Пожалуйста, позволь мне стать твоей девушкой!

— Значит, я и есть тот «один человек», кому можно рассказать?

— Именно так.

В моём любимом небольшом кафе, расположенном недалеко и от дома, и от школы.

Я, Юнаги Шидзуно, позвала свою лучшую подругу, Ширато Касуми.

Конечно, я пришла сюда не просто для того, чтобы неспешно и элегантно провести время с подругой.

Касуми — не из тех, кто любит быть на виду, но она всегда спокойна, умна и надёжна.

Касуми, явившаяся в простой современной повседневной одежде и со своей обычной стрижкой каре, не проявила и тени удивления, даже после того как я открыла ей свой секрет.

Напротив…

— Разве это не, типа, оооочень раздражает Сакурабу-куна?

— Угх…

Этот жестоко прямой вопрос заставил мой дух упасть.

Как и следовало ожидать от Касуми, с самого начала попала в самую точку…

— Э-этого нельзя было избежать! Если бы я так не поступила, он бы просто отказал мне, и на этом всё бы закончилось! Тогда у меня могло бы и не быть другого шанса! Я не могу просто стать «девушкой, которой он отказал»! Это конец игры!

— Ну, я понимаю. Но если он не хочет встречаться даже с тобой, Шидзуно, значит, он действительно не интересуется романтикой. По-моему, принуждать его так — это жестоко.

— П-Почему ты такая злая!

— Потому что, знаешь ли.

Сонные глаза Касуми выглянули из-под её аккуратно подстриженной чёлки.

Конечно, я знала это.

Я знала, но всё равно не хотела сдаваться и отказываться от Сакурабы-куна.

Даже если это было немного нетрадиционно, даже если это доставляло неудобства, я хотела цепляться за любой имеющийся у меня шанс.

— Не то чтобы тебе обязательно нужен именно Сакураба-кун. Ты можешь выбрать кого угодно, Шидзуно. Разве нет других хороших парней?

— Нет, нету. Это должен быть Сакураба-кун. Я не хочу никого другого.

Если бы это было не так, я бы не мучилась так сильно.

Именно потому, что я не могу представить себя ни с кем, кроме Сакурабы-куна, я веду себя так безрассудно.

— А что в нём такого особенного? В Сакурабе-куне.

— Всё. И добрые стороны, и холодные. И крутые стороны, и милые.

— Какой же это глупый ответ.

Касуми покачала головой с видом человека, признающего своё бессилие. Когда я сердито взглянула на неё, она не выглядела ни капли виноватой.

Что ж, такая реакция была для неё обычной.

— Но я ничего не знаю о твоей связи с Сакурабой-куном. Что-то произошло, что положило всему начало?

— Э-это… ну, да.

— О? И что же?

— Я-я расскажу тебе в следующий раз.

— Почему не сейчас? Я ведь специально пришла сюда.

— П-потому что…! Это смущает…

Почувствовав, как щёки пылают, я уткнулась лицом в стол.

Я услышала короткий, тихий вздох. Затем почувствовала, как маленькая рука Касуми нежно погладила меня по голове.

Она бывает грубовата, но то, как она останавливается в нужный момент, — это, как всегда, по-доброму.

Причина, по которой я влюбилась в Сакурабу-куна.

Рассказать эту историю, даже Касуми, было пока ещё слишком смущающе.

— Но Сакураба-кун немного странный, правда? Словно он не совсем от мира сего.

— Ах, да, возможно. Но это одна из вещей, которые мне в нём нравятся.

— …..

Она бросила на меня взгляд, полный раздражения. Но это правда.

Как и сказала Касуми, у Сакурабы-куна есть какая-то отстранённая, загадочная аура.

Не поэтому я в него влюбилась, но теперь это тоже часть его очарования.

— Всё же я не думаю, что есть шанс, что он в тебя не влюбится. Ты милая, Шидзуