Испытание силой

Выйдя в коридор Сатила выдохнула, более она не могла изображать напускную гордость в голове проносился один вопрос: «Что же я наделала?!»

Сатила поспешила в свои покои, по пути ей встретились мастер Кита Фисто и несколько других джедаев. Казалось они были чем-то озадачены, напряжение читалось на их лицах. Девушка обменялась с джедаями холодными кивками, надеясь, что они не заметили её растерянный вид, не обратили внимание на то, какое волнение от неё исходит и молилась чтобы они не вошли в зал с полубессознательным падаваном, которого она там оставила.

Едва зайдя к себе, ноги перестали её слушаться, она прислонилась ко входной двери и сползла на землю. Закрыв глаза, она в полной мере осознала сколь много эмоций в себе прятала, обеими руками схватилась за голову, беспокоясь за состояние своего падавана, ей хотелось кричать, плакать, но гордость и призрение к самой себе не позволило этому произойти. Дабы заглушить шум мыслей, словно мантру, она стала повторять кодекс джедаев:

«Нет эмоций – есть покой.», а в сознании проносилось «Я облажалась, позволила эмоциям взять над собой вверх.»

«Нет неведения – есть знание.», «Сделала непозволительную глупость, он ведь мог пострадать.»

«Нет страстей – есть ясность мыслей.», «Позволила манипулировать собой, как ребенком!»

«Нет хаоса – есть гармония.», «Унизила себя. Нет, он унизил меня! Ненавижу.»

«Нет смерти – есть Великая Сила.» «Я бы оказала ему услугу, он ведь так скучал по своему…»

Сатила в ужасе раскрыла глаза, поняв, что не только думает, а произносит все это в слух, и не позволила себе договорить последнюю мысль. Она вновь вспомнила об Оби-Ване, как он испуганно на неё смотрел, а она наслаждаясь этим страхом, едва не убила. Сатила встряхнула головой, прогоняя неправильные мысли, прошла в середину комнаты и уставилась в зеркало.

Расширенные зрачки, тело дрожало как от озноба, грудь высоко вздымалась от сбивчивого и тяжелого дыхания. Сатила как могла, попыталась привести себя в порядок, вновь накинуть образ идеального джедая. Длинные взъерошенные волосы, она собрала в тугой пучок, разгладила потрепанное одеяние, силой придала обеспокоенному виду невозмутимость, да так, что мышцы лица начали неметь. Когда она осталась довольна результатом, посмотрела отражению в глаза и начала говорить будто не своим чужим голосом:

«Это не твоя вина, это вина Оби-Вана, он спровоцировал тебя, оскорбил, проявил верх высокомерия и неуважения ордену. Ты всего лишь защищалась. Ты не хотела его убивать, лишь припугнуть и у тебя это получилось. Ему должно быть стыдно за себя, джедаю не подобает испытывать подобные чувства, еще одно доказательство его неготовности. Ты преподала ему урок. Он заслужил это.»

Девушка с зеркала говорила убедительно, она была красивой, безмятежной, как каменное изваяние, и Сатила, к своей радости, поверила ей.

К завтрашнему дню, рано утром, она посетила мастера Корбу. Его кабинет представлял собой скромно украшенную просторную комнату с панорамным окном из которого открывался живописный вид на Галактический город, Сатила нашла мастера любующимся им.

- Доброе утро, мастер. – поздоровалась Сатила едва войдя за порог.

Корбу не удостоил ее приветствием, лишь колким взглядом из-за спины. Он выдержал паузу, затем мерно заговорил:

- Как прошло ваше знакомство с падаваном Кеноби, рыцарь Фиэра, надеюсь, обошлось без казусов?

Сатила медленными шагами прошла в середину комнаты, обдумывая, как много известно мастеру, что ему ответить.

- Оби-Ван – способный падаван, вчера мы… Многое почерпнули друг о друге, думаю это хорошая почва для…

- Хорошая почва для чего?

Корбу резко обернулся не желая дальше выслушивать этот вздор.

