Алое море (ч. 1)

Выбравшись из оврага, Раак увидел группу загонщиков, что обступили Леек'а. Сатх - главный в этой группе охотников, накладывал повязку с целебными травами на огромную рану неудачливого забойщика. Леек выглядел ужасно - кожа вся побледнела, тело тряслось в конвульсиях, а глаза лихорадочно бегали под закрытыми веками. 

— Что с трехрогом? — спросил один из загонщиков. 

— Я убил его. Туша лежит на дне оврага, хотелось бы забрать его целиком, но Леек не протянет столько, так что мне нужны три человека на разделку. — Раак не сводил глаз с картины перед ним. В голове крутилось тысячи мыслей как можно быстрее всего донести Леек'а до деревни, однако любая из них была крайне непривлекательна. Либо теряли большую часть добычи, либо здоровью Леек'а был бы нанесен непоправимый ущерб. 

Сатх встал и пошел к куче перевязей, которые охотники покидали рядом с деревом. Подойдя к ним он встал и очень долго всматривался в эту кучу, будто бы пытался что-то найти под ними. 

— Сатх, нам надо торопиться! — выкрик одного из охотников вырвал Сатха из оцепенения. 

— Не надо беспокоиться, подготовьте трехрога к переносу целиком. Леек выживет, даю слово. — Сатх присел и начал рыться, ища свою перевязь. В ней он нашел маленький пузырек из темного стекла наполненный вязкой багровой жидкостью. Всматриваясь в глубину этого темно-красного цвета, он с горечью вздохнул и пошел обратно к раненому. 

Леек'а в это время уже порядочно лихорадило, обливаясь потом и испытывая невероятные мучения он лежал на куче листьев, залив все вокруг кровью. Сатх наклонился и, открыв рот Леек'а, влил ему весь пузырек без остатка. Глаза оставшихся охотников наполнились благоговейным трепетом, будто у жрецов, смотрящих за таинством. 

— Ты потратил кровь вождя? — Удивленно спросил Раак. 

— Да, либо я сделал бы это, либо объяснял его жене, почему она теперь будет растить их детей одна. Да и тем более у нас скоро будет новый Воин, помимо вождя. — Слабо улыбнувшись Сатх посмотрел на Раак'а. 

— Так то, о чем шептались в деревне правда?! — больше половины охотников воскликнули в унисон. 

— Я думаю Раак расскажет все сам, но сначала займитесь делом. Пусть Леек и в безопасности, но я не хочу возвращаться домой по ночному каньону. 

Охотники тот час начали выполнять работу по постройке импровизированных саней для туши и первичной разделки животного. Каждый знал свою часть работы и без лишних указаний за менее чем два часа все были готовы выдвигаться. К этому моменту Леек уже выглядел намного лучше. Прошлая бледность уже отступила и тело более не содрогалось в лихорадочных импульсах. Однако он так и не пришел в себя, поэтому было решено поместить его наверх туши и привязать для безопасности, пока он сам не сможет продолжить движение. 

— Впервые вижу как работает кровь вождя! Это просто невероятное чудо, все же не зря на нем печать Богини — воскликнул один из охотников. 

— Раак, неужели и ты будешь таким чудотворцем?! — спросил удивленно другой охотник

— Вы слишком много приписываете мне, я просто получу помощь предка и печать Богини, а они как раз и сделают мою кровь такой же целебной. Вождь мне рассказывал, что раньше у нас в клане были сотни воинов с печатью и мы силой забирали любую нужную нам территорию, пока в итоге союз из восьми кланов не разбил нашу армию и не сократил численность всего клана до тех, что у нас есть сейчас — привыкший к повышенному вниманию Раак, спокойно разговаривал с охотниками тянущими сани с добычей. 

— Это правда, однако я удивлен, что вождь все же решился восстанавливать наше войско. Ты знаешь чью помощь получишь? — Сатх, идущий впереди, не оборачиваясь вклинился в рассказ. 

— Вроде как в моей церемонии будет использоваться прах первого вождя. 

— Первого вождя? Поздравляю от всей души тебя, парень, ты похоже даже не знаешь, что это значит — невероятно развеселившись начал свою тираду Сатх.

— ЭЙ, МУЖИКИ, ПОЗНАКОМЬТЕСЬ С НАШИМ БУДУЩИМ ВОЖДЕМ! — вдруг резко окликнув всех прокричал Сатх.

После этого весь отряд бросил сани и подошел поздравлять стоящего в недоумении Раак'а.

— Почему ты так решил? — Раак был все еще немного шокирован таким заявлением, ведь обычно на роль вождя выбирали задолго до инициации воина и готовили как приемника, а тут была совершенно другая ситуация. 

— Поверь мне, парень, мне осталось еще лет семь до становления старейшиной и я уже иногда бываю на их собраниях. Я знаю как думают эти старики, они сами давно хотят стать частью ритуала, а это они сделают только для будущего вождя. Учитывая какой прах они решили использовать для твоей печати, я точно знаю кем они тебя видят.

