Стать сильнее!

Солнце, только проснувшись, щедро заливало улицы своим светом. Магазины, словно сонные котята, лишь начинали потягиваться, открывая свои двери навстречу новому дню. На часах едва пробило восемь утра.

— Черт, уроки начинаются в девять, а мне еще добрых полчаса пилить до школы… И вдруг, опять он… Вдруг снова прицепится, — Грейт поежился от неприятной мысли.

Воспоминания о возможных побоях кольнули его, словно осколки льда. Но он старался гнать их прочь, ведь всего через полгода его переведут отсюда, в другую школу, в другую жизнь. Время тянулось мучительно медленно, словно патока. И вот, спустя долгих двадцать семь минут, Грейт стоял перед дверью в класс, словно приговоренный перед казнью. Переступив порог, он замер: в классе царила звенящая тишина, а у доски возвышалась внушительная фигура. Высокий мужчина, лет тридцати пяти, с коротко стриженными темными волосами, одетый в простую белую майку и черные брюки. На переносице поблескивали очки, скрывая взгляд, казалось, пронзающий насквозь.

— Эй, ты чего застыл, как истукан? Живо на место! — рявкнул учитель, отрезая тишину своим властным голосом.

— А… э… Да, — пробормотал Грейт, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Он торопливо юркнул к своей парте, стоявшей прямо у двери, и, словно загнанный зверек, забился на свое место, стараясь не привлекать к себе внимания. Страх парализовал его, лишая дара речи.

— Итак, мелюзга, я ваш новый учитель. Зовут меня Фудзимото. И с этого дня.Итак, новая жизнь начинается. Но если кто-то решил, что можно безнаказанно прогуливать мои уроки, то глубоко заблуждается. Я быстро выбью эту мысль из ваших пустых голов, произнёс Фудзимото, с хрустом разминая пальцы и шею, словно предвкушая расправу.

—И ещё… С завтрашнего дня у вас целый месяц свободы. Подготовьтесь как следует к школьным будням и возвращайтесь, — закончил он, отпуская учеников на заслуженный отдых.

Класс взорвался ликованием. Грейт облегчённо вздохнул – целый месяц не видеть эту противную рожу!

—Так, можете быть свободны. Увидимся через месяц, — бросил Фудзимото, уже предвкушая месяц тишины.

Ученики потянулись к выходу. Грейт выскочил первым и, торопливо шагая, направился домой. Чтобы срезать путь, он свернул в тёмный переулок, но вдруг чья-то грубая рука схватила его за плечо. Обернувшись, он увидел того самого ученика, что избил его в школе, а рядом с ним – его верных псов.

—А… эмм… Вам что-то нужно? Просто я спешу… – не успел Грейт договорить, как в лицо ему прилетел кулак, сбив его с ног.

—Надо ли нам что-то? Да, надо! И не надо! Хе-хе! – злобно ухмыльнулся Лари.

Его кореша стояли над ним, словно гиены над добычей. Один – в красной шапке и толстовке, в синих джинсах, парень лет шестнадцати, ростом около 172 см, средней комплекции. Второй – одет во всё чёрное, футболка обтягивала гору мышц, лицо бандита. Накачанный стероидами, лет семнадцати, ростом под метр девяносто.

—З…з…з…За что? Что я вам сделал? – хрипло прошептал Грейт, чувствуя подступающий страх.

—З…з…з…За ЧтО? ЧтО Я вАм ЗдЕлАл? – передразнил его Лари, противно хохоча, как свинья. С размаху он ударил Грейта ногой в лицо и прорычал:

—А что ты нам сделаешь, а, тюфяк? Запомни, с первого дня учёбы ты будешь моей собакой. Попробуешь не прийти – выслежу на улице и изобью! И чтобы обращался ко мне "Мистер Лари"! – С этими словами он повернулся к своим дружкам и скомандовал:

—Эй, ребят, давайте напоследок повеселимся!

С дьявольским блеском в глазах они надвинулись на Грея.

—Чт…чт…чт…Что вы задумали? Прошу, не надо! – взмолился Грейт, готовый разрыдаться от ужаса.

Лари и его дружки принялись избивать Грея просто так, ради забавы. Смеясь и издеваясь, они называли его ничтожеством и слабаком, осыпали бранью. Пинали ногами, поднимали и с силой били кулаками в живот и лицо.

—Пппп…Прошу, остановитесь! Мне… мне… мне и вправду очень больно! – плакал Грейт, тщетно надеясь на их милосердие.

