Глава 1

Моё внезапное появление в школе после обеда, спустя несколько дней отсутствия, вызвало настоящий переполох в классе. После того как я публично опозорился, провалив промежуточные экзамены, а затем отказался показываться, вокруг меня, похоже, начали множиться слухи. Не то чтобы мне было дело до того, что шепчут за моей спиной. Я пришёл в школу вовсе не по какому-то возвышенному поводу. Просто стало невыносимо ясно, что гниение в собственной комнате ничего не изменит, и я не мог больше сидеть на месте.

Во всём виноват тот странный сон. Мой разум вопил, что это невозможно, но сердце цеплялось за искру надежды. Никогда прежде рассудок и чувства не сталкивались во мне с такой силой. Я пришёл в школу по наитию… но теперь, оказавшись здесь, даже не знал, чего хочу.

Пока я осознавал это, уроки уже закончились, и день подошёл к концу. Это был ужасный день. На одном из послеполуденных занятий меня вызвали к доске. Разумеется, я, Хацу Дзюнносуке, не мог позволить себе сдаться с жалким «Я не знаю». Поэтому я сделал вид, будто уверен в себе, и ответил. Результаты были настолько же жалкими, как и на промежуточных экзаменах. Ошарашенное лицо учителя врезалось в память.

Желая как можно быстрее сбежать от странных и осуждающих взглядов одноклассников, я поспешно вышел в коридор — и тут понял, что забыл смартфон в парте. Ещё хуже быть уже не могло?

Я обернулся, направляясь обратно в класс, и именно в этот момент столкнулся с девушкой, шедшей позади.

— Ува!

— Ааай!

Девушка пошатнулась и, инстинктивно ухватившись за край моего пиджака, потянула меня за собой. Даже хрупкое тело девушки было достаточно тяжёлым, чтобы сбить меня с ног. Мы оба рухнули на пол, и я оказался поверх неё.

В тот миг, как наша кожа соприкоснулась — Кьюн! — резкий толчок пронзил мою грудь.

— Ургх…!?

Двойной шок сотряс меня. Физический удар был ничем по сравнению с душевным потрясением, обрушившимся внезапно.

— Ты чего вдруг разворачиваешься? Это же страшно! — раздался снизу возмущённый, почти плачущий голос.

Глаза мои распахнулись в шоке, и я уставился на девушку, оказавшуюся буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Её ослепительные светлые волосы и утончённые черты заполнили всё моё поле зрения. В уголках её глаз блестели слёзы, а дрожащие губы выдохнули лёгкое облачко воздуха, пощекотавшее мне шею.

— Хацу… сколько ещё ты собираешься всех раздражать, пока тебе будет достаточно…? — пробормотала она.

— Ты… — начал я, всё ещё нависая над ней. — Чувствую, будто мы встречались раньше, но ты настолько ничем не примечательна, что я не могу тебя вспомнить. Кто ты?

— А…? — её губы раскрылись от изумления. Через секунду ярость вспыхнула в её глазах, и она смачно влепила мне пощёчину.

— Ай! За что?!

— П-прости, я не хотела… Точнее, хотела! Хотя бы имя одноклассницы запомни, бессердечный мерзавец! — выкрикнула она, оттолкнув меня и злобно глядя снизу вверх.

Пока я смотрел на неё, мой взгляд случайно зацепился за её нижнее бельё, открывшееся из-за того, что она лежала на полу. Её стройная фигура скрывала удивительно подтянутые бёдра, а бледная кожа резко контрастировала с чёрным кружевом. Я почувствовал, как в лицо мне прилила лёгкая краска смущения.

Но я, Хацу Дзюнносуке, никогда не позволю никому увидеть себя смущённым. Подтянув выражение лица, я резко поднялся, сохраняя невозмутимый вид.

— Это оскорбление… пробудило мою память! Ты та подруга девчонки, которая не туда вручила любовное письмо! — выпалил я, скомкав слова от волнения.

Шлёп! — Я ударил себя по щеке, чтобы прийти в себя. Девушка вздрогнула от испуга.

— …Это оскорбление напомнило мне. Ты подруга той девушки, которая по ошибке вручила мне любовное письмо, верно?

— Ты жутко непоследователен! Лицо красное, ты паникуешь, а теперь… что? — она осеклась, сузив глаза и пристально вглядываясь в меня.

Девушка, говорившая с настороженным выражением лица, тихо пробормотала, словно что-то щёлкнуло в голове. Похоже, она быстро поняла причину моего смятения. Лицо её покраснело багрянцем, брови нахмурились, а зубы сжались, как будто она терпела своё смущение. Всё её тело дрожало от ярости.

— Я надеюсь, что ты получишь по заслугам! — закричала она.

Мощным замахом её школьная сумка ударила меня прямо по челюсти. В глазах вспыхнули звёздочки, и я снова рухнул на пол коридора. Она швырнулась прочь, а её разгневанные шаги эхом отдавались, проходя мимо меня, распростёртого на полу.

— …Это худший день, — простонал я, лёжа на спине.

Стало ясно две вещи.

Во-первых, имя блондинки — Окусора Чихару. Вернувшись в класс, я проверил список и хорошо запомнил это имя.

Во-вторых, ощущение «киюн», которое я испытал, столкнувшись с Чихару Окусорой, совпадало с тем чувством из моего сна. Это был «шестое чувство», божественный дар, дарованный Рей, Небесной Богиней, позволяющий распознавать врождённые таланты.

— Значит… это не был сон? — пробормотал я, ошеломлённый, идя по школьному коридору.

Реальность потери талантов, вместе с этим сверхъестественным ощущением, совпадающим со сном, была ошеломляющей. Я всё ещё мог списать это на фантастическое заблуждение — может, я видел лишь то, что хотел увидеть.

Но теперь я наконец понял.

Что плохого в том, чтобы видеть лишь то, что хочешь? Что плохого в вере в то, во что хочешь верить? Я — не бог. Это испытание больно показало мои пределы. Я ничем не отличался от обычных людей, которых всегда презирал — просто маленький, ограниченный человек. Мои возможности были конечны.

Именно поэтому я выше всего ценил талант.

Я должен вернуть свои таланты. В этот момент моя цель стала ясна.

По словам Небесной Богини, мои 108 врождённых талантов были перераспределены между 108 девушками, а у меня остался лишь истинный талант — талант к любви, — сказал я себе с холодной усмешкой. Мой абсурдный план заключался в том, чтобы заставить всех 108 девушек влюбиться в меня и подчинить их своей воле, тем самым вернув контроль над каждым талантом. Это была нелепая затея, но ради своего будущего у меня не было другого выхода, кроме как поставить на неё.

Определив цель, я остановился, чтобы обдумать дальнейшие шаги.

Найти один талант у Окусоры Чихару было удачей, но оставалось ещё 107 талантов, и ни одной зацепки о том, где они. Пока что Окусора будет моей главной целью. По словам Рей, все 108 обладательниц талантов при рождении были сосредоточены в определённом районе. Если это правда, шанс найти ещё было.

Мне нужно было проверить, есть ли ещё кто-то с врождённым талантом.

— Жаль, что Окусора ускользнула. Теперь придётся ждать до завтра, чтобы увидеть её снова, — пробормотал я. Мне нужно было сделать так, чтобы она воспринимала меня как потенциального возлюбленного, но наше несчастное столкновение создало напряжённость, которую придётся быстро уладить. Уже не изменить.

— Значит… как бы это ни было утомительно, придётся систематически проверять всех на наличие талантов!

