Отступники

За последние несколько дней Сайлас обдумал множество вещей, и ему показалось, что в его голове объединились несколько кусочков единого пазла.

Во-первых, чтобы просто попасть сюда нужна было обладать определённым статусом или, хотя бы, решимостью пойти на подобный риск.

Один час полёта стоил тысячи. Даже будь вы недалеко от поместья, вам пришлось бы отдать за один-единственный полёт в лучшем случае пять тысяч. Ни одна нормальная семья не смогла бы арендовать самолёт по такой прихоти.

Впрочем, это был лишь первый фильтр. Второй, и, пожалуй, наиболее важный крылся в другом. Ведь в первую очередь надо было осмелиться решиться на такое путешествие.

Объективно говоря, слова его деда были нелепыми.

Апокалипсис? О котором знают лишь элитнейшие из элит? Следующим старик заявит, что иллюминаты реальны.

Однако, несмотря на нелепость его слов, существовала уйма способов удостовериться в их подлинности. Метод Сайлас был лишь одним из многих. Если знать, что искать, Сайлас смог бы придумать как минимум дюжину жизнеспособных методов.

Впрочем, возможно, среди пришедших были и просто желавшие пробить себе дорогу. Вероятно, они решили, что Брауны дадут им возможность взлететь высь над своим нынешним положением.

С точки зрения Сайласа таких людей было меньшинство. Все остальные были подобны ему, такие же остроглазые и желающие утолить своё любопытство.

Всех провели в большой обеденный зал, где каждой семье уделили отдельный стол.

'Нас опять разделили', — подметил Сайлас.

Тонко и едва заметно кто-то приложил осознанные усилия, чтобы не дать собравшимся разнообразным семьям завести разговор, объединиться и начать задавать вопросы.

Впрочем, Сайлас не верил, что за этим кроется что-то зловещее — по крайней мере сейчас. Скорее, это был простой способ контроля толпы.

Вскоре подали полноценный обед из трёх блюд и обеденный зал заполонили звуки приглушённой беседы.

Взгляд Сайласа зацепила группа фигур, сидящая за главными столами, в частности те трое, кого он узнал без промедлений. 

Люциус, Малачи и Астрид Браун — двое мужчин и одна женщина, каждый выделялся по своему. Все трое сидели за одним длинным столом, обращённым в сторону обеденной, словно на дворе была эпоха Возрождения, а они являлись единовластными монархами.

Как ни странно, они, похоже, не собирались делать обращение ко всем. В ситуации, когда все тщательно соблюдали этикет такое действие или, скорее, бездействие было сродни бельма на глазу.

Наконец, подали десерт — лёгкий и воздушный чизкейк, политый клубничным джемом. Выглядело очень аппетитно, и тем не менее Сайлас не стал к нему прикасаться. Он предпочитал воздерживаться от сладкого. Поскольку когда-то понял, что его тело чувствительно на него реагировало.

Хотя его младшая сестра в то же время радостно перетащила его кусок к себе на тарелку. Он, правда не понимал, где эта маленькая кроха нашла для него место в своём миниатюрном тельце.

Кто-то встал со своего места.

Сайласу не нужно было смотреть, чтобы понять, кто именно. Весь вечер он был сосредоточен только на этих людях. В момент, когда его уши дрогнули, он уже знал, что это, должно быть, была Астрид.

Астрид была примерно одного возраста с его матерью, они были столь похожи, что вполне могли сойти за сестёр. Обе были женщинами в середине четвёртого десятка, выглядящими на все тридцать. Их стиль одежды был простым и элегантным, а выбор украшений — приглушенным и не слишком броским.

На Астрид было надето чёрное платье, отнюдь не нёсшее в себе того уныния, которого можно было бы ожидать. Стройную шею прекрасной женщины украшало жемчужное ожерелье, а её волосы, казавшиеся пышными, словно уложенными лаком, свободно ниспадали на плечи, оставаясь мягкими на вид.

Она была красива, но ее брови выражали нескрываемую властность.

Бытует мнение, что большинство богатейших женщин мира либо развелись, либо овдовели, но Астрид не относилась ни к тем, ни к другим. Ведь она и вовсе никогда не женилась. У неё было полное право стоять плечом к плечу с Люциусом и Малачи. Казалось, что эти двое даже в чём-то подчинялись ей.

'Нет, не так’, — подумал про себя Сайлас. 

'Скорее, они довольны тем, что позволили занять ей лидирующую позицию. Они видят в друг друге равных. Какая интересная динамика. За что же они соревнуются, что необходима такая иерархия?'

“Я знаю, у вас есть множество вопросов, поэтому скажу это один раз для всех. Хотя мои слова могут показаться высокомерными, семье важно, чтобы вы поняли: нынешний уклад мира не может продолжаться в том виде, в котором он был построен.

"В будущем не будет никакого равенства. То, что у вас есть, нужно будет заслужить. И только то, что вы заработаете сами, вы сможете использовать."

Взгляд Астрид скользнул по обеденному залу. Её авторитет задавал тон и подавлял любую попытку возразить.

"За свою историю Земля столкнулась с шестью событиями уровня массового вымирания.
Ордовикско-силурийское, Девонское, Пермско-триасовое, Триасово-юрское, Мел-палеогеновое и Голоценовое вымирание."

Многие нахмурились, услышав её слова.

Каждый в зале был образованным человеком, и они хотя бы мимоходом слышали о каждом из этих событий. Но лишь немногие знали об этом достаточно, чтобы заметить: такое объединение в один ряд казалось странным.

Голоценовое вымирание, к примеру, — это продолжающийся процесс гибели живых организмов, вызванный действиями человека и его влиянием на дикую природу Земли.

Зачем упоминать обо всём этом?

"В учебниках вам рассказывали, что каждое из этих событий было вызвано разными причинами: вулканами, ледниковыми периодами, астероидами, бесчисленными ужасами.

"Однако я здесь сейчас, чтобы сказать: это чушь.

"Каждое из этих вымираний, даже так называемое “текущее”, — результат одного-единственного фактора.

"Вызванного Вознесения."

Лицо Астрид наполнилось торжественностью.

"Многие из вас решат уйти после сегодняшнего вечера. Хочу сразу прояснить: семья не станет вас останавливать. Мы не благотворительная организация, и мы не считаем, что те, в ком течёт наша кровь, нуждаются в опеке.

“Как только вы выйдете за эту дверь, пути назад не будет. Что бы ни случилось потом, это уже не будет иметь к нам никакого отношения. Мы не терпим отступников."