Усик

Я сидел у окна и смотрел на дом и на улицу. Треугольные фасады, узкие дорожки, высокие деревья. Листья шевелились ровно, иногда где-то коротко стукала створка. В доме было спокойно. Я перевёл взгляд на стол — книга, наушники, треугольная рамка у окна — и снова на улицу. Время тянулось, и это было даже приятно. Дышать стало легче. Я просто сидел и привыкал к месту.

Снаружи по настилу прошли шаги. Тень скользнула по дверной щели, повернулась ручка, дверь открылась. Вошёл гуманоид с чем-то вроде рюкзака. Лицо обычное, как у остальных, только под носом — самые обычные усы. Я непроизвольно улыбнулся: ладно, пусть будет Усик. Так и запомню.

Он кивнул, прошёл к столу и поставил рюкзак туда, где было свободно. Действовал спокойно, без суеты, как человек, который знает, что за чем идёт. Расстегнул застёжку и начал доставать вещи.

Сначала — треугольный хлеб. От него шёл лёгкий цитрусовый запах. Усик положил хлеб в центр столешницы, коснулся маленькой панели сбоку, и хлеб немного приподнялся, будто поймал невидимую опору. Вокруг легла белая оболочка, как тонкий чехол без швов. Ни звука. Просто хлеб висит в белой «капсуле». Наверное, так он не портится.

Дальше он достал белый кристалл. Поверхность матовая, без бликов, форма правильная, как будто его шлифовали машиной. Он держал его в перчатках, и я сразу подумал, что кристалл очень холодный; иначе зачем перчатки в тёплом доме. Я наблюдал и пытался угадать назначение: охлаждение, питание, фильтр — здесь всё было странным, но в этом была своя логика.

Усик подошёл к треугольному шкафчику и открыл верхнюю дверцу. Внутри стояло одно треугольное устройство, а вокруг — пусто, ни полок, ни ящиков. На панели тонкие полоски индикаторов и ряд маленьких кнопок. Он посмотрел на показания, коротко настроил режим, будто проверил последовательность, потом открыл узкий отсек. Кристалл лёг в паз точно по размеру, как ключ в замок. Индикатор загорелся мягким светом, устройство ожило и зазвучало тихо и ровно. Мне показалось, что воздух стал прохладнее, и я машинально потёр предплечье. Если это не батарея, то, возможно, местный «ледяной сердечник». Я отметил про себя: кристалл — в устройство, устройство — даёт холод.

Он вернулся к рюкзаку и вынул пару контейнеров, очень похожих на наши банки с газировкой, только треугольной формы с тем же язычком для открытия. За ними достал два плоских пакета и овощ, похожий на морковь, но короче и толще, с гладкой кожурой без бороздок. У стены стоял квадратный шкаф; Усик распахнул дверцу, оттуда вышел прохладный воздух, внутри блеснули чистые полки. Банки он поставил на среднюю, пакеты — ниже, «морковь» уложил рядом. Дверцу закрыл, на панели мигнул значок. Похоже, это действительно их холодильник.

Повернувшись ко мне, он показал понятный жест: ладонь направил внутрь шкафа, затем указал на значок на дверце. Я повторил движение глазами и кивнул, запоминая правило. Всё, что я собираюсь есть или хранить, — сюда. Просто и чётко.

Его взгляд лёг на книгу на моём столе. Он на секунду задержался, коротко кивнул, словно напомнил без слов. Рюкзак он застегнул, снял со стола лишнее, чтобы ничего не мешало, и вышел. Дверь закрылась мягко; снаружи снова слышались листья и редкие шаги по настилу.

Я придвинул книгу ближе и открыл. Внутри были картинки, символы и короткие подписи, повторяющиеся ряды знаков, простые схемы. Всё выглядело как учебник языка. Я провёл пальцем по строчке, попробовал про себя прочитать, понял, что без системы не потяну, и усмехнулся. Я и так не знаю, где нахожусь, а теперь ещё и азбуку заново. С другой стороны, выбора нет. Если хочу понимать, придётся учить.

Я пролистал ещё пару страниц, прикинул, с чего начну завтра: алфавит, базовые связки, простые фразы. Книгу закрыл и положил обратно на стол, рядом оставил наушники, окно приоткрыл шире. В комнату вошёл прохладный воздух, шум улицы стал чуть ближе, но не мешал. Я лёг на кровать, устроился удобнее, выровнял дыхание и слушал, как снаружи шевелятся листья и коротко стукает створка. В голове стало тише. Я закрыл глаза и уснул.