Элиас Вейн

Глава 1: "Корзинка для волка"

Снег падал бесшумно, покрывая лес плотным одеялом. Каждая снежинка, казалось, замедляла время, заставляя мир затаить дыхание. Белые волосы Элиаса Вейна сливались с этой белизной, лишь серебристые пряди, выбивавшиеся из-под капюшона, выдавали его присутствие. Они колыхались на ветру, словно язычки холодного пламени.

Он шагал по едва заметной тропе, оставляя за собой глубокие следы. В руках он сжимал плетёную корзинку — сегодняшнюю добычу после долгих часов блуждания по зимнему лесу. Его пальцы, несмотря на грубые перчатки, немели от холода, но он не обращал на это внимания. Холод давно стал частью его жизни.

"Хотя бы сегодня повезло," — подумал он, ощущая приятную тяжесть в корзинке.

Внутри лежало:

- Две моркови с комьями замёрзшей земли, прилипшими к корешкам

- Кривая луковица, которую какой-то червяк успел основательно испортить (эту он оставит Фенриру — волк не брезглив)

- Три картофелины, выкопанные с края чужого огорода (Элиас оставил взамен несколько монет под камнем)

- Солидный кусок оленины, завёрнутый в грубую холщовую ткань (настоящая удача сегодня)

На поясе болталась пустая фляга — воду он пил прямо из ручья, который ещё не полностью замёрз. Вода была ледяной, от неё сводило зубы, но чистой. Чище, чем в тех местах, куда они направлялись. Гораздо чище, чем в городах, где воздух пропитан дымом и ложью.

Он шёл, постоянно оглядываясь.

Не потому, что боялся.

Он искал.

— Ну где же ты? — пробормотал Элиас, останавливаясь посреди тропы и ставя корзинку на снег.

Ветер играл его волосами, снег хрустел под сапогами. Тишина. Лишь изредка с сосновых лап падали комья снега, с гулким "плюхом" разбиваясь о землю.

"Опять заигрался," — уголки его губ дрогнули в улыбке, когда он доставал из корзинки кусок мяса. Оно было свежим, ещё не успевшим замёрзнуть. Он поднял его в воздух, демонстративно размахивая перед собой.

— Фенрир! Угощение про...

Белый вихрь вырвался из сугроба в трёх шагах от него.

Лютоволк.

Его белоснежная шерсть сливалась со снегом так идеально, что только голубые глаза — яркие, как зимнее небо в ясный день — выдавали его присутствие. Мощные лапы оставляли следы размером с человеческую ладонь. Он прыгнул за добычей, но Элиас, привыкший к таким фокусам, в последний момент отдернул руку.

— Не так быстро, — усмехнулся парень, пряча мясо обратно в корзинку и придерживая крышку, когда Фенрир попытался сунуть туда морду. — Сначала огонь. Потом ужин. Помнишь правила?

Фенрир фыркнул, из его ноздрей вырвалось облачко пара. Он не был обычным волком — в его взгляде светился разум, да и ростом он был почти по пояс взрослому мужчине. Но сейчас в этих глазах читалось чистое собачье возмущение.

Элиас протянул руку, почесал волка за ухом. Фенрир на мгновение зажмурился, затем ткнулся мордой в его ладонь, как бы говоря: "Ладно, прощаю."

— Идём, — Элиас поднял корзинку, но вдруг замолк.

Между деревьев, в десяти шагах слева, что-то шевельнулось.

Не ветер. Не зверь.

"Опять..."

Его пальцы сами собой потянулись к кинжалу за поясом. Он старался дышать ровно, но сердце бешено колотилось в груди.

Фенрир мгновенно изменился в позе — уши прижались, тело напряглось, готовое к прыжку. Но он не зарычал. Они оба знали — шум сейчас был смерти подобен.

— ...Идём домой, — прошептал Элиас, делая шаг назад.

Фенрир встал так, чтобы закрыть его своим телом, пока они медленно отступали к тропе.

***

Их дом был больше похож на груду досок, накрытую крышей, чем на настоящее жилище.

Маленькая хижина притулилась на опушке, будто прячась от всего мира. Стены, продуваемые ветром, щели между брёвнами законопачены мхом и глиной. Дверь висела на одной петле, скрипя при каждом движении. Единственное окно с потрескавшимся стеклом было затянуто промасленной тканью — и всё же это было их место.

Элиас толкнул дверь плечом — она всегда заедала.

— Вот и дома, — пробормотал он, ставя корзинку на единственный в хижине стол.

Фенрир сразу улёгся перед очагом, зная ритуал — сначала огонь, потом еда.

Комната была крошечной, но обжитой:

- Стол с одной табуреткой (вторую сломал Фенрир в прошлом месяце)

- Грубый шкаф, сколоченный из досок (хранил немного посуды и припасов)

- Кровать в углу, застеленная шкурами (спал на ней только Элиас — Фенрир предпочитал дверной проём)

- И зеркало

Большое, в медной оправе, прислонённое к стене.

Элиас никогда не смотрел в него.

***

Разведение огня было целым ритуалом.

Элиас достал огниво, несколько раз чиркнул, пока искра не упала на сухой мох. Маленькое пламя робко заколебалось, осветив его лицо — бледное, с резкими чертами, серебристыми глазами, которые казались неестественно яркими в полумраке.

— Держи, — бросил Фенриру обещанный кусок мяса. Волк поймал его на лету, громко чавкая.

"Хоть сегодня не придётся жевать вяленую рыбу," — подумал Элиас, доставая кинжал и начиная резать оленину.