Конечно, я не мог рассчитывать на удачу, как в сегодняшнем случае. Если таланты было так просто найти, я бы не испытывал таких трудностей. Собрав волю в кулак, я ринулся по коридору, решительно настроенный обследовать всю школу.

— Ха… ха… я закончил! Ноги болят, а ничего не нашёл! — тяжело дыша, я прислонился к стене школы, измученный и жалующийся. В течение двух часов я хватал за руки каждую встреченную девочку, но все разбегались. Со стороны мой поиск талантов, должно быть, выглядел сумасшедшим.

Как и ожидалось, это было нелегко. «Шестое чувство» ни разу не сработало. Многие уже ушли, и найти тех, кого я не проверил, было сложно.

Хуже всего — я ощущал настороженные взгляды отдалённых учеников. Я привык, что меня не любят, но эти взгляды были не просто презрительными — они были теми, что бросают на безумца. Даже меня это обидело.

— О-Отступление! Это стратегическое отступление! — громко заявил я, сохраняя гордость и хромая домой на шатких ногах.

Через некоторое время дыхание устаканилось. Тогда я заметил через дорогу две фигуры. Одна у узкого переулка, другая дальше, возле семейного ресторана. Обе были в школьной форме, с галстуками, означающими наш класс.

Во время поиска талантов я подумал: обладатели талантов, скорее всего, моего возраста. Рей говорила, что таланты дают перед рождением, так что предположение логично.

Честно говоря, моё измождённое тело просило отдыха. Было бы разумно закончить на сегодня и продолжить завтра… но я отверг эту слабость. Я верну свои таланты. С силой воли я заставил тело двигаться и ринулся вперёд.

— Хаа… хаа…!

Запыхавшись, я взобрался на пешеходный мост и помчался вниз на противоположный тротуар. Вероятность очередного тупика была высока, но лев охотится на кролика всей силой. Я лучше рвану на полную и потерплю неудачу, чем половинчатый результат и сожаления.

Моё упорство вознаградилось — я успел.

Из стороны семейного ресторана шла девушка с каштановыми косичками. Из переулка справа выходила девушка с короткими чёрными волосами и гордым видом. Они бы прошли мимо друг друга без общения, но обе были в моей досягаемости.

Мои правая и левая руки с небольшой задержкой крепко схватили руки каждой из девушек.

В этот момент — Кюнюн! — ощущение сжало грудь.

Это был несомненно сигнал «шестого чувства». Но было нечто иное.

Ощущение сработало дважды.

Сигналы были так близко, что казалось одним, но отчётливо различались два.

— …Не может быть, — пробормотал я, ошеломлённый неожиданным исходом.

Две девушки, так же ошарашенные, широко раскрыли глаза.

— Ч-чё!? — взвизгнула девушка с косичками и отпрянула, словно испуганное животное.

— Кто ты и что тебе нужно? — девушка с короткими волосами стряхнула мою руку и холодно посмотрела.

Ошибки не было — мои отчаянные поиски оказались не напрасны. Передо мной стояли две девушки, обладающие врождёнными талантами, которые я искал. Потрясённый неожиданным успехом, я прочистил горло и с виноватым видом опустил глаза.

— Извините за грубость. Мне показалось, что мы раньше встречались, вот я и остановил вас.

Слова были, конечно же, лишь предлогом. Теперь, когда я определил их как цели, игра в любовь уже началась. Первый ход — искренние извинения, чтобы не испортить первое впечатление. Если повезёт, я хотел бы узнать больше об их прошлом… возможно, даже рискнуть и пойти на смелый шаг.

— По форме видно, что мы учимся в одной школе — какое совпадение! Мне ужасно стыдно за моё поведение и я бы хотел загладить вину. Может, угостить вас чаем?

Моё внезапное предложение застало их врасплох, но я продолжил:

— Ах да, я не представился. Меня зовут Хацу Дзюнносуке. А вы?

— Х-Хацу…!?

— …Дзюнносуке?

Обе распахнули глаза от удивления и замолкли, будто им зашили губы. Я надеялся хотя бы узнать их имена, сделать хоть небольшой шаг вперёд, но их реакция была… странной. Пока я размышлял над этим, черноволосая девушка тяжело вздохнула.

— Увы, но имя я не скажу подозрительному незнакомцу. Прощай.

— Э-э, я-я тоже пойду…! — пробормотала девушка с каштановыми волосами, в панике едва связав слова.

Черноволосая одарила меня ледяным взглядом, а та, что с хвостиками, в панике убежала. Я мог бы броситься за ними… но не сейчас. Я достиг главной цели — нашёл носителей талантов, запомнил их лица. Отличное начало. Я уже ощущал вкус победы.

— Хах… ХАХАХА! Получилось! Какой удачный старт — не думал, что всё пойдёт так гладко! Я впечатлён собственной эффективностью. Как тебе такое, Богиня-сама?! — закричал я, указывая в небо, в сторону Рей. Но в тот момент, как я принял пафосную позу, по телу пронзила боль. — Угрх! — Эйфория заглушила мышечную боль, но теперь я дрожал, как тряпка.

…Ладно, я остыл. Слезясь от боли, я натянуто усмехнулся.

— Уже трое обладателей талантов. Я ещё не обыскал всю школу, но пора начинать движение к цели всерьёз.

Всё шло гладко. Теперь пришло время засиять моему «таланту к любви». Обладая врождённым умением очаровывать девушек, я легко справлюсь с этими — не сложнее, чем с болью в мышцах. Я заставлю их влюбиться в себя — без вариантов!

В предвкушении завтрашнего дня я отправился домой с бодрой походкой.

Следующий день

Когда приближалось начало уроков, ученики спешили в класс. Я пришёл первым, с острым взглядом, ожидая появления своих целей… но что-то было не так.

— Странно… почему их нет!? — раздражённо пробормотал я.

Несмотря на мою бдительность, моих целей нигде не было. Неужели они отсутствуют? Чёрт, я ведь рассчитывал начать с ближайшей цели — мои утренние старания оказались впустую.

Вздохнув с разочарованием, я перевёл взгляд от двери в сам класс. — Хм?

На месте, которое должно было быть пустым, кто-то сидел. Я моргнул, думая, что ошибся, но это была без сомнения моя цель — Тихару Окусора. Видимо, она пришла с небольшим опозданием: щёки румяные, она переводила дыхание.

— Что!? Когда она… успела? Неужели я её упустил!? — прошептал я.

Не мог же я не заметить, как она вошла? Я наблюдал внимательно. Что происходит?

Растерянно уставившись на неё, я увидел, как Окусора выдохнула, поправила белые гольфы и откинула юбку, чтобы охладиться. Будто никто не смотрел, она вела себя абсолютно непринуждённо. Я отвернулся от её ног — не хотелось повторения вчерашнего.

Теперь мне нужно было завоевать её и осторожно разжечь симпатию. Это хлопотно, но ради надёжного будущего я собрал волю в кулак и подошёл к её парте. Говорил как можно теплее:

— Эй, Тихару Окусора.

Я обошёл парту, положил руки на стол и наклонился, заглядывая ей в глаза.

— Сегодня утром я осознал, как сильно виноват. Было грубо оскорбить твою подругу, и случайно увидеть твоё бельё — тоже. Прошу прощения. Чтобы загладить вину, давай я угощу тебя чем-нибудь в выходные? По рукам?

— …

Окусора молчала. Она, кажется, удивилась, услышав полное имя — может, впечатлилась, что я запомнил. Но затем её глаза стали ледяными, как маска.

Внезапно она мило улыбнулась… а потом резко нахмурилась.

— Никогда больше не разговаривай со мной, бесчувственный, бездушный извращенец! — рявкнула она с накопленным гневом.