После этих разговоров охотники продолжили свое движение уже молча. Каждый из них был погружен в собственную вереницу мыслей, пока Раак раздумывал над словами Сатха.

Их племя "Десяти шрамов" было очень малочисленным по сравнению с другими племенами, еще и ритуал присвоения печати в отличии от других племен был связан с сокращением численности. Если вождь действительно решает отдать ему такой ценный прах и при этом ритуальными жертвами станут старейшины, то что это значит для Раак'а? Нет, что это значит для всего племени? Неужели Раак должен будет стать тем, кто соберет новое войско с печатью и поведет их в бой для мести обидчикам? 

"Надеюсь, что будет все не так, я же охотник и защитник, а не воин в конце концов. Даже с силой нашей Богини Жизни я не уверен, что мы сможем отомстить. В конце концов её благословение не безгранично, а как показало прошлое: объединившись даже самые слабые кланы могут стать непреодолимой стеной. Тем более я не хочу войны сейчас, когда у нас с Тирой родится ребёнок."

И тут поток мыслей Раак'а увел его в прошлое, когда он познакомился со своей женой Тирой. Будучи одногодками ужаленными в одно место они постоянно влипали в неприятности. В основном это было по вине Тиры, однако Раак не был против этого, влюбившись еще маленьким мальчишкой, для него даже отработка наказания на ферме по уши в навозе были самым прекрасным временем, ведь он был с лучшей девушкой племени. Тира была дочерью шамана и не смотря на наставления отца противилась своей будущей судьбе, врачевание и ритуалы были ей неинтересны и порой отвратительны. Однако когда Раак стал забойщиком, Тира стремглав побежала к отцу за советами и обучением. Одна только мысль, что Раак получит рану, а она не сможет её вылечить приводила Тиру в состояние безудержной паники. В итоге она стала лучше своего отца, когда дело касалось лечения, но стать также хороша в ритуалах Тира не смогла. Силы Богини не могли и не хотели связываться с её разумом. Но это не помешало стать самой популярной женщиной в племени, ведь красоты и таланта ей было не занимать. Однако не смотря на популярность, поклонников среди мужчин у нее не было, все знали о их взаимных чувствах с Рааком и переходить дорогу лучшему забойщику не хотел никто. 

Растворившись в своих мыслях Раак мечтал о том, как придет сейчас домой, обнимет свою жену и поцелует её живот в котором она уже семь месяцев носила их ребенка. Он выходил на охоту все чаще и чаще в последнее время, чтобы запастись максимально большим количеством мяса для племени и переложить хотя бы часть походов на других, чтобы побыть с Тирой и ребенком хотя бы немного. Полностью отказать от своего опасного дела он не мог. Не выйдет он - выйдут другие, а потом и умрут на этой охоте. Особенно он не мог такого допустить после получения печати. Ведь тогда он бы стал практически бессмертным охотником. Заодно и Тира больше бы не волновалась за его здоровье. 

Печать их племени помогало человеку излечивать практически любые внутренние повреждения и останавливать кровотечение с невероятной скоростью, а также повышалось внутреннее сопротивлением ядам и болезням. Все же сама Богиня Жизни покровительствовала племени. Умереть такому воину было сложнее, но все же не невозможно. Отсечение конечностей никак не восстанавливалось, а уничтожение головы или сердца приводило к неминуемой смерти. Но на охоте такого бы не случилось, обычно умирали от рваных ран от когтей и рогов или от укуса ядовитых животных. 

Пока Раак предавался своим мыслям, солнце уже начало садиться и небо окрасилось в красивый алый цвет, а отряд охотников уже дотащил добычу до крохотного ущелья, за которым уже располагалось владение их клана. Как вдруг охотник, шедший первым, помчался в конец ущелья что есть сил. Такое поведение взволновало весь отряд и все молча ускорили свое движение, стараясь как можно быстрее протащить добычу. Но не прошло и нескольких минут как охотник, что убежал ранее, вернулся с лицом белее снега и прокричал. 

— ДЕРЕВНЯ В ОГНЕ!

Этот крик окончательно вырвал Раак'а из своих мыслей. В его голове сейчас был только образ Тиры и, бросив поводья от саней, которые он тащил, Раак помчался через ущелье прямиком к поселению. 

Чем больше метров Раак пробегал, тем хуже и хуже становилась картина перед его глазами. Сначала он увидел столпы черного дыма, что валил буквально со всех сторон в деревне. Подбегая все ближе отчетливее становился ярко-красный огонь, который поглощал дом за домом. Самое ужасное в этом всем было - отсутствие криков и мельтешения жителей, которые тушили бы этот пожар. Самые худшие опасения Раак'а начинали сбываться с каждым шагом, который он пробегал. Пока он в итоге не достиг ворот, которые были настежь раскрыты. 

Взгляд Раак'а поднимался снизу вверх, пока он в неверии смотрел на то, что было его деревней. Залитая ярко-красной кровью земля медленно перетекала в пламя, поглотившее все в округе, а языки пламени растворялись в красном свете закатного солнца. Все, что было когда так дорого и любимо превратилось в сплошное алое море.