- Довольно притворств, юная Сатила, Оби-Ван лежит в лазарете с сотрясением и переломами, вчера он дал показания против тебя Совету. – Глаза девушки расширились от ужаса. – Совет сегодня проведет заседание, по-этому, пожалуйста, без сокрытия расскажи, что произошло вчера в тренировочном зале? – Мастер подошел ближе, продолжая угрюмо смотреть сверху вниз ей в глаза, рыцарь же старалась избежать его взгляда.

- Это его вина… Он спровоцировал меня.

Корбу схватил ее за плечи и рявкнул:

- Я сказал довольно лгать! Ты не поняла? Тебя лишат звания, отправят на сельско-хозяйственный сектор, а может того хуже, и тогда работа в архиве покажется для тебя верхом мечтаний. – Сатила впервые испытала страх ко всегда доброжелательному Корбу, она почувствовала себя ребенком, которого отчитывает родитель, и как ребенок ничего не утаивая от отца, тоненьким голосом рассказала обо всем.

У входа в зал совета, Сатила одолела страшное волнение, она не знала куда себя деть, стала нервничать, дергая подолы робы, Корбу заметив это стукнул ее по руке.

- Успокойся, помни, я на твоей стороне, расскажи им так, как мы готовились. – Он легонько коснулся ее спины, девушка в последний раз сделала глубокий вдох, и они вошли.

Яркий свет ударил по глазам Сатилы, словно они вошли не в зал совета, а в обиталище богов, она бывала здесь и раньше, но почему-то ей думалось, что мастера будут возвышаться над ней, как колоссы, но вот, они сидели в своих креслах, возвышалась она над ними, и ей от этого ей стало немного спокойнее.

- Мастера. - она склонила голову.

- Рыцарь Фиэра, против вас выдвинуты серьезные обвинения: попытка убийства, злоупотребление Силой и заигрывание с темной стороной. Показания падавана Кеноби, увечья на нем и разрушения в зале для тренировок это подтверждают. Что вы скажете в свое оправдание? – голос мастера Винду был спокоен, но в его взгляде, отчетливо считалась неприязнь к ней, казалось что он все для себя решил.

- Мастера. – Не смотря на бушующую в ней тревогу, она заговорила ровным голосом. – Я признаю факт применения Силы, но это был акт необходимой самообороны. Падаван Кеноби, - она сглотнула, ей тяжело было в этом признаться, - обезоружил меня, поединок можно было считать оконченным, но после этого он, все равно, продолжил атаку. В тот момент я восприняла это как реальную угрозу для своей жизни и воспользовалась Силой.

Мастер Пло-Кун продолжил обвинения:

- От столкновения в тренировочном зале, осталась вмятина, падаван Кеноби получил сотрясение мозга и перелом ребер, он утверждает, что в момент толчка, вы предав идеалы ордена, обратились к эмоциям, а после попытались его убить, воспользовавшись его же световым мечом.

- Я не обращалась к эмоциям. Я верна кодексу, толчок был такой силы, чтобы обезвредить, не убить. После толчка он быстро пришел в себя и немедля потянулся к своему световому мечу. Я восприняла это как продолжение агрессии. Мне пришлось воспользоваться его мечом, чтобы красноречиво дать понять, что поединок окончен.

Корбу сделал шаг вперед.

- Мастера, позвольте мне добавить. Мы все знаем, какой удар пережил падаван Кеноби. Кодекс запрещает джедаям выстраивать привязанности, но смерть мастера Квай-Гона несомненно был для него глубоко шокирующим событием. Горе может проявляться по-разному: уходом в себя, жаждой доказать свою состоятельность и иногда агрессией. Утверждать, что рыцарь Фиэра лжет, основываясь на восприятии травмированного, эмоционально нестабильного падавана это было бы… Неправильно.

- Совет услышал ваши показания, - снова заговорил мастер Винду, - теперь давайте обратимся к сохранившимся записям с тренировочного зала для проверки состоятельности ваших аргументов.

Внутри у Сатилы все похолодело, она невольно взглянула на Корбу, мастер сохранял холоднокровие.