Я вздрогнул и упал на спину. В классе повисла гробовая тишина. Все уставились. Окусора бросила на меня последний взгляд и отвернулась с презрением.

Что я сделал не так? Я же искренне извинился! И ещё одно — моё «умение любви» вовсе не сработало. Как его использовать? Что я упустил?

Напряжённая атмосфера сохранялась до прихода учителя. Никто не смел и слова сказать.

Холодный пот скатился по щеке. Я стал свидетелем того, чего видеть не должен был. Кто бы мог подумать, что Тихару Окусора, которую я считал уверенной в себе гяру, на самом деле была странной девчонкой, разговаривающей с самодельными плюшевыми игрушками, изображающими её друзей… Я наблюдал за ней, чтобы найти хоть что-то привлекательное, но эта сторона только делала её ещё непонятнее.

Тем не менее, какой бы странной она ни была, я должен заставить её влюбиться в меня ради своей благородной цели! Уставившись на неё с напряжённым взглядом, я вдруг понял — ситуация вовсе не так уж и плоха. Более того, она даже…

«…»

Погружённый в мысли, с пальцами на подбородке, я заметил, как на террасу столовой начали заходить новые ученики. В тот же миг Окусора запихнула кукол в школьную сумку и встала, делая вид, будто ничего не произошло. Переключилась она мгновенно. Очевидно, ей не хотелось, чтобы кто-то увидел эту её сторону.

Из тени я проводил её взглядом. Если подумать, Тихару Окусора — сама противоречие. Милая, но броская блондинка с кучей подружек… И при этом — её так часто забывают! Разве можно быть настолько незаметной?

Если такое действительно возможно, это многое бы объяснило. Я вспомнил слова Рэя о 108 девушках. Из-за ошибки прежнего небесного божества они не получили свои предназначенные таланты. Вместо этого каждый получил чужой — не тот, что был предначертан. Рэй также говорил, что если не получить свой истинный талант, взамен остаётся противоположность — «недостаток», от которого невозможно избавиться.

Возможно, её странная незаметность — это и есть такой «недостаток». Я не знал, какой талант она должна была получить, чтобы вместо него обрести эту слабость. Но если в этом замешано небо, даже самые сюрреалистичные явления становятся возможными.

Я всё ещё не знал, какие таланты получили Окусора и другие. Это было приоритетной задачей — выяснить. Но мне был нужен каждый талант, каким бы он ни был. Моя решимость собрать все 108 талантов ради будущего оставалась непоколебимой.

Пока что я получил некоторое представление о ситуации Окусоры. Сразу добиваться от неё чувств было бы опрометчиво — нужно идти поэтапно. Она ведь пока что активно избегает меня. Чтобы нормально поговорить, мне нужно было не дать ей сбежать. Её привычка всегда быть с подругами тоже мешала. Надо было найти способ уединиться с ней.

Щёлкнув пальцами, я ухмыльнулся.

— Придумал! План по завоеванию сердца Тихару Окусоры… Ха, ха-ха-ха!

С торжественным смехом я зашагал прочь — готовиться.

Наконец настал долгожданный день — день воплощения моего плана по завоеванию Окусоры. Ключевой момент должен был наступить после урока физкультуры днём. Мы собрались на поле, разделившись по полу: мальчики бежали с барьерами, девочки прыгали в высоту. Но моим настоящим прицелом было то, что должно было произойти после.

Сам урок был не важен. Надо было просто пережить его.

— Хацу! Хватит сносить барьеры ногами — ты не так бегаешь! — заорал учитель физкультуры.

Я только что закончил изнурительный рывок и пытался отдышаться, когда он начал ругать меня. Голова гудела от нехватки кислорода, но я всё равно огрызнулся:

— Ха… моя тактика — сносить любые преграды на пути.

— Прыгай через них! В этом суть упражнения!

— Они слишком высокие… Вон, как планка для прыжков в высоту. Один в один.

— Это обман зрения! Планка просто дальше, вот и кажется маленькой!

— Бок болит… лёгкие вот-вот лопнут… Это первый раз, когда физра выжала всё из моего стального тела… Мне нужен перерыв.

— Прошло всего несколько минут! Что с тобой, Хацу?!

Проигнорировав его, я завалился в тень под ближайшее дерево. С тех пор как я лишился своих талантов, моё тело стремительно сдавало. Не думал, что придётся так расплачиваться за лень.

Но такие унижения — малая цена за достижение великой цели. Вытирая пот майкой, я глянул в сторону девушек. Среди толпы я наконец-то заметил Окусору. Удивительно, как я сразу её не увидел — ведь она одна была с такой яркой причёской.

Когда настала её очередь, она легко разбежалась и элегантно перелетела через планку с задним переворотом — зрители ахнули. Движения были отточены — оказалось, она довольно спортивная. Перепрыгнув высоту, которую другие девушки не брали, она засияла от радости. Я ожидал, что подруги её похвалят, но никто не обратил внимания. Осознав это, она покраснела и натянула воротник майки на лицо.

Тонкая талия на мгновение мелькнула, но, похоже, только я это заметил.

Скоро урок закончился. Настало время. Всем поручили отнести снаряжение в кладовку.

— Хацу опять халтурит, всё на нас скидывает…

— Тише, он услышит.

Я услышал недовольные перешёптывания. Обычно я бы и не подошёл к уборке, но сегодня был особый случай.

— Что ж, помогу! — воскликнул я.

Пока одноклассники удивлённо переглядывались, я прошёл мимо парней, направляясь к девочкам, включая Окусору, которые несли мат для прыжков.

— Помочь с грузом? Не стесняйтесь, я здесь, — предложил я.

Девочки взглянули с тревогой. Окусора, стоявшая наискосок от меня, смерила меня неприязненным взглядом. Мой «талант любви» явно не работал. Я же одарил её святым выражением лица.

Не обращая внимания на возмущённые крики парней позади, я закатал рукава, готовясь продемонстрировать силу среди молчащих девушек. Но всё пошло не так.

— Хацу, держи ровно! Всё перекашивается! — крикнула одна.

— Они отходят от меня! Весь вес на моей стороне! Эй, помогите! — взвыл я.

Внутри кричала душа: «Я ненавижу командную работу!» Когда мы наконец добрались до кладовки, всё остальное уже было сложено, а остальные ученики вернулись в класс. Остались только мы. Учитель ждал снаружи, чтобы запереть кладовку.

Именно к такой ситуации я и стремился.

Мы поставили мат на место. Я крикнул девочке у выхода:

— Эй, скажи учителю, что всё убрали.

— А? А, хорошо, — ответила она растерянно и ушла.

Остальные фыркнули:

— Что за манеры?

— Мы его не просили помогать!

Но я пропустил всё мимо ушей. Как я и задумал — я направлял всех так, чтобы в итоге рядом осталась только Окусора.

Теперь главное — притвориться, что споткнулся, и утащить Окусору за собой на мат. Пока она будет в замешательстве, я брошу спрятанный заранее смартфон в дальний угол кладовки, между оборудованием. Скажу, что не могу достать — вдруг она поможет? Ведь она тоже будет считать себя виновной за «инцидент».

А когда учитель, получивший сигнал о завершении, придёт закрывать кладовку, он нас не заметит — благодаря вчерашней перестановке инвентаря. Всё — нас запрут.

Жестковато, но зато мы останемся наедине.

План был идеален! Осталось…

— А-Ай!

Это был мой голос? Или её? Усталость взяла верх. Притворство обернулось реальностью — я действительно споткнулся и рухнул вперёд. С глухим звуком впечатался лицом в пыльный пол — по носу пронеслась боль.

