил, похожих на вены. Стены были усыпаны осколками зеркал. Миллиардами осколков. В некоторых еще теплились отражения – но не этого места. Там мелькали чужие небеса, чужие битвы, чужие лица, кричащие в беззвучии. Город был гигантской раной, зеркальной тканью, содранной с реальности.

Тишина стояла гнетущая. Но Кайл знал – она обманчива. Он чувствовал взгляды. Множество взглядов. Из темных проемов зданий. Из-за груды искореженного металла, похожей на скелет механического зверя. Из самих зеркальных осколков.

Он двинулся вперед, следуя слабому импульсу ключа-руки. Тени сновали у его ног, настороженные, готовые к атаке. Каждый шаг гулко отдавался в мертвом воздухе. Он проходил мимо огромного разбитого витрины. В уцелевших осколках мелькнуло его отражение. Но не одно. Десятки. Сотни. Разные Кайлы. Юный. Старый. Искалеченный. В доспехах из теней. В окровавленных лохмотьях. С глазами, полными безумия. Они смотрели на него. Шептали беззвучные слова. Предатель. Убийца. Надежда. Погибель.

--- Заткнитесь, --- прошипел он, и тени на миг сомкнулись над ближайшими зеркалами, заглушая отражения. Шепот стих. Но ощущение слежки усилилось.

Он свернул за угол и замер.

Посреди площади, где когда-то, вероятно, бил зеркальный фонтан, теперь зияла воронка. Края ее были оплавлены, как стекло. А на краю… стоял ребенок. Мальчик лет семи. Одетый в лохмотья, которые когда-то могли быть дорогими. Его лицо было бледным, испуганным. В руках он сжимал… игрушечную деревянную лошадку. Совсем как та, что Кайл нашел в пепле Рен’Дара.

--- Эй! --- крикнул Кайл, сделав шаг вперед. --- Ты… как ты здесь…?

Ребенок поднял на него глаза. Большие, синие, полные слез. И Кайл увидел. В этих глазах не было отражения его самого. В них отражались… звезды. Мертвенно-синие звезды, как та луна из мира Девы. Искра в его груди дрогнула, послав волну тепла.

--- Помоги… --- прошептал ребенок. Его голосок дрожал. --- Они… близко…

--- Кто? --- Кайл ускорил шаг, оглядываясь. Тени вокруг него вздыбились, почуяв угрозу. --- Кто близко?

--- Они, --- простонал ребенок, отступая к самому краю воронки. --- Те, кто гложет зеркала. Кто ест отражения. Кто хочет… настоящего. --- Он посмотрел прямо на Кайла. --- Тебя.

И тогда тени зашевелились. Не его тени. Тени города. Из воронки, из-под обломков, из самих зеркальных осколков выползли… существа. Они были похожи на искаженные, расплывчатые отражения людей, но лишенные четкости. Их формы текли, как ртуть. У них не было лиц – только впадины, в которых мерцал тусклый, ненасытный свет. Они двигались бесшумно, скользя по камню, тянусь к ребенку… и к Кайлу. Их «руки» были как щупальца из жидкой тени.

--- Эхо-грызуны, --- пронеслось в голове Кайла, словно чей-то шепот. Обрывок знания? Отголосок Волка? Или сама искра Лиры подсказывала? --- Они питаются отражениями. Памятью, запечатленной в зеркалах. Но свежее мясо… свежая душа…

Ребенок вскрикнул, отпрыгнув от щупальца, едва не коснувшегося его ноги. Он поскользнулся на краю воронки.

--- Нет! --- Кайл рванулся вперед, не думая. Его тени взревели, превратившись в черные бичи, рассекающие воздух. Они впились в ближайших Эхо-грызунов. Существа завизжали – звук, похожий на скрежет стекла по стеклу, – и рассыпались в клубы черной пыли, которая тут же была поглощена другими тенями.

Кайл схватил ребенка за руку в последний момент, когда тот уже падал в темную пасть воронки. Он рванул его на себя, прикрывая своим телом. Ребенок вжался в него, дрожа.

--- Не дай им меня съесть… --- всхлипнул он, и его слезы были холодными, как космический лед.

Кайл ощетинился тенями. Эхо-грызуны окружали их кольцом. Их становилось больше. Они стекались со всех сторон, привлеченные вспышкой силы и… самим присутствием Кайла. Его Сердце Тени было для них пиром.

--- Отойди, --- приказал он ребенку, толкая его за спину к относительно целой стене. --- Спрячься.

