Лимбический энцефалит

Пролог

Рождение — событие незначительное. В масштабах вселенной оно и вовсе ничтожно. Мир, по большей части, — это тьма. Холодная, безжизненная пустота, где смерть — единственный закон. Жизнь, вспыхнувшая где-то на задворках космоса, — всего лишь искра. Миг. Исчезнет, не оставив следа.

Смерть — естественна. Почти всё обречено на забвение. Жизнь — иллюзия, мираж, который тает в вечности. Смерть же — везде. Она плетёт свою паутину, неумолимо затягивая в неё всё, что осмелилось существовать.

Я тону в собственных мыслях. Каждый день — одни и те же вопросы, от которых сжимается горло. Зачем я здесь? Существует ли счастье на самом деле? Или это просто призрак, за которым мы гоняемся, как слепые щупают стены в поисках выхода? Нужна ли помощь тем, кого мы пытаемся спасти? Или их боль — лишь зеркало, в котором отражается наша собственная безнадёжность?

Мир — он реален? Или мы просто верим в него, потому что иначе не выживем?

А может, все мои беды — лишь порождение той тьмы, что клубится внутри?

Страданиям моим не видно конца. Каждый вопрос — как нож. Он вонзается глубже, разрывая на части то, что когда-то было душой. Я уже не чувствую себя человеком. Часть моего мозга, та, что отвечала за эмоции, теперь мертва. На её месте — пустота.

Но её заполняют новые кошмары.

Прозопагнозия. Я больше не узнаю лица. Они расплываются, как пятна на мокром стекле.

Раздвоение. Я разваливаюсь на части, и каждая из них — не я.

А шизофрения… Она ползёт по мне, как тень. Медленно. Неотвратимо. И с каждым днём бездна становится глубже.

Можно ли меня спасти?

Я больше не верю, что это возможно.

Помощь? Она мне не нужна. Всё, чего я хочу теперь — это тьма. Бездна, где нет никого, кто мог бы снова причинить боль. Где тишина поглотит всё: голоса, воспоминания, даже само время. Лучше раствориться без следа, чем оставлять за собой шепот сожалений.

Здесь, в этом безмолвии, я наконец найду покой.

Пусть никто не заметит моего исчезновения. Пусть никто не плачет.

Я родился в городе-призраке.

Он должен был быть сказкой — с узкими улочками, старыми фонарями, мостами над черной водой. Но к моменту моего рождения сказка уже умерла. Остались только пустые окна, тени на стенах и тихий шепот тех, кто не смог уйти.

Когда я покидал его, то держал за руку своего двойника.

Мы шли по пустынным улицам, и мне казалось, что мы — последние люди на земле. У него не было имени. У меня — тоже.

Моя жизнь — это сон наяву.

Не кошмар. Кошмар предполагает пробуждение. Здесь же нет выхода, только бесконечный коридор с зеркалами, в которых отражаются чужие лица.

Я болен.

Не просто болезнью тела — чем-то глубже. Лимбический энцефалит. Мозг, который не чувствует. Тело, которое не дрожит от страха или восторга. Я — манекен, натянутый на каркас из нервов и костей.

Иногда я улыбаюсь.

Это пугает даже меня.

Я не чувствую.

Не так, как должны чувствовать живые.

Мои эмоции — это чужие слова, заученные наизусть. Я повторяю их, как кукла, у которой застыла улыбка, но за стеклянными глазами — только пустота.

Иногда мне кажется, что кто-то дергает за ниточки, привязанные к моим суставам. Заставляет двигаться. Говорить. Изображать человека.

Но я знаю правду.

Я — мертвая вещь.

Игрушка в руках того, кто любит смотреть, как я падаю.

Зеркало

Люди боятся меня.

Не потому, что я угрожаю. Не потому, что я кричу или бьюсь в истерике.

Они боятся моего молчания.

Боятся, когда я смотрю на них и не моргаю.

Я — зеркало.

Трещина в их мире, через которую проглядывает то, чего они не хотят видеть.

Я показываю им, что радость — это миф. Что любовь — ложь. Что все они такие же куклы, просто ещё не догадались об этом.

Их дрожь, их холодный пот, их бессонные ночи — это не из-за меня.

Это из-за правды, которую я ношу в себе.

Больница

Мне было семь лет, когда меня заперли.

Не в комнате.

В месте, где стены кричали.

Психиатрическая больница.

Они называли это «лечением».

Но лечат живых.

А меня — ломали.

Разбирали на части, как механизм, чтобы посмотреть, что внутри.

А внутри — ничего.

Только тьма.

Когда я вышел, я был уже не мальчиком.

Я был призраком.

Осколки того, кем я был, рассыпались где-то в коридорах, между капельницами и смирительными рубашками.

Я пытался собрать себя.

Но руки дрожали.

А тени — смеялись.

Дитя тьмы

Где-то в глубине мира, куда не доходит свет, живет существо.

Оно не плачет.

Не смеется.

Оно просто есть.

Как камень.

Как тень.

Как я.

Иногда мне кажется, что это — моё истинное лицо.

То, что осталось после того, как всё человеческое было стерто.

Дитя дьявола?

Нет.

Дитя пустоты.

Оно ходит по земле, ищет то, чего не существует.

Счастье.

Любовь.

Надежду.

Но находит только себя.

Снова.

И снова.

И снова.