— Х-Хацу?! — донёсся до меня испуганный голос Окусоры.

Лежа лицом вниз, я не мог пошевелиться. Не от боли — от позора. Я выглядел так жалко… Смартфон куда-то улетел.

План провалился. Такому ненавистному парню, как я, теперь точно ничего не светит. Наверное, Окусора сейчас смеётся надо мной. Я выжат.

— Оставь меня, — пробормотал я, поднимаясь. Из носа капала кровь, оставляя пятна на полу. Протирая её рукой, я только размазал её сильнее.

— Пф-ф… х-хаха, п-прости! — Окусора стояла, отвернувшись, дрожа от смеха. В глазах блестели слёзы.

Во мне вскипела ярость. Я встал, как мстительный дух, кровь прилила к голове — и, возможно, к носу, потому что кровотечение усилилось. Собираясь закричать…

— Угх… стой спокойно, — сказала она и прижала носовичок к моему лицу.

Свежий аромат щекотал ноздри, и слова застряли в горле. Она больше не смеялась. В её взгляде читалось лёгкое раскаяние.

— Прости, не хотела смеяться. Ты в последнее время ведёшь себя странно, да?

— Не хочется признавать, но не могу отрицать, — проворчал я.

— У тебя осталась та же язвительность, но ты теперь плох и в учёбе, и в спорте. Та аура сверхчеловека… просто исчезла.

— Я отказываюсь это принимать! Не издевайся надо мной!

— Я просто правду говорю. Кстати, ты же уронил телефон. Зачем брал его на физру?

Она присела, оглядывая пол. Я уставился на неё, не понимая.

— Что ты делаешь?

— Ищу. Раз уж ты ранен, не могу позволить тебе самому искать, — ответила она.

— Что?.. — я не понимал. Она ведь ненавидела меня. Почему помогает? Может, хочет, чтобы я чувствовал себя обязанным?

— Думаешь, я хочу, чтобы ты мне что-то должен был? — фыркнула она. — Просто некоторые люди ещё руководствуются такими вещами, как доброта и совесть. Мне было бы не по себе, если бы я оставила тебя вот так.

— …Вот как? — пробормотал я.

Это было новое чувство — возможно, жалость или сочувствие. Люди склонны сочувствовать слабым. Я всегда считал себя гением, и такие эмоции были мне чужды.

Я снял платок с лица. Кровь остановилась, но я испачкал его — моя вина.

— Я верну долг. Куплю тебе новый, — пробормотал я устало.

Я не ответил.

Обернувшись, я увидел, как Окусора перебралась в левый угол сарая. Приблизившись, я заметил, что она почти ползла, задрав попку, как леопард, а её светлые волосы сияли в пыли. Она что-то тянула из-под корзины для мячей. Вытащив руку, она грубо сунула мне телефон.

— …О, — сказал я, принимая его. — С-спасибо.

— Что, ты, оказывается, умеешь говорить «спасибо»? — удивлённо округлила глаза она, потом слегка улыбнулась и поспешно отвернулась, пряча выражение лица. — Давай выберемся из этой пыльной коробки. Мы опоздаем на следующий урок.

Громкий лязг! Раздался резкий металлический звук, и сарай потемнел — дверь захлопнулась, перекрыв солнечный свет. Мы оказались ровно в том слепом углу, который я заранее выбрал, — нас не было видно снаружи.

— П-постой! Мы ещё здесь! — Окусора вынырнула из ступора и бросилась к запертой двери. Она заколотила в неё и закричала, но учитель физкультуры снаружи её не услышал.

Я не особо волновался — у меня был телефон, возможность вызвать помощь. Но если использовать его, то весь мой тщательно продуманный план пойдёт прахом. Изначально я собирался сказать, что телефон сломался при падении — чтобы выиграть время на разговор, оставив спасение как запасной вариант. Несмотря на отклонения от плана, ситуацию ещё можно было спасти. Это был момент, когда дороги назад уже не было — мой последний шанс.

Окусора была хорошим человеком. Она переживала из-за моей травмы и одолжила мне свой носовой платок. Я положил руку на грудь и задал себе вопрос: могу ли я обмануть такого доброго человека без угрызений совести?

— …Извини, — опустив голову, произнёс я... и тут же усмехнулся. — Похоже, телефон сломался, когда я его уронил. Вызвать помощь не получится. Какая досада!

Лицо Окусоры побледнело. Дура, думала, я дрогну от сантиментов? Ни за что! Покажи слабость — и я её использую. В этой войне за свои таланты места для жалости нет. Это не игра.

Щёки Окусоры быстро залились краской.

— Зачем я вообще тебе помогала?! Что я такого сделала, чтобы заслужить это?! — взвизгнула она, её крик эхом разнёсся по тёмному сараю.

Пора было перейти в наступление. Её доброта заставила меня взглянуть на неё по-новому, хоть и слегка. Теперь я должен был сыграть влюблённого.

Как всё дошло до этого!?

В тёмном сарае настроение моё становилось всё мрачнее. Это был несчастный случай, никто не виноват… но этот парень, Хацу Джюнносукэ, бесил меня своим спокойствием. Я всё ещё не простила его за то, что он довёл мою подругу до слёз.

И всё же — быть запертой с таким ужасным человеком было почему-то легче, чем вновь ощутить одиночество. Меня злило, что в его присутствии мне было немного… уютно.

Хацу стоял, прислонившись к двери. Я сидела по-турецки на мате для прыжков в высоту, подальше от него. Мы молчали, казалось, вечность — пять, десять минут. Тишина точила меня изнутри. Я начала беспокоиться, украдкой поглядывая на него — а вдруг он совсем забыл, что я тут?

Почему он молчит? Обычно он такой болтливый! Мне просто хотелось поговорить. Я не могла усидеть на месте…

— Это было впечатляюще, — вдруг сказал Хацу.

Я недоумённо наклонила голову:

— …А?

— Твой прыжок в высоту. Ты ведь перескочила через самую высокую планку?

— …

Я наклонилась так сильно, что упала на бок. Вскочив, я закричала:

— Ч-что… почему… как!? Ты это видел!?

— Я отдыхал. Смотреть было больше не на что. Глаза сами потянулись к тебе.

Его слова пронзили меня током. Мои глаза метались. Меня впервые в жизни заметили вот так. Он что, дразнится? Я посмотрела на него — лицо было серьёзным. Сердце дрогнуло.

Постой… Хацу всегда был таким привлекательным?

Нет-нет, о чём я думаю!? Я резко выпрямилась.

— Это… невозможно!

— Невозможно? С твоей внешностью — трудно поверить, что ты не выделяешься, — сказал он, помолчал. — Хотя… ты будто бы сливаешься с фоном. Вспомни, тебя уже оставляли одну раньше. Удивительно, что кто-то такой живой может быть таким незаметным.

Его ненарочитые комплименты снова ускорили биение моего сердца. Сквозь пыльное окно проник солнечный свет, и Хацу, стоящий в его лучах, казался почти нереальным. Его глаза были направлены прямо на меня — я вспыхнула.

Я не знала, куда деваться.

— П-прости, что я такая незаметная и невидимая!

— Нет, извини. Я не хотел тебя обидеть, — тихо ответил он.

— Уф, ты такой искренний, что аж мурашки! — Я обняла себя и отвернулась.

Но Хацу подошёл ближе, пробивая мои стены:

— Быть забытой… разве это не одиноко?

— Ч-чего!? Что за глупости!?