Он сжал костяную руку в кулак. Прожилки ключа вспыхнули яростным светом. Он чувствовал страх ребенка. Чувствовал голод тварей. Чувствовал искру Лиры – ту самую, что спасла его. И чувствовал… зеркала. Миллиарды осколков вокруг. Осколков, хранящих отражения. Энергию. Память.

--- Хотите отражений? --- прошипел Кайл, поднимая руку. --- Получите!

Он не выпустил силу. Он направил ее. Не в тварей. В зеркала. Во все осколки вокруг. Костяная рука стала маяком, пронзающим тьму.

Осколки взорвались светом.

Не своим. Они отразили то, что было внутри Кайла. Его гнев. Его боль. Его страх за ребенка. Его ярость к деду. Его тоску по Лире. Его ужас перед Пожирателями. Калейдоскоп самых сильных, самых ярких, самых реальных эмоций, усиленный Сердцем Тени, ударил в Эхо-грызунов.

Твари завизжали так, что Кайлу показалось, лопнут барабанные перепонки. Они не были готовы к такому напору настоящего, нефильтрованного чувства. Их жидкие формы заколебались, стали распадаться. Одни просто испарились. Другие, поглотив слишком много, лопнули, как мыльные пузыри, разбрызгивая капли черной смолы. Третьи в панике метнулись прочь, растворяясь в трещинах стен.

Через несколько секунд площадь опустела. Только запах озона да тонкая черная пыль на камнях напоминали о битве. Зеркальные осколки потухли, некоторые теперь были покрыты паутиной трещин.

Кайл тяжело дышал. Использовать силу так… напрямую… было изнурительно. Костяная рука ныла. Он обернулся к ребенку.

Мальчик стоял, прислонившись к стене, все еще сжимая деревянную лошадку. Его синие глаза-звезды смотрели на Кайла без страха. С… благодарностью? Или пониманием?

--- Спасибо, --- тихо сказал ребенок. --- Ты… не как другие. Ты настоящий.

--- Другие? --- спросил Кайл, подходя ближе. --- Какие другие?

Ребенок указал пальцем вглубь разрушенной улицы, туда, где среди руин виднелись странные, угловатые силуэты, едва различимые в тумане.

--- Осколки. Как те твари. Но… другие. Они ходят. Говорят. Но они… пустые внутри. Как те Охотники. Но без масок. --- Он вздрогнул. --- Они боятся тебя. Чувствуют Сердце.

Осколки. Пустые. Как Охотники. Мысль Кайла метнулась к Големам Пустоты. К маскам, скрывающим бездну. Значит, дед создавал их не только для охоты? Или… это что-то иное? Последствия его падения?

--- Как тебя зовут? --- спросил Кайл, присев на корточки перед ребенком.

Мальчик задумался, будто вспоминая что-то очень далекое.

--- Эхо, --- наконец сказал он. --- Меня зовут Эхо. Я помню… --- он посмотрел на свою лошадку. --- Помню песню. Мамину песню. Она пела ее… до того, как зеркала съели ее отражение.

Кайлу стало холодно. Этот город… он пожирал не только отражения. Он пожирал память, запертую в них.

--- Я иду к Истоку, Эхо, --- сказал Кайл. --- Ты знаешь дорогу?

Глаза-звезды ребенка вспыхнули ярче. Он кивнул, указывая рукой в ту же сторону, куда тянул костяной ключ – в самое сердце руин, туда, где над разрушенными зданиями вздымалась гигантская, полуразрушенная арка, напоминающая челюсти какого-то колоссального зверя. Из-за нее лился странный, мерцающий свет – не лунный, не солнечный. Первозданный.

--- Там, --- прошептал Эхо. --- За Челюстями. Но… там живет Страж. Тот, кто охраняет Исток. Тот, кто… помнит все.

--- Страж? --- Кайл нахмурился. --- Что он охраняет?

--- Начало, --- ответил Эхо, и в его голосе прозвучала недетская мудрость. --- И конец. Исток – это и то, и другое. --- Он посмотрел на Кайла. --- Он будет проверять тебя. Проверять твое право знать.

Кайл встал. Право знать. После всего, что он прошел? После 37 891 смерти? После убийства деда? После того, как стал причиной прихода Пожирателей?

Он посмотрел на костяную руку. На тени, верные и готовые. На искру внутри, теплую, как прикосновение Лиры. Он должен знать. Должен понять, что такое Сердце Тени. Кто такие Пожиратели. Как остановить их. Как… исправить то, что он, возможно, натворил.

--- Пойдем, Эхо, --- сказал он, протягивая обычную руку ребенку. --- Покажи дорогу. К этому Стражу.

