Клич защитника.

Какофония лесных звуков оглушала Раак’а: миллионы жужащих насекомых, стаи щебечущих птиц и вдалеке кричащие длинноруков - всё это мешало сосредоточиться на самом важном звуке сейчас. Раак пытался расслышать топот копыт мчащегося в его сторону трёхрога. Это огромное животное смогло бы принести его племени сытные дни, а ему отдых и спокойствие от опасной охоты. Раак был главным забойщиком племени, высоким, мускулистым воином, который участвовал практически в каждой битве и охоте, для защиты и процветания своего племени. Со своего совершеннолетия, сразу как ему стукнуло 16, он вызвался добровольцем в охотничий отряд и с тех пор принес племени процветание несмотря на суровую местность, в которой они решили поселиться. 

Племя “Десяти шрамов” выбрало для своей жизни скалистую местность в каньоне, вдалеке от других племен и имперских торговых путей. Растений там росло катастрофически мало и единственным способом нормально выживать была охота. Но даже так, охотиться приходилось не рядом с поселением, надо было уходить в северную часть каньона, где возвышались небольшие горы, покрытые скромной растительностью. Это место было главным обиталищем самых мясных животных в округе - трехрогов. Огромных буйволов с тремя рогами, которые отличались своим крайне агрессивным по отношению к любой опасности нравом. Трехроги каждый год проходили через каньон и племя Раак'а не упускало возможность засушить как можно больше мяса этих животных на суровую зиму.

Повернув голову налево Раак увидел своего напарника, который дрожал, стоя за деревом в ожидании трехрога. Леек был молодым мускулистым парнем, который вызвался в забойщики ради лишней порции мяса на зиму для своих недавно родившихся детей. Его небольшая трусость была более чем оправдана, ведь забойщики умирали или получали ранения почти на каждой охоте. Зверя выманивали из стада закидывая беспорядочно молодняк копьями, а затем самого большого трехрога, именуемого “защитником стада”, загоняли вдевятером в засаду к двум забойщиками и видя, что бежать уже некуда животное выплескивало весь гнев на ждущую его пару. 

“Главное, чтобы он не сплоховал… Если из-за его мягкотелости трехрог не сломает обе ноги, то всем нашим придется вступить в бой, и одной богине лишь известно, скольких мы тогда потеряем”. — Раак’у очень не нравилось выходить в охоту с такими необкатанными ростками как Леек, но делать было нечего, ведь оба прошлых забойщиков-ветеранов положили свои головы на недавней охоте. Стая саблезубов почувствовав кровь проследила за отрядом до их привала, а потом напала под покровом ночи. Оба забойщика погибли в той ужасной схватке.

Земля начала немного дрожать, а это значит, что у группы загонщиков получилось привести зверя в их западню. 

— Готовься, Леек, скоро он будет у нас. Помни, никакого страха! Просто нанеси один самый мощный свой удар по его ноге, она большая, промахнуться будет сложно. — Серьезно посмотрев на напарника Раак дал напутствие.

Леек молча кивнул и сжал покрепче макуахутл, крепкую и длинную палицу с жесткими обсидиановыми пластинами. Сам Раак уже стоял за деревом в боевой стойке, на полусогнутых ногах готовый вложить импульс всего тела в один удар. Один удар - вот что на охоте отделяет тебя от неизвестности. При достаточной силе и точности один удар станет праздником для племени, а стоит лишь засомневаться или отвлечься как это обернется твоими похоронами. 

Топот становился все ближе и ближе, а дрожь Леек’а усиливался кратно приближению трехрога. Закрыв глаза Раак пытался отстраниться от нервозности своего напарника и не пропустить свой идеальный момент. И вот когда сквозь чащу трехрог ворвался на поляну, вся взрывная сила, которую копило тело Раак’а выплеснулась в один размашистый удар. 

Послышался громкий хруст со стороны Раак’а, но звук второго удара, что предназначался левой ноге был слишком тихим. Обернувшись, Раак увидел как трехрог встал с опорой на левую сторону и налитыми кровью от ярости глазами смотрел на неудачливых забойщиков. 

— ВСТАНЬ В ЗАЩИТУ! — Прокричав, что есть силы своему напарнику, Раак достал из ножен свои тесаки и устремился вперед в надежде урвать последние секунды замешательства трехрога. В голове билась только одна мысль: “Мне нужно перерезать сухожилия на раненой ноге” .

Вопреки ожиданиям трехрог собрался с силами гораздо раньше, чем думал Раак, и выбрав тактику сначала избавиться от слабой и испуганной помехи, он рванул по направлению к стоящему в прострации Леек’у. Во время своей самоубийственной атаки раненое животное издало оглушающий рёв, который эхом прокатился по всей лесной чаще. Этот клич животного вмещал в себя обиду за непрожитую будущую жизнь и послание обидчикам о готовности умереть. 

Услышав это предсмертное послание, весь остальной мир будто бы замолчал. Все те насекомые, птицы и длиноруки тихо внимали этому странному боевому кличу животного. Однако Раак не думая ни секунды уже бежал наперерез животному, дабы прикрыть напарника. Шаги давались невероятно легко. Леек в это время пытался судорожно встать в защитную стойку сжимая макуахутл, попутно вспоминая что требуется делать в таких ситуациях. Для всех троих существ на поляне секунды шли медленно и тягуче, и каждый не мог потерять ни одной из них впустую. 