Сердце ударилось вновь. Он попал в точку. Его взгляд будто насквозь меня видел. Он стал другим — его обычное ехидство сменилось заботой. Его мягкое выражение лица… завораживало.

Нет, нет, это не может быть! Я прикусила губу, борясь с эмоциями. Но он продолжал:

— Даже в окружении друзей, ты ведь чувствуешь тревогу где-то в глубине?

— Да хватит уже! Что за самодеятельность!?

— Разве я… не прав?

Его спокойный голос почему-то успокаивал. Я не смогла ответить и лишь стиснула губы. Он усмехнулся:

— Ты честная.

— Заткнись, придурок!

— Хочешь, я составлю тебе компанию?

— Молчи уже!

В бешенстве, смущении и растерянности я ударила кулаком по мату. Встряхнулась, уставилась на него:

— Подожди-ка.

— Я сказал, что буду рядом.

— Не отвечай раньше, чем я спрошу, что ты сказал! — Я сжалась, как в кокон, в своих спортивках. — Ч-чего это с тобой? Ты что, клеишься ко мне?

— А если да?

Его уверенная, обаятельная улыбка пробила мою защиту. Лицо вспыхнуло, сердце забилось сильнее. Передо мной стоял Хацу, которого я не знала!

Но… я же не забыла. Он обидел мою подругу. Я не могу просто так сдаться. Я закусила губу и холодно ответила:

— Сейчас узнаешь, сколько в этом сарае спортивного инвентаря!

— Хаха, не шути так! — рассмеялся он, по-прежнему беззлобно.

Его беззаботность меня не обманет. Я не опущу щит! Ни за что! Я шлёпнула себя по щекам и схватила металлическую биту, проверяя хват — вдруг придётся стукнуть себя, чтобы остудить сердце.

Увидев это, Хацу неловко откашлялся:

— Н-не надо ничего делать. Я просто хочу вернуть долг.

— Долг?

— Ну да. Это же из-за меня ты тут застряла… Извини.

Я замерла. Он... извинился? Тот самый высокомерный Хацу?

Он почесал щеку, смущённый. Я думала, у него и души нет, но… в этот момент я почувствовала лёгкую симпатию.

— …Пф-ф! — невольно засмеялась я. — Я ведь сказала, что зря тебе помогла… Ты и это принял всерьёз?

— А ты меня совсем за бессердечного держишь?

— Тогда извинись перед моей подругой за ту историю с любовным письмом. Если сделаешь это искренне… возможно, я соглашусь быть твоим собеседником.

Я сказала это с шутливым тоном, но на самом деле — это было важно. Я не могла забыть, как он задел её. Но если он искренне извинится — я смогу простить и, может быть… стать ближе.

Но Хацу отвёл взгляд:

— Твоя подруга втянула меня в свои любовные бредни, как в ДТП. Полностью я вину не признаю.

— …Ох, — я вздохнула. Разочарование укололо. Я действительно хотела сблизиться с ним… без масок.

И тут он добавил:

— Но если я перегнул с резкостью… за это я могу извиниться.

— Что?

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

— Обещаю. Если этого достаточно — Окусора.

— …Чего? Ты серьёзно?

Он кивнул. Мои щёки горели. Я потянула подол футболки:

— З-заботиться обо мне — это странно… Как будто ты и вправду за мной ухаживаешь…

Это было нелепо. Безумие. Почему Хацу вдруг стал таким… классным? Улыбка не сходила с моих губ. Я ведь не из тех, кто ведётся на внешность… Но… я что, уже…?

— Так что, держи своё обещание, — сказал он.

— Ч-чего!? П-подожди! — Я затряслась, как перегретый чайник, лицо вспыхнуло. — Не напирай так резко!

— Эй, не заморачивайся. Договор есть договор. Можешь звонить мне когда угодно, где угодно — без стеснения.

Его слова заставили мои плечи дрожать. Сердце защекотало предвкушением. Я сглотнула:

— Когда угодно… и где угодно…? Ты не врёшь?

— Конечно. Можешь на меня положиться. Я примчусь, как стрела.

Его надёжное поведение заставило меня замереть в растерянности. Собравшись с духом, я протянула правую руку для рукопожатия.

— Значит, мы… типа «забываем обиды и заключаем мир», да?

— Н-нельзя же так прямо говорить! Это неловко! — запротестовала я.

— Между нами больше нет лишних слов. Говори со мной обо всём, — ответил он.

— П-прямо… ну… тогда давай ладить, — пробормотала я. Его рука крепко сжала мою, и хоть я стеснялась, внутри поднялась тёплая волна радости, и я застенчиво улыбнулась.

Когда я пожал руку Окусоре, в груди вспыхнуло удовлетворение — план сработал.

Я, вероятно, немного сгладил её негативное мнение обо мне. Как я и подозревал, у Окусоры была болезненная уязвимость, связанная с её странной «незаметностью» — возможно, это «ущерб» от того, что она не получила полагающийся ей врождённый талант.

Я видел, как она на террасе столовой разговаривала с самодельными плюшевыми куклами, изображающими её подруг. Это было не из любви к одиночеству, а чтобы заглушить боль забытости. Хотя она была в окружении людей, её связи были широкими, но поверхностными. Она могла завести много друзей, но не настоящих. В этом её слабость — и мой шанс заставить её влюбиться.

Я завлёк её обещанием быть надёжным собеседником, тем, кто никогда не забудет её. Результаты были обнадёживающие. По её реакции я не мог точно сказать, насколько сильно продвинулся, но точно не провалился. Притворяться влюблённым оказалось легче, чем я думал. Хоть чувства и не были настоящими, похоже, мой «талант любви» наконец-то пробудился, да?

Настоящее испытание начиналось сейчас. Нужно было развить это сближение, шаг за шагом завоёвывая её. Судя по успеху, долго это не займёт. С моим «талантом любви» — это пустяки. По сравнению с тем, как раньше я даже не мог нормально разговаривать, это уже почти победа. Ха-ха, мой гениальный инстинкт возвращается!

Пора показать, что телефон на самом деле работает, и вызвать помощь. Мне хватило этой пыльной кладовки. Я нажал кнопку питания. Экран… остался чёрным.

— …

Я нажал снова. И снова. Экран не реагировал. Уставился на «труп» телефона.

— Окусора, у нас проблема! Телефон и вправду сломался!

— Мы это уже выяснили? — спокойно ответила она.

— Мы не можем вызвать помощь! Почему ты такая спокойная!?

— А вот твоя внезапная паника — странная, — она глянула на меня полусонным взглядом.

Не обращая внимания, я рванул к двери, пытаясь открыть её, но моё ослабшее тело не справилось. Проклятье, застрять здесь — уже не шутка! Из-за её незаметности её могут не хватиться, а мою репутацию могут списать на прогулы. Мы могли остаться запертыми, и никто бы не заметил.

— Кто-нибудь! Помогите! — закричал я.

— Пф-ф… Ха-ха! Ты такой странный… Я не знала, что ты такой смешной! — Окусора согнулась от смеха, не замечая моей беды.

В итоге, нас выпустили только после школы, когда пришёл спортивный клуб.

На следующий день я заменил телефон и полностью оправился. Зайдя в класс и сев на место—

— Йо, доброе утро! — «!?»

Что-то коснулось моей шеи, пощекотав её, и я дёрнулся. Обернувшись, я увидел Окусору — она невинно улыбалась сверху вниз. Её длинные светлые волосы, покачиваясь, задели меня. Сердце забилось, но я выдохнул почти с облегчением.

— Отличное бодрое приветствие, но давай без нападений из мёртвой зоны, — сказал я.

— Да-да. Главное — ты и правда извинился! Я была в шоке! — весело сказала она.