Эхо колебался лишь мгновение, потом крепко ухватился за его пальцы. Его маленькая рука была удивительно холодной.

--- Он очень стар, --- предупредил ребенок, шагая рядом с Кайлом в сторону гигантской арки. --- И очень зол. Он помнит… падение. Падение первого зеркала. Падение первого мира.

Туман сгущался. Силуэты «Осколков» – пустых людей – мелькали вдали, исчезая, как только Кайл направлял на них взгляд. Гул из межмировых трещин, казалось, немного отступил, заглушенный странной, тихой мелодией, которую Кайл начал различать. Она лилась откуда-то спереди, из-за Челюстей арки. Похожая на ту песню, что пела мать Эхо? Или… на ту, что пела его собственная мать в далеком, сожженном воспоминании?

Он шел вперед. К Истоку. К ответам. К новым битвам. Неся на себе груз разорванных миров и надежду, теплившуюся в виде маленькой, холодной руки в его ладони и искры в его груди. Сердце Тени билось в такт шагам – глухо, мощно, готовясь к встрече со Стражем Начала и Конца.

Мелодия нарастала. Она не звучала в ушах – она вибрировала в костях, в самой крови Кайла. Знакомая. Болью и теплом одновременно. Как колыбельная, спетая сквозь стену плача. Она лилась из-за гигантской арки, прозванной Эхо «Челюстями», и с каждым шагом ее призрачные ноты становились отчетливее, вплетаясь в гул далеких Пожирателей, создавая жуткую, диссонирующую симфонию Хаоса.

Туман здесь был гуще, тяжелее. Он цеплялся за кожу влажными пальцами, скрывая детали разрушенных зданий, превращая их в угрожающие, неясные силуэты. Кайл крепче сжал маленькую, ледяную руку Эхо. Ребенок шел уверенно, его глаза-звезды мерцали в полумраке, словно маячки. Он не оглядывался на мелькающие в тумане тени «Осколков» – пустых людей. Но Кайл чувствовал их. Десятки. Возможно, сотни. Они двигались параллельно, скользя между руинами, как безмолвные призраки. Их присутствие было вакуумом, высасывающим звук и свет из пространства вокруг. Они не нападали. Пока. Но их безликое внимание, их холодная, ненасытная пустота давили сильнее открытой угрозы Эхо-грызунов.

--- Они ждут, --- прошептал Эхо, не поворачивая головы. Его голосок едва пробивался сквозь гул и мелодию. --- Ждут, что Страж сделает. Или… что ты сделаешь.

--- Со Стражем, --- Кайл нахмурился, костяная рука непроизвольно сжалась в кулак. Прожилки ключа отозвались тупой пульсацией. --- Он… что он из себя представляет?

Эхо замедлил шаг. Его синие глаза-звезды на миг погасли, словно он заглядывал вглубь веков.

--- Он Помнит. Он – Первое Зеркало. Тот, что отразил сам Исток. --- Ребенок вздрогнул. --- Он видел рождение и гибель миров. Видел, как Архитектор… твой дед… строил свои башни из костей. Видел, как пришли Они первый раз. Он… устал. И зол. Очень зол.

«Первый раз». Фраза повисла в воздухе, холодная и зловещая. Значит, Пожиратели приходили и раньше? И дед… дед строил свои циклы не только из мании величия, но и как защиту? Мысль застряла, как заноза. Кайл отогнал ее. Сейчас не время сомневаться. Сейчас – время идти.

Челюсти арки выросли перед ними, подавляя своим масштабом. Это была не просто каменная конструкция. Она была высечена из какого-то темного, почти черного кристалла, испещренного трещинами, из которых сочился слабый, мерцающий свет – тот самый, первозданный, что Эхо назвал светом Истока. Арка действительно напоминала разинутую пасть какого-то титанического зверя, готового проглотить их. И из этой пасти лилась та самая мелодия – теперь уже почти осязаемая волна грусти, гнева и… бесконечного терпения.

--- Готов? --- Эхо посмотрел на Кайла. В его детском взгляде не было страха. Была странная, древняя серьезность.

Кайл глубоко вдохнул. Воздух пах озоном, пылью разбитых зеркал и чем-то еще – старым, как сама пыль между мирами. Он почувствовал, как тени у его ног сгустились, натянулись как струны. Сердце Тени забилось мощнее, глубже, отзываясь на близость Истока и на вызов Стража. Искра внутри – та самая, от Лиры – ответила теплой волной, как успокаивающее прикосновение.

--- Нет, --- честно ответил Кайл. --- Но идти надо.