И вот решающий момент настал, с рычанием тигра Раак нырнул параллельно бегу трехрога и нанося своими тесаками удар по раненной передней ноге. Лезвия очень глубоко вошли в ногу и Раак даже почувствовал как они скользят по кости животного. Леек в свою очередь уже отпрыгивал с вектора движения животного, дабы дать ему врезаться в небольшое скопление деревьев позади себя. Эта отработанная тактика должна была спасти Леек'у жизнь, ведь прямого столкновения с трехрогом мог бы пережить только их вождь. Трехрог яростно мотая головой завыл но не смог продолжать ровное движение, потеряв равновесие от удара тесаками по и так уже раненой ноге он споткнулся и упал в небольшой овраг справа от Леек’а. 

Раак после своего маневра лежал на земле и смотрел на небо обессиленный и выжатый как физически, так и морально. Вложив все силы, сначала в удар, а потом и в этот самоубийственный рывок было сложно даже привести в порядок свое дыхание. Но расслабляться было рано, все будут в безопасности только когда зверь будет мертв. Опершись на свои тесаки он еле-еле поднялся и побрел в сторону оврага, в котором лежал трехрог. По пути к нему вся земля была окроплена кровью, это внушало смутную радость, что зверь вряд ли был сейчас способен сражаться или убежать. Двигаясь в сторону оврага Раак увидел до сих пор не поднявшегося на ноги Леек’а и решил подойти к нему, чтобы проверить в порядке ли он, но уже издалека стало понятно, что слова “в порядке” совершенно не подходили к этому молодому охотнику. В боку Леек’а зияла рваная рана от рога, обнажая внутренности, с такой травмой мог справиться только шаман или вождь.

"Этот парень умрет, если не доставить его в деревню". — Осознав новый подгоняющий к действиям фактор у Раак’а проснулось второе дыхание, и он что есть мочи побежал быстрее к оврагу, дабы прикончить животное и скорее собрать весь охотничий отряд.

В овраге, истекая кровью, поломанное и побитое лежало грузное черное тело трехрога. Зверь был жив, но абсолютно обессилен. В его умных глазах, смотрящих на Раак’а читалось презрение и гордость. Он будто бы говорил Раак’у: “Видал как я отделал твоего приятеля?”. Несмотря на своё назавидное положение, трехрог не казался сломленным. Истекая кровью со сломанными ногами он источал не слабость, это была скорее сила построенная на его ненависти и отчаянии. Сила, которую до этого Раак еще не видел ни разу, ни от людей в стычках с другими племенами, ни от зверей на прошлых его охотах. 

— Ты сражался достойно для зверя, но твой черед настал. Теперь ты послужишь для моего племени, став нам пищей, лекарством и одеждой. Я обещаю, что твоя смерть не будет напрасной и не будет ни грамма выкинутого впустую мяса, кожи, сухожилий. Вся твоя жизнь, что ты прожил до этого станет нашей без остатка. — Сказав это Раак прыгнул в овраг и подошел к животному. Увидев, что макуахутл Леек’а был отброшен во время его неудачного прыжка в этот овраг, он поднял его и направился с целью разбить череп животного, подарив ему быструю смерть от одного удара. 

Трехрог смотрел на Раак’а не моргая все время пока охотник шел к нему и в момент, когда над его головой уже был занесен макуахутл, он выплеснул все эмоции. Собрав последние свои силы, зверь заревел во все горло и оттолкнувшись задними ногами пытался впиться рогами в живот своего обидчика. Этот клич уже был не таким воинственным как первый, он был скорее отказом от смиренного образа добычи, желанием встать наравне с охотником. Будто отчаянное сопротивление было самой сутью этого животного. Последний рывок для того, чтобы убить возможную угрозу для его стада, в которое он уже никогда не вернется.

Но каким бы отчаянным не был этот рывок, Раак’а было не остановить. С хладнокровностью палача тяжелое оружие было опущено на голову трехрога. С хрустом разламывая средний рог и проникая в череп, превращая все его содержимое в кашу. Стоя над трупом зверя Раак не испытывал ничего. Впервые в жизни повстречав такое неумолимое желание не выжить, а скорее наказать своего обидчика, отомстить из последних сил, сердце матерого охотника дрогнуло. С точки зрения трехрога Раак с его охотниками был чистым злом, которое не должно было существовать, когда сам трехрог для охотников был просто очередной жертвой, которую они стабильно приносили в деревню каждые 4 дня. Своим эгоистичным порядком охотники нарушили не только упорядоченную жизнь этого животного, они прервали её, не дав возможности увидеть своих сородичей. Последнее что видел зверь перед смертью - это опускающуюся на него обсидиановую дубину. В итоге защитник стада стал телом лежащим на дне оврага. 

Опустившись на колени перед трупом Раак поднял отломанный средний рог, что несколько секунд назад целился в его живот. 

— Я сделаю рукоять обсидианового ножа из этого рога, и даже если твои сородичи тебя забудут, я буду помнить о нашей битве всю жизнь. Ты многому научил меня, спи спокойно, защитник стада.