— Конечно. Я обещал.

Она говорила о моём обещании извиниться перед той девочкой за грубые слова насчёт любовного письма. После того случая в кладовке я выполнил его. Видимо, её подруга рассказала. Окусора кивнула с уважением — похоже, впечатлена. Меня слегка коробило, что она считала меня таким злодеем, но ладно.

С тёплой улыбкой она наклонилась ближе:

— А телефон? Починил?

— Купил новый. Последняя модель, — ответил я.

— О, круто. Главное, чтобы работал, — сказала она небрежно.

— …Почему? — сбило меня с толку её спокойствие.

Она посмотрела, будто я странный:

— Чтобы оставаться на связи. Ты же пообещал — придёшь, когда я позову, да?

— …Да, — пробормотал я, вспоминая свою поспешную клятву. Возможно, я слишком поторопился.

С неохотой достал телефон, и мы обменялись контактами. Она делала это с явным энтузиазмом. И тут — её лицо расплылось в опасно довольной ухмылке. Я напрягся — по спине пробежал холодок. Похоже, я сделал большую ошибку.

Но в следующий миг она уже светилась солнечной улыбкой:

— Надеюсь, мы поладим! — сказала она и вернулась к подругам, её юбка радостно колыхалась. Несмотря на тревогу, я понимал — я сделал шаг к тому, чтобы она влюбилась. Это точно.

Беспокоиться незачем. С моим «талантом любви» преград не будет. Я поверю в себя. Окусора всегда была в окружении — возможно, там даже не было места для меня. Но…

— Хм? — Мой телефон завибрировал в кармане. Спам я блокировал, друзей у меня не было, с семьёй не общался — уведомления приходили редко. Глянув на экран, я застыл. Десятки новых сообщений — и всё от одной отправительницы: Чихару Окусора.

«Йо!»

«Ты ведь не привык переписываться, раз друзей нет?»

«Нужна помощь с мессенджером?»

«Моя подруга была в шоке, что ты извинился.»

«Я тоже.»

«Если честно, я вижу тебя по-новому.»

«Ты не такой уж и плохой.»

«Если бы не злился так, был бы норм.»

«Когда не дерзишь, ты довольно крутой.»

«Так что может, тебе стоит поработать над характером?»

Сообщения сыпались, приправленные колкостями. Да я тебя сейчас! Подожди — она же только что с подругами! Как она успевает столько писать!? Её одиночество уже прорывается!? Она ведь могла просто поговорить со мной напрямую!

Подняв голову, я уставился на её парту. Она живо болтала с подругами, пальцы летали по телефону. Она одновременно общалась вживую и писала мне.

— Её социальная выносливость — за гранью… — пробормотал я. Моё плохое предчувствие подтвердилось.

Сообщения — это одно, но ещё хуже моё обещание: прибегать к ней по первому зову, чтобы заполнять её одиночество.

В первый день она звонила несколько раз — подруга бросила её на обеде, я пришёл в столовку; другая забыла её в кафе — я подменил. Звучало логично — я стал заменой для друзей. Раздражало, но я был её удобным собеседником.

Возможно, поэтому вызовы участились. Число звонков превысило число моих пальцев — в любое время суток, даже ночью, даже когда она была в поездке. И я отвечал на каждый. Я никогда в жизни не старался так сильно.

Моя решимость, вызванная стремлением к таланту, не оставляла мне выбора. Я сам удивлялся, как справляюсь. Но как бы ни была сильна воля, тело не выдержало — я заболел и пропустил школу.

Обычное утро буднего дня. Я лежал в комнате, вспоминая отчаяние после потери талантов. Уныние сковывало. Телефон завибрировал под подушкой.

«Учитель сказал, ты заболел. Серьёзно? Не симулируешь? Всё ок?»

Это была Окусора. Не думай, будто я притворяюсь! Злясь, я набрал:

«У меня невиданная температура — 37,1°C.»

«Это не температура! Принцесса на горошине. Зря волновалась.»

Почему она такая злая? Но это шанс. Я могу вызвать её домой — какая девушка устоит перед таким!? Если всё правильно разыграть, она влюбится с первого раза.

Я перевёл диалог в звонок. Как только связь установилась:

— Раз уж волнуешься, ты ведь придёшь навестить меня, да?

— А? С чего вдруг? Сейчас урок начинается.

— Ртутный термометр врёт. Новый показал 99,9°C. Реальные данные.

— Тогда у тебя голова перегрелась.

— Глаза мутнеют от жара. Сознание уходит… тело дрожит…

— Звони в скорую, а не мне.

— Мы же не чужие! Хоть раз войди в положение!

— Ладно-ладно. Кладу трубку.

Она звучала резко — может и вправду сбросит! Я добавил:

— Мне страшно… Я хочу, чтобы рядом была ты, Окусора…

— !? Ч-что… ч-чего!? — раздался панический голос, потом звонок оборвался.

Она случайно сбросила!? Обратного звонка не последовало. Если не придёт… я это так не оставлю! Я отправил ей адрес и карту. Я был так отчаян, что чуть не заплакал. Полу-молясь, лёг с лёгкой температурой.

Проснулся. Был вечер — школа уже закончилась. Тело было тяжелее, голова болела. Температура — 38,3°C. Термометр не врал. Моя ложь стала правдой.

— Чёрт… всё фигово, — простонал я. Это всё Окусора! Из-за неё я вымотался! Моё тело — точный механизм, а она трезвонила мне как попало!

Но теперь я мог использовать настоящую болезнь, чтобы вызвать её сочувствие. Я потянулся за телефоном, но он сам зазвонил — Окусора.

Я тут же ответил:

— Отлично, как раз собирался—

— Впусти меня.

— …Что?

— Я пришла тебя навестить. Пускай в дом!

Мозг отключился. Очнувшись, я вскочил, подбежал к окну, выглянул вниз. Там стояла Чихару Окусора.

— Да! Ты пришла! Умничка!

— Уф, ты орёшь так, будто здоров. Можно я пойду?

— Я из-за тебя поправился! Поднимайся! Температура не заразная, честно!

— Я волнуюсь по другой причине! Не думай ничего странного!

— Мне обидно, что ты вообще считаешь меня таким парнем!

Пока она не передумала, я поспешил к входной двери, тяжело дыша. Окусора посмотрела на меня подозрительно.

— Хотя… я, пожалуй, всё-таки пойду!

— Это недоразумение! Давай сначала всё проясним…! — Я схватил её за плечо, уговаривая выслушать.

Убедив её, что у меня нет скрытых намерений, я пригласил её внутрь.

— Проходи. Кто-нибудь дома есть? — спросила она.

— Нет.

— …А. Значит, только мы двое. —

Голос её дрогнул. Она нервничала? Я повёл её в свою комнату, оглянулся — она нервно крутила прядь волос, взгляд метался, губы поджаты. Я внимательно наблюдал за ней и жестом пригласил войти.

Внутри она осмотрелась с интересом.

— Ух ты, чище, чем я думала. Стильный интерьер, даже… шикарно!

— Для меня — только лучшее. Дешёвка не катит, — похвастался я.

— …Ты что, из богатеньких?

— Ранит, но нет. Я всё сам добился. Своими талантами.

Я гордо выпятил грудь. Для гения вроде меня зарабатывать — пустяки: продавал арт в сети, играл на бирже, стримил с рекламой. Благодаря таланту деньги были всегда. Я жил на широкую ногу — настолько, что тратил больше, чем зарабатывал. Сейчас я был на мели — горькое напоминание. Это лишь укрепляло моё желание вернуть свою идеальную жизнь. Я заметил, что Окусора пристально смотрит на меня.