Лезвие скользило по мясу, и вдруг — случайное движение — он порезал палец. Но крови не было. Вместо неё на мгновение вспыхнули странные символы, светящиеся бледно-голубым светом.

Фенрир поднял голову, уловив изменение.

— Ничего, — поспешно сказал Элиас, пряча руку. — Просто... отвлекись.

Он бросил куски мяса в подвесной котёл, добавил картошку, потом морковь.

— Завтра с утра нам придётся покинуть это место, — сказал он, помешивая варево. — Послезавтра мы уже должны быть в Велдрине. Там остановится поезд Короны...

Фенрир перестал жевать, его уши насторожились.

— ...Попробуем по-тихому пробраться и забрать Писание, — Элиас закончил фразу с ухмылкой, но в глазах не было веселья.

Волк не ответил. Но его хвост дёрнулся — знак одобрения.

Элиас вздохнул, добавив в котёл щепотку сушёной мяты.

— Мама говорила, мята отгоняет дурные сны, — пробормотал он.

Фенрир ткнулся мордой ему в ладонь. "Я здесь."

Парень улыбнулся.

Он налил густой суп в единственную тарелку — для Фенрира. Сам ел прямо из котла, обжигая пальцы.

— Завтра будет лучше, — сказал он, но это звучало как заклинание, которое нужно повторять, чтобы поверить.

За окном что-то шевелилось.

Фенрир зарычал, но тут же замолк по взгляду хозяина.

***

Ночь.

Элиас лежал на шкурах, слушая, как Фенрир ворочается у двери.

"Опять не спит," — подумал он.

Завтра — дорога. Велдрин. Поезд. Писание.

"Сколько их уже было? Пять? Шесть?"

Он повернулся на бок, глядя на потухший очаг. В темноте комнаты зеркало едва угадывалось — тёмное пятно на стене.

Фенрир заскулил.

— Всё в порядке, — шепотом сказал Элиас. — Просто ещё одна ночь.

Но сам он не спал до самого рассвета.

***

Элиас проснулся от холодного носа Фенрира, тыкающегося в щеку. За окном синеватый рассвет едва пробивался сквозь заиндевевшее стекло. "Уже иду," пробормотал он, почесывая волка за ухом.

Он методично собирал вещи: последние пять спичек в вощёном мешочке, пустую флягу, кремень с огнивом, засохший хлеб. Когда очередь дошла до пера, его пальцы сжали шести сантиметровый артефакт чуть крепче, чем нужно. Оно жгло кожу, напоминая о своем присутствии.

— Не смотри так, — буркнул он Фенриру, пряча перо в глубину сумки.

На пороге он задержался, оглядывая покосившиеся стены. Месяц в этом убежище — необычно долго. Фенрир ткнулся мордой ему в спину, торопя. Элиас захлопнул дверь, не оглядываясь.

Снег хрустел под сапогами, когда они углублялись в лес. Фенрир бежал впереди, прокладывая тропу, но вдруг замер. В двадцати шагах стоял олень с бледно-голубой шерстью и перламутровыми рогами, переливающимися как морское стекло.

— Тише... — Элиас опустил руку.

Олень не убежал. Его прозрачные, как лед, глаза смотрели прямо на Элиаса. Когда тот приблизился, животное наклонило голову, подставляя бок. Шерсть оказалась неожиданно теплой и пушистой.

— Красивый... — прошептал Элиас, проводя пальцами по шее оленя.

Фенрир сидел в стороне, лишь кончик хвоста подрагивал. Когда солнце коснулось верхушек деревьев, окрасив снег в кровавые оттенки, волк исчез в чаще.

Элиас развел костер и достал блокнот. Линии оленя выходили неуверенными, не передавая его красоты. Он швырнул блокнот в снег, зажмурившись.

Шорох — Фенрир возвращался, таща в зубах тушу кролика. Он бросил добычу к ногам Элиаса и сел, гордо подняв голову.

— Чт... зачем? Бедный кролик... — голос Элиаса дрогнул.

Фенрир приподнял бровь, его взгляд ясно говорил: "Чё?"

Элиас посмотрел на свои пальцы — те самые, что гладили оленя. — Ничего... Я ведь сам вчера оленя убил...

Волк подтолкнул тушу к костру, затем развернулся и ударил лапой по снегу, забрасывая Элиаса холодной пылью. Тот засмеялся — тихо, с горькой ноткой.

— Ладно, спасибо за ужин.

Ночью костер потрескивал. Элиас помешивал варево, бросая взгляды в темноту. Фенрир свернулся калачиком, но его уши ловили каждый звук.

— Завтра будем в Брактоне, — тихо сказал Элиас. — Потом... Велдрин. Поезд.

Утром они вышли к деревне как раз к полудню. Брактон встретил их дымом из труб и далекими голосами. У колодца Элиас наполнил флягу, бросив монету в жестяную кружку. В трактире "У Седого Лиса" коренастый хозяин с шрамом через глаз протянул потрёпанную карту.

— Карета Короны проезжала вчера, — сказал Гарт. — Дороги расчищены.

Фенрир тем временем привлек внимание деревенских детей. Девочка в рваном платье протянула руку:

— Он кусается?

— Только если ты жареная курица, — усмехнулся Элиас, бросая волку кусок мяса.

Перед уходом старуха у колодца схватила Элиаса за руку:

— Ты идёшь по дороге теней. Они уже знают, что ты идёшь.

Фенрир зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Элиас не ответил. Он развернул карту, последний раз оглянулся на Брактон и шагнул на дорогу.

Впереди — пятьдесят километров до Велдрина. Позади — только следы на снегу, которые скоро исчезнут.

[Конец главы]