Он шагнул под арку.

Мир перевернулся.

Не физически. Пространство внутри Челюстей не подчинялось привычным законам. Пол под ногами был не плоским, а вогнутым, как дно гигантской чаши, устланное осколками того же темного кристалла, что и сама арка. Стены… их не было. Вместо них – бесконечные, уходящие ввысь и вглубь каскады зеркал. Целых, неразбитых. Миллиарды, триллионы зеркал всех форм и размеров, расположенных под невозможными углами. Они отражали друг друга, создавая бесконечные коридоры иллюзий, лабиринты из света и теней. И в каждом зеркале…

…был он. Кайл. Но не один. Тысячи. Миллионы отражений. Каждое – иное. Каждое – живое. Они смотрели на него – Кайла из этого мира – с любопытством, со страхом, с ненавистью, с надеждой. Одни были тенями, другие – воинами в сияющих доспехах, третьи – скелетами, четвертые – существами из чистой энергии. Мириады версий, мириады возможностей, мириады смертей. Шепот тысяч голосов слился в оглушительный гул, заполнивший пространство:

«Кто ты?»
«Зачем пришел?»
«Убей его!»
«Спаси нас!»
«Отдай Сердце!»
«Ты лишний!»

Кайл зашатался, прижал ладони к ушам, но голоса звучали внутри, в самой его душе. Давление было невыносимым. Он чувствовал, как его собственная идентичность начинает расползаться под напором этого хора альтернативных «Я». Тени вокруг него заволновались, потеряв четкость. Эхо крепче вцепился в его руку, его ледяное прикосновение стало якорем в этом море безумия.

--- Не смотри! --- крикнул ребенок, но его голос потонул в грохоте шепота. --- Он проверяет!

И тогда Кайл увидел Его.

В центре зеркального колодца, на своего рода островке из цельного кристалла, сидел Страж. Он не был гигантом. Он был… человекоподобным, но бесконечно старым. Его тело, облаченное в простые, грубые одежды, напоминавшие мешковину, но сшитые из чего-то мерцающего, было иссохшим, почти скелетообразным. Лица не было видно – оно было скрыто глубоким капюшоном, из-под которого струились пряди волос цвета лунного света и пыли. Его руки, длинные, костлявые пальцы которых были переплетены, покоились на коленях. А перед ним, на небольшом пьедестале, лежал… осколок. Простой, ничем не примечательный кусок темного стекла, размером с ладонь. Но именно из него лился тот самый первозданный свет Истока и та самая, сводящая с ума мелодия.

Страж не двигался. Казалось, он спал. Или был мертв. Но Кайл чувствовал его взгляд. Ощущал его, как давление всего мироздания, сосредоточенное в одной точке. Этот взгляд проходил сквозь него, сканировал его до самых глубин Сердца Тени, до искры Лиры, до костяного ключа, вросшего в руку, до эха 37 891 смерти.

--- Зачем пришел, Разрушитель Циклов? --- Голос Стража не имел источника. Он возник везде – в зеркалах, в воздухе, в самом кристалле под ногами. Он был тихим, как шелест страниц древней книги, и оглушительным, как обвал горы. В нем не было гнева, о котором говорил Эхо. Был… бесконечный усталый интерес. И глубокая, вселенская скорбь.

Кайл выпрямился, преодолевая давление. Он отпустил руку Эхо, шагнул вперед, навстречу этому древнему взгляду. Его тени сгруппировались вокруг него, приняв обтекаемую, оборонительную форму. Голоса в зеркалах затихли, затаив дыхание. Миллионы глаз наблюдали.

--- За правдой, --- сказал Кайл, и его собственный голос прозвучал неожиданно твердо в этой тишине, наступившей после его слов. --- Что такое Сердце Тени? Кто такие Пожиратели? Как остановить их? И… --- он сделал паузу, глядя на осколок Истока. --- Что я натворил, разорвав Цикл?

Страж медленно, очень медленно поднял голову. Из-под капюшона не было видно лица – только бездна черноты, усыпанная крошечными, мерцающими точками, как далекие галактики. Взгляд, полный веков.

--- Правда, --- повторил Страж, и в его голосе прозвучала горькая ирония. --- Одно и то же слово для величайшего света и глубочайшей тьмы. Ты просишь много, Кайл Дар'Рен. Эксперимент 37 892. Ублюдок Цикла. Орудие Падения. --- Каждое слово било, как молот. --- Твое право знать… должно быть заслужено.

Кайл почувствовал, как костяная рука напряглась. Прожилки ключа вспыхнули.