—Ребят, давайте сделаем ему наш последний подарок! – злорадно объявил Лари.

Они окружили Грея, словно стая волков, и принялись плевать на него. А потом достали из-за пояса бутылку с мочой и вылили содержимое на несчастного, снимая всё это на телефон и фотографируя.

Грейт лежал на грязном асфальте. Его лицо было залито кровью, из разбитого носа и рта сочилась алая струйка. Несколько зубов были выбиты, а возле правого глаза зияла глубокая рана.

После случившегося, оставив Грея с эхом радостного смеха, который теперь казался издевательским, они ушли, оживленно обсуждая что-то свое. Грей, обессиленный, лежал на грязном полу переулка, не в силах ни подняться, ни позвать на помощь. Минуты тянулись, как часы, пока случайный ребенок, пробегавший мимо, не заметил его и не позвал взрослого. Вскоре примчалась скорая, и Грея увезли, словно хрупкую ношу, в больницу. Там, в стерильных стенах палаты, о его избитом теле позаботились, уложив на койку в ожидании выздоровления.

В коридоре, словно встревоженные птицы, перешептывались медсестры:

— Боже, кто же так изуродовал его? Нелюди какие-то… А вдруг он там бы, в переулке, умер? – с тревогой в голосе произнесла одна.

— В наше время и на улице убить могут. Не жизнь, а кромешный ужас, – отозвалась другая, вторя ее страху.

— А полиция будет расследовать, выяснять, кто это сделал? – промолвила первая, надеясь на справедливость.

— Нет, ведь он из старшей школы боевых искусств, – сухо ответила вторая, обрывая ее надежды.

— Боже, до чего мир катится… Его родители хоть знают, что он здесь?

— Говорят, что им еще не сообщили. Пациент без сознания, а спросить, узнать его имя и фамилию не у кого. Сейчас проверяют его тетради, может, там найдется какая-то информация.

— Понятно…

Ночь опустилась на город, укутывая его в свои темные объятия. Мать и дядя Грея примчались в больницу, как только узнали о случившемся. На следующий день они устроили настоящий переполох в кабинете директора школы, но тот лишь отмахнулся, словно речь шла о чем-то незначительном, не касающемся его. Лишь на третий день Грея забрали из больницы домой, туда, где стены должны были согревать и защищать, а не напоминать о боли и беспомощности.

На третий день Грей, не решаясь далеко отходить от дома, вышел на улицу. Примостившись на краешке скамейки, он наблюдал за играющими в парке детьми, и в душе вспыхнули воспоминания о прошлом, о том, как он с лучшим другом беззаботно резвился здесь. Прошло всего несколько минут, когда рядом с ним опустилась девушка. Блондинка с длинными, струящимися волосами, лет пятнадцати, высокая, стройная, с точеными чертами лица. На ней был белый свитер и длинная темная юбка, подчеркивающая ее изящную фигуру.

— Ой, простите, я не спросила, можно ли здесь присесть? – произнесла она мелодичным голосом.

— А… эм… ничего, я и так собирался уходить, – пробормотал Грей, неловко почесывая затылок.

— А, понятно. А что у вас с носом? Вы борец?

На лице Грея, возле глаза и на носу, виднелись свежие пластыри.

— Н… нет, меня просто избили, – хрипло ответил он.

— Ой, простите, я не хотела затрагивать такую тему. Извините, – смущенно проговорила девушка.

— Ну ладно, я пошел, – сказал Грей, поднимаясь со скамейки.

— Ну ладно, удачи вам и берегите себя, – мягко ответила девушка, провожая его взглядом.

Вернувшись домой, Грей погрузился в тишину. Никого не было. Зайдя в свою комнату, он сорвал с себя футболку и принялся отжиматься.

— Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восеееемь… – выдохнул он, рухнув на пол. Тяжело дыша, он раскинулся на спине, прикрыв глаза рукой. Поднявшись, он подошел к зеркалу. В отражении предстало худое, слабое тело, покрытое синяками. В свои пятнадцать лет Грей, ростом всего 172 сантиметра, не отличался силой, из-за чего часто становился объектом насмешек. Грей, словно давая себе пощечину, резко ударил себя по щекам обеими ладонями.

— Надо стать сильнее, чтобы надо мной больше не издевались, – прошепт

ал он, и в его голосе зазвучала твердая решимость. Полный надежд, Грей продолжил тренировку.