— У тебя лицо покраснело ещё сильнее, — сказала она.

— А? Да нет… Похоже, температура поднимается.

Наверное, я слишком возбудился от её визита. Пот тек ручьём. Её взгляд, сперва настороженный, смягчился.

— Раз уж ты болен, веди себя соответственно — отдыхай.

Она сунула мне в руки пластиковый пакет. Внутри были жаропонижающее, охлаждающие пластыри и фруктовое желе — купила по дороге. Впечатляет. Но это же идеальный шанс продвинуть наши отношения. Просто отдыхать — расточительно.

— Ты проделала такой путь. Было бы жаль просто спать.

— Чтобы выздороветь, надо спать! — рявкнула она.

— Ну, может, тогда развеселимся на полную!

— Это вообще как связано!? Хватит! В кровать, быстро!

Она отказалась от логики и попыталась затолкать меня в постель. Но я не мог просто сдаться. В борьбе сил я проиграю, но в любви — нет.

— Ха! — Пока она толкала меня, я обхватил её за талию и потянул за собой. Мы упали вместе, идеально слаженные в позе.

— !? — Окусора вздрогнула.

Её стройное тело мягко легло мне в объятия. Мы встретились глазами, губы были в сантиметре. Я серьёзно посмотрел на неё, пусть и лихорадочно раскрасневшийся. Её лицо стало алым, пар будто поднимался.

— Х-хаха… переборщила… прости! — пробормотала она и неуклюже попыталась отстраниться.

Но я всё ещё держал её за талию. Она заметила это и замерла.

— Х-Хацу? Эй… ты чего?..

Обычно дерзкая Окусора теперь была как робкий котёнок, явно растерянная. Её привязанность ко мне была не низкой — она пришла по моему зову, а её реакция всё подтверждала. Мои усилия не были напрасны.

Вопрос был в другом — стоит ли идти дальше. Принуждение — не любовь. Если испугаю её, всё рухнет. Я должен был точно выбрать момент. С моим «талантом любви» я чувствовал, когда надо действовать.

«…» Я слегка пошевелился — и Окусора сжалась, зажмурившись, полностью беззащитная. Тёплое дыхание, вишнёво-розовые губы, дрожащая глотка, натянутая блузка, юбка, сдвинутая на бёдра… Я оглядел её с ног до головы. Ответ был ясен.

— Фе? — растерянно пробормотала Окусора, когда я отпустил её талию и сел на край кровати.

— Я же говорил — я не такой парень. Или… ты надеялась на большее?

— Ч-ЧТОООО!? — застонала она, будто смертельно униженная.

Её ноги в белых носках запрыгали, пинают меня в спину.

— Идиот! Болван! Дурак!

— Хахаха! Больно же! Я же говорю — больно! — Её удары были сильными — я вскочил с кровати.

Щёки её раздулись от гнева.

— Такого наказания недостаточно за издевательства над невинной девушкой! Я ухожу!

— Эй, подожди! — Она поправила форму и вылетела из комнаты.

Но отпускать её сейчас было рано. Мне всё ещё чего-то не хватало, чтобы она влюбилась — вот почему я остановился. Я должен найти эту недостающую деталь. Но тело меня предало — равновесие пошатнулось, я рухнул обратно на кровать.

— Чёрт… температура обрушилась в самый неподходящий момент…

Сознание затуманилось. Усталость за все дни накрыла разом. Я не мог пошевелиться. Вдруг — чья-то рука коснулась моего лба.

— Ты идиот. Отдыхай. Мне будет одиноко, если ты не поправишься. Выздоравливай, чтобы мы могли снова поговорить, — прошептала Окусора.

Я не мог открыть глаза, чтобы увидеть её лицо. Раздался лёгкий смешок.

— И… спасибо. Что не полез. Я… не была готова. Всё. Пока, Дзюнносукэ.

Её торопливые шаги удалялись. Сознание погрузилось в мягкую тьму.

Два дня спустя, воскресенье, я полностью поправился. Раскачиваясь в кресле, я думал об Окусоре Тихару. Я по-настоящему ещё не докопался до её сути. Почему она такая одинокая? Может, характер, но её стремление к дружбе казалось слишком страстным.

Она уже в зоне досягаемости стрелы любви. Осталось только прицелиться, выстрелить и поразить её сердце. Терять время нельзя. У меня сейчас три цели, а всего я должен добиться любви 108 девушек. Прости, Окусора, но я ускорю процесс.

Стоит ей вернуться — я признаюсь. Если убедить её в взаимности, она не будет больше скрывать чувства. Тогда всё. Я сохраню ровный уровень привязанности и пойду дальше, за другими врождёнными талантами. Фу-хаха!

Смеясь про себя, я услышал шаги. Вернулась. Я оглушу её признанием! Как только фигура появилась в дверях, я сказал:

— Я люблю тебя. Встречайся со мной!

— …Ох, батюшки, — прозвучал ответ.

Передо мной стояла мать Окусоры, рука на щеке, голова наклонена. С озадаченным выражением она глядела на меня:

— Прости, дорогой, но у меня уже есть муж, которому я предана!

— Это недоразумение, мадам!?

Поставив закуски на стол, она рванула к выходу и крикнула:

— Мамочка пошла за покупками! —

С грохотом захлопнула дверь. Всё произошло в мгновение ока. Я не успел ничего объяснить.

— Э-это плохо. Очень плохо! — схватился я за голову. Если её семья об этом узнает — конец! Ученик признаётся матери подруги!? Отец взбесится, мать ужаснётся, Окусора разочаруется, а я окажусь казнён её кланом!

Паникуя, я пытался собраться:

— С-спокойно… Хацу Дзюнносукэ всё сможет. План шёл идеально с кладовки! Я не дам ему провалиться! Надо придумать… хоть что-то!

Я постучал по виску, заставляя мозг работать. Но прежде чем я смог что-либо, за спиной раздался плоский голос:

— Что… это должно было значить?

Словно ком в горле. Я обернулся. Там стояла Окусора Тихару. Она услышала моё признание!? Нет… подожди. Что именно я только что сказал?

Холодный пот потёк по щеке. Это было тихое бормотание — она могла не услышать. Но её натянутая улыбка разрушила мои иллюзии.

— План? Кладовка… когда мы были заперты вместе?

— …

— Скажи что-нибудь, Дзюнносукэ…! — её голос задрожал.

Я не мог ответить. В голове крутились отговорки, но ни одна не годилась. Я смотрел, как её лицо наполняется разочарованием. Она опустила взгляд, стиснула кулаки, её плечи дрожали от эмоций.

— Уходи, Хацу, — сказала она.

— …Окусора—

— Не говори ничего. Просто… оставь меня.

Тон не терпел возражений. Но уйти сейчас — значит разорвать всё. Я должен был сказать хоть что-то. Хоть попытаться вернуть всё обратно.

— Увидимся… завтра. В школе? — слабо сказала она, натянуто улыбаясь.

Я облегчённо кивнул:

— Да. Завтра. В школе.

Не желая ранить её ещё сильнее, я ушёл. Я придумаю хорошую отговорку до завтра. А насчёт недоразумения с её матерью — я попросил Окусору передать:

— Это было недоразумение. Пусть забудет, пожалуйста.

Я сделал всё, что мог. Но это было наивно, как я скоро пойму.

На следующий день Окусора не пришла в школу. Ни на следующий. Ни через день. Когда я понял, что она избегает школы, было уже поздно. Я упустил шанс объясниться.