--- Испытай меня. Но не играми в зеркала, --- он бросил вызов.

Страж, казалось, усмехнулся – скрип старых костей эхом разнесся по зеркальному колодцу.

--- Зеркала… лишь инструмент. Они показывают то, что есть. И то, что может быть. Испытание простое, Разрушитель. Дотронься до Истока. --- Он кивнул на мерцающий осколок на пьедестале. --- Истина будет явлена. Если… ты выдержишь ее вес. Если твое Сердце… не разорвет тебя изнутри. Если твои тени… не обратятся против тебя, увидев себя настоящих.

Предупреждение висело в воздухе. Эхо отступил на шаг, его глаза-звезды расширились от ужаса. Даже «Осколки», чьи силуэты сгустились на периферии зеркального пространства, словно замерли.

Кайл посмотрел на осколок. Первозданный свет манил, обещая ответы. Но он чувствовал и исходящую от него мощь – дикую, необузданную, способную стереть разум. Он вспомнил видение Пожирателей – анти-жизнь, плывущую в чернильной тьме. Вспомнил деда на костяном троне. Вспомнил Лиру, разорванную на части. Он должен знать.

Он шагнул к пьедесталу. Тени последовали за ним, но настороженно, будто чуя ловушку. Шаг. Еще шаг. Зеркала молчали, затаив дыхае. Страж был неподвижен, его галактический взгляд прикован к Кайлу.

Кайл протянул руку. Не костяную. Обычную. Правую. Пальцы дрожали. Воздух вокруг осколка вибрировал, искрился микроскопическими молниями. Запах озона стал резким, едким.

Он коснулся гладкой, холодной поверхности осколка.

Мир взорвался.

Не светом. Знанием. Чистым, нефильтрованным, вселенским потоком информации. Он обрушился на сознание Кайла, как цунами.

Видение 1:
Рождение Сердца Тени. Не артефакта. Не дара. А… раны. Глубочайшей раны в самой ткани реальности, нанесенной при столкновении двух пра-вселенных в эпоху до времени. Эта рана пульсирует, как черная дыра, притягивая и искажая все вокруг. Она – источник Теней. Источник силы… и проклятия.

Видение 2:
Певцы Бездны. Не колдуны. Хирурги. Первые разумные существа, обнаружившие Раны (Сердца). Они пытались их… зашить. Использовать свою силу, свою «песнь», чтобы стабилизировать разрывы, не дать им поглотить все сущее. Дед Кайла был величайшим из них. Но Рана (Сердце) в его мире была слишком глубока. Она… разъела его. Исказила благородную цель.

Видение 3:
Пожиратели Бездны. Не инопланетяне. Иммунный ответ. Автоматическая, бездумная реакция самой реальности на инородное тело – на Раны (Сердца). Они – анти-материя, анти-жизнь, стремящаяся нейтрализовать очаг заражения, стереть его вместе со всем, что к нему прикоснулось. Циклы деда… его Башня… были несовершенным карантином. Теперь карантин пал. Иммунный ответ активирован в полную силу.

Видение 4:
Он сам. Кайл. Носитель. Не избранный. Не случайный. Его род, Дар'Рены, поколениями был генетически связан с их Сердцем Тени. Дед пытался создать «идеального носителя» – того, кто сможет контролировать Рану, а не быть поглощенным ею. Кто станет не жертвой, а… инструментом спасения. Или оружием. Каждый цикл – попытка «вырастить» такого носителя. Каждая смерть – отбраковка неудачного образца. Кайл – последний. Сорок тысяч попыток в его крови, в его душе. Он – квинтэссенция боли рода, призванная…

Боль. Невыносимая боль разорвала Кайла. Не физическая. Боль осознания. Он был не жертвой. Он был… экспериментом. Инструментом в руках безумца, пусть и движимого изначально благой целью. И теперь он, разрушив карантин, выпустил на миры «иммунный ответ», который стирал все на своем пути. Гнев, отчаяние, чувство чудовищной вины – все смешалось в нем. Сердце Тени в груди взревело в ответ на его эмоции, черная, маслянистая сила хлынула по жилам. Тени вокруг него вздыбились, закружились вихрем, становясь острыми, опасными.

«Смотри!» – голос Стража пробился сквозь хаос в его разуме.

Кайл, сквозь боль, заставил себя смотреть на осколок. Видение сменилось.

*Он видел себя. Того самого, что здесь и сейчас. Но стоящего не перед Стражем. Он стоял на краю… бездны. Не чернильной, как у Пожирателей. А пустой. Абсолютно. Ни света, ни тьмы