В центре зала возникла голограмма с записями 9 камер. Они запечатлели все: колкие слова Оби-Вана, неумелые потуги Сатилы в бой, разоружение, занесенный для последнего удара меч, момент толчка, Сатила в мыслях уже распрощалась с орденом, как записи на этом оборвались.

В зале воцарилось гнетущее молчание. Мейс оглядел остальных членов совета, затем заговорил:

- Запись обрывается после толчка Силы, нельзя ни подкрепить, ни опровергнуть показания падавана Кеноби или рыцаря Фиэры. Но можно предположить, что всплеск Силы, должно быть, был необычайно и импульс от него повредил камеры.

- Должно быть падаван Кеноби использовал защитную технику, иначе толчок подобной силы, мог просто расплющил бы его. – Заключил мастер Киади-Мунди.

«Он воспользовался защитной техникой и все равно так далеко отлетел? Я правда сильно перестаралась, он ведь действительно мог погибнуть.» - Совесть начала угнетать Сатилу.

- Это предположения. – начал Корбу. – Что мы точно можем сказать, это то, что Оби-Ван продолжал подстрекать рыцаря Фиэру, и зная о её скромных боевых умений, - Сатила уязвленно перевела взгляд на Корбу, - занес меч для удара по обезоруженному сопернику, этим он предал идеалы джедая, а не Сатила тем, что защищалась

- Совет с самого начала сомневался в правильности затеи назначенить юную Фиэру учителем падавана Кеноби, но вы убедили нас в состоятельности этого решения, мастер Корбу. – Мэйс нахмурился, начав уставать от все новых оправданий. – На мой взгляд правильно было бы назначить падавану Кеноби более опытного наставника, а Фиэру заново направить в архив.

Этого Сатила допустить не могла.

- Мастера, я понимаю ваши опасения. Мне… не хватает опыта, наше с Оби-Ваном знакомство началось ни с того… Но я думаю, что понимаю его. Я сама пережила утрату своего мастера, мастеру Тейну, вы все её знали. Я хочу научить его справляться с этой болью, прошу, позвольте мне загладить перед ним свою вину, ведь это моя вина, ни его. – Она выдержала паузу, собралась с духом. – Это была моя ответственность как учителя понять, что падаван не находится в душевном равновесии, я должна была лучше оценить ситуацию, использовать слово, а не Силу, просто поговорить с ним и за это я хотела бы попросить у него прощения. Прошу, мастера, дайте мне последний шанс, сделать все правильно.

До этого сидевший молчаливо Йода медленно заговорил:

- Глубоко горе Оби-Вана, потери тень над ним. Цепляется за боль — как за последнюю связь с учителем. Но ты… - он сузив глаза пристально посмотрел на Сатилу. – Силу в тебе чувствую я. Мощную. Ясную. Но скрываешь ты другое. Эмоции, что бурлят, как шторм под льдом. Спрошу я прямо: одолеешь ли их? Достойной станешь? Или падаван твой в твоих же страхах утонет?»

Сатила помедлила, задумалась, затем решительно ответал:

- Стану.

- Опорой быть — не мечом направлять, а светом. Не слова, но дела ждём. Контроль над собой найди нужно или потеряешь обоих – и падавана, и себя.

Мастер Винду обменялся долгим взглядом с мастером Йодой, затем перевел его на Сатилу.

- Совет начнет обсуждение. Покиньте зал, юная Фиэра. – Сатила стала разворачиваться, мастер Корбу решил было присесть на свое место, но Мэйс продолжил. – Вас как заинтересованную сторону, это также касается, мастер Корбу. – Он не подал вида, поклонился и вышел за своей подопечной.

За дверью Сатила задала глазами волнительный, немой вопрос Корбу.

- Теперь остается ждать. – ответил мастер.

Оби-Ван лежал в медицинском отделе, его состояние заметно улучшилось, еще день, два наблюдения и можно будет выходить.

Он созерцал вид из окна палаты, что-что, а закаты в Корусанте на редкость прекрасны. Падаван улыбнулся собственным мыслям, перевел взгляд с окна, как улыбка резко спала. У двери в палату, ядовито улыбаясь с букетом на руках, стояла Сатила.