Прошло три дня. Ни контакта, ни вестей от Окусоры. Похоже, она решила полностью отрезать меня. Я признаю — я облажался. Но сдаваться не собирался. Я всё исправлю, заставлю её снова влюбиться и получу её врождённый талант.

Но как бы я ни ломал голову, спасительный план так и не пришёл. Не успел опомниться, как утренние уроки закончились. Начался обед. Одноклассники вышли из-за парт. У меня не было аппетита — я остался, уставившись в никуда, когда вдруг:

— Кто тут Хацу Дзюнносукэ?

Незнакомый парень, видимо, из другой параллели, вошёл в класс. Все взгляды устремились на меня. Прищурившись, я окинул «гостя» взглядом.

— Извините, Хацу Дзюнносукэ сейчас недоступен. Он слишком занят, чтобы возиться с простолюдинами, — язвительно заметил я.

— Так это ты. Прямо как говорят — самодовольный, — фыркнул он.

— Назвать такое прекрасное лицо самодовольным? Ты безнадёжный олух.

— Что ты сказал!? Хотя нет… Я не о себе пришёл спорить.

На его лбу вздулась вена, но он сохранил хладнокровие. Я привык вызывать злость, но тут чувствовалось что-то другое. Сдерживая эмоции, он посмотрел на меня, как следователь:

— Хацу Дзюнносукэ. Ты… ты травил Тии-тян, пока она не перестала ходить в школу.

— Тии-тян? Впервые слышу. Кто это вообще такая? — отмахнулся я.

«Я беспокоюсь по другим причинам. Не строй себе ничего лишнего!»

«Оскорбительно, что ты считаешь меня таким человеком!»

Пока она не передумала, я поспешно рванул к входной двери, запыхавшись. Окусора смотрела на меня подозрительно.

— Хотя знаешь… пожалуй, пойду.

— Это недоразумение! Давай сначала проясним всё… — я схватил её за плечо, стараясь убедить выслушать.

После того как я убедил её, что у меня нет нечистых намерений, она всё же вошла в дом.

— Кто-нибудь ещё дома? — спросила она.

— Нет.

— …А, то есть мы вдвоём.

В её голосе слышалась лёгкая дрожь. Нервничает? Провожая её в свою комнату, я взглянул назад. Она крутила на пальце прядь светлых волос, её глаза метались, а губы были поджаты — несомненно, она была напряжена. Я внимательно наблюдал за ней, пока не пригласил войти.

Оказавшись внутри, она осмотрелась с интересом.

— Ух ты, тут чище, чем я думала. Интерьер стильный, прям как у какого-то модника!

— Лишь лучшее для меня. Я не приемлю дешёвку, — похвастался я.

— …Ты, что, из богатой семьи?

— Не люблю тон, с которым ты это сказала… Но нет, я заработал всё своими талантами.

Я выпятил грудь. Для гения, вроде меня, зарабатывать деньги — легко: продажа арт-работ онлайн, торговля акциями, стриминг с рекламной монетизацией… С таким багажом талантов бедность мне не грозила. Хотя я и жил на широкую ногу, расходы всё равно превзошли доходы — в результате я обанкротился. Горькая правда. Именно поэтому я так жаждал вернуть свою идеальную жизнь. И в тот момент заметил, как Окусора уставилась на меня.

— Лицо покраснело сильнее, чем было, — сказала она.

— Хм? А, наверное, температура подскочила.

Наверное, я слишком разволновался от её визита. Пот лил градом. Её взгляд, сначала настороженный, стал мягче.

— Если болеешь — веди себя как больной. Отдыхай, — строго сказала она.

Она вручила мне пакет с лекарствами: жаропонижающие, охлаждающие пластыри и фруктовое желе — купила по дороге. Это было неожиданно заботливо. Но я не мог упустить такой шанс сблизиться. Просто лечь и спать — это было бы расточительством.

— Раз уж ты пришла, просто спать было бы обидно.

— Ты выздоравливаешь, чтобы потом было весело! — отрезала она.

— Справедливо. Тогда наоборот — повеселимся на полную!

— Это вообще как?! Всё, хватит! В кровать!

Устав от споров, она попыталась уложить меня в постель. Я не мог просто так сдаться — проиграл бы. В физической борьбе у меня шансов не было, но в любви — вполне.

— Ха! — когда она толкнула меня на кровать, я обхватил её за талию, потянув за собой. Мы упали вместе, плотно прижавшись друг к другу.

— !? — Окусора ахнула.

Её стройное, гибкое тело идеально легло в мои объятия. Мы встретились глазами, наши губы были всего в нескольких сантиметрах. Я смотрел на неё искренне, пусть и с горячим румянцем от температуры. Она покраснела до ушей, словно из неё шёл пар.

— Х-ха… увлеклась. Прости, прости! — пролепетала она, неловко пытаясь встать.

Но я не отпускал её талию. Она заметила это и замерла.

— …Х-Хацу? Эй… погоди…

Обычно уверенная в себе Окусора была теперь как испуганный котёнок. Это означало, что мои старания не были напрасны. Она явно питала ко мне чувства. Но делать лишний шаг сейчас было опасно — любовь нельзя навязывать. Я должен был выбрать правильный момент.

Я отпустил её и встал.

— Я же говорил: я не такой. Или… ты всё-таки надеялась? — поддразнил я.

— Ч-ЧТО?! — она взвыла, будто получила смертельную рану.

Её ноги, в белых носочках, задергались и начали пинать мне в спину.

— Идиот! Болван! Подонок!

— Хахаха! Ай, ай, больно! Я же сказал, больно!

Она ушла, топая с гневом.

— Это слишком мягкое наказание за издевательство над невинной девушкой! Я ухожу!

— Эй, подожди! — но она уже поправила форму и исчезла.

Я знал, что ещё рано её отпускать. Чего-то не хватало, чтобы она влюбилась по-настоящему — именно поэтому я и остановился. Но тут… моё тело предало меня. Силы покинули, и я снова рухнул на кровать.

— Чёрт… лихорадка усиливается в самый неподходящий момент…!

Всё, что я сдерживал, навалилось разом. Я не мог пошевелиться. И тогда — чья-то ладонь коснулась моего лба.

— Идиот. Отдыхай. Мне будет одиноко, если ты не поправишься. Поправляйся скорее, чтобы мы снова могли поговорить, — мягко сказала Окусора.

Я не мог открыть глаза, чтобы увидеть её лицо. Только услышал лёгкий смех.

— И… спасибо. За то, что не стал лезть… Я… ещё не была готова к этому… Ладно, пока, Джун-носуке.

Шаги удалились, и я погрузился в спокойную темноту.

«…»

«Я думала, что только я чувствую близость ко всем, а на самом деле никому не нужна… Мне было так страшно…» — её дрожащий взгляд наконец-то прояснился и встретился с моим. Щёки пылали — возможно, от слёз.

«Эм… можно мне поверить в то, что ты сейчас сказал?»

«Оскорбительно, что ты сомневаешься. Не заставляй меня признаваться дважды», — поддел я.

Она тихо выдохнула и прикусила губу.

«Угх! Я ведь уже решила, что никогда тебя не прощу!» — сказала она, сдёрнув мою руку со своей щеки и вдруг бросившись мне на грудь.

Я пошатнулся, но крепко её обнял. Она плакала у меня в объятиях, но на её лице не было ни капли печали — только слёзы радости и сияющая улыбка.

«Спасибо тебе… Я тоже тебя люблю, Джун-носуке…!»

Её заплаканная улыбка сияла, как радуга после дождя — ярко и красиво.

Трепет, что пронзил мою грудь в тот миг, — я никогда его не забуду.