Глава 1.0

Воскресенье, 31 октября 1994 года

Утро

Он брёл в оцепенении, почти не замечая, куда идёт. Да это его и не волновало.

Вспоминая события вчерашнего дня, Гарри Поттеру было совершенно безразлично, куда он направляется. Сейчас он просто хотел побыть один.

«Почему это всегда происходит на Хэллоуин? Этот день проклят сильнее, чем пост профессора по защите от тёмных искусств...» – мрачно подумал он.

Мог ли он что-то с этим поделать? Конечно, нет. Несмотря на весь тот ажиотаж, который его окружал, он вовсе не был великим волшебником. Он просто Гарри. И сегодня он был жив лишь благодаря чистой удаче.

И вот снова жизнь Мальчика-который-выжил (самый тупой титул на свете) сталкивалась с ожиданиями, предположениями и предвзятостью, не имеющими ничего общего с реальностью.

Как будто люди даже спустя три года после его возвращения в мир волшебников по-прежнему не знали, кто он на самом деле.

И хуже всего было то, что даже его лучшие друзья оказались такими же.

Меньше суток назад Гарри с нетерпением ждал традиционного пира на Хэллоуин, предвкушая редкий день без неожиданностей.

Без плачущей девочки в туалете, которую ему пришлось бы спасать от тролля.

Без празднования Дня Смерти, на которое он пошёл бы только ради того, чтобы 1000-летний гад разбудился и испортил ему год.

Без убийц, охотящихся за ним (хотя тот, прошлогодний, в итоге оказался его крестным).

Всё выглядело нормально. Ну, если не считать идиотов, устроивших беспорядки на Кубке мира. Но даже несмотря на вызванную ими Черную метку, это больше похоже на проблему Министерства и мракоборцев, а не на проблему Гарри, который был всего лишь учеником.

Этот Хэллоуин должен был стать его первым нормальным праздником. И даже с бонусом — выбором чемпионов Турнира Трёх Волшебников. Турнира, в котором он не мог участвовать по закону, так что мог спокойно наслаждаться зрелищем со стороны.

…

Но, конечно же, нет.

Дурацкая Поттеровская удача.

Никакого нормального Хэллоуина. Никакого спокойного просмотра смертельно опасного турнира со стороны.

Теперь ему самому предстояло участвовать в этой чёртовой авантюре.

Даже если по закону он не имел права на участие, магически заключённые контракты, оказывается, стоят выше любых законов.

Полезная информация.

Этот чёртов сломанный Кубок, который должен был выбрать трёх участников Турнира Трёх Волшебников и магически связать их обязательством участвовать, вдруг выплюнул четвёртое имя. Его имя.

Этот очередной кошмар лишь в очередной раз доказал ему, насколько некомпетентно Министерство. Да и Дамблдор оказался не намного лучше со своей так называемой возрастной границей, которая должна была не допустить несовершеннолетних в турнир.

И вот он — в турнире, в который его не должны были допустить.

Гарри был зол.

Министерство, которое, как он и ожидал, было бесполезным — это лишь малая часть проблемы. Дамблдор, этот бородатый старик с его вечно поблёскивающими глазами, был частью побольше. Этот придурок ещё и осмелился спросить его: «Ты сам кинул своё имя в Кубок?»

Как будто он вообще не знал Гарри.

Слизеринцы вели себя предсказуемо: либо полное безразличие, как у большинства когтевранцев, либо насмешки Малфоя и его прихвостней. Обвинять его в жульничестве? Очень оригинально.

Пуффендуйцы тоже пошли в разнос со своей ревностью — ведь их чемпион, Седрик Диггори, был честно выбран Кубком, а теперь они чувствовали себя обманутыми. «Мошенник», «славолюбец» — он уже устал это слышать.

Ага, конечно. Как будто ему вообще была нужна эта «вечная слава» турнира, о котором он впервые услышал в этом году. Он даже не знал ни одного имени прошлых чемпионов!

Но это всё было ожидаемо.

По-настоящему разозлили его гриффиндорцы.

Точно так же, как на втором курсе, когда его объявили Наследником Слизерина и будущим Тёмным Лордом, они снова ухватились за самое лёгкое объяснение.

Гарри нашёл способ обойти защиту Кубка и никому не сказал.

Некоторые радовались его «гениальному» трюку, другие затаили обиду.

Как будто не имело значения, кто он такой на самом деле. Нет, они решили, что он жульничал, чтобы попасть в смертельно опасный турнир, и даже не поделился методом с остальными.

Даже с лучшим другом — Роном Уизли, который в приступе ревности начал его игнорировать.

Это было больно.

И это злило.

Чёрт возьми, даже если бы Рон не знал его характера, он же его лучший друг! Чего он ожидал?

Он правда думал, что магический артефакт, предназначенный для выбора лучших чемпионов каждой школы, выбрал бы Рона Уизли?

Рона, который постоянно списывает у Гарри и Гермионы, если она позволяет?

Его что, в детстве слишком часто роняли головой вниз?

Хотя, в принципе, у Гарри была другая теория, которая казалась ему вполне убедительной.

Близнецы Уизли точно могли бы испытать какое-нибудь зелье для тупости на ком-то вроде Рона. Может, он до сих пор страдает от долговременного эффекта?

Размышления никогда не были сильной стороной Рональда Уизли.

А его последняя надежда – человек, который всегда мог обдумывать ситуацию, самая умная ведьма их поколения – исчезла.

Скорее всего, тоже сделала поспешные выводы.

Гарри правда проветриться.

— Привет, Гарри! Что ты здесь делаешь?

— Эм, Миртл… Просто гулял… — пробормотал он, вздрогнув от неожиданного голоса, который вырвал его из раздумий.

Оглядевшись, он понял, что неосознанно забрёл в туалет Миртл – то самое место, где был спрятан вход в Тайную комнату.

Наверное, из-за того, что он слишком много думал о событиях, связанных с Тайной комнатой, его ноги сами привели его сюда.

Быстро придумав правдоподобное оправдание, он сказал:

— Я просто думал спрятаться в Тайной комнате на какое-то время. Население Хогвартса сейчас слишком проблемное, а это идеальное место, чтобы наконец-то побыть одному.

— О, понимаю тебя. В Хогвартсе не так уж и много мест, где можно спрятаться. Я тоже всегда приходила в этот туалет, когда другие ученики были слишком жестоки, — ответила она с лёгкой грустью, вспоминая своё прошлое.

А потом, слегка покраснев серебристым румянцем, добавила:

— Удачи на турнире, Гарри! И, кстати, моё предложение остаётся в силе: если ты вдруг умрёшь, у тебя всегда есть местечко в моём туалете!

— Эм… Спасибо, Миртл… — неуверенно ответил он и повернулся к умывальнику, скрывавшему вход.

Он быстро нашёл кран с выгравированной змеёй.

Знакомое чувство Парселтанга снова охватило его.

Он слишком часто забывал о своей способности. Чёртовы бараны со своими предрассудками…

Зло зашипев, он приказал:

— Откройся.

Как только вход открылся, не раздумывая, он прыгнул в тёмную трубу, даже не подумав о том, как он собирается потом выбираться обратно.

Сейчас он был слишком зол, чтобы вообще о чём-то думать.

Его знаменитый вспыльчивый характер был в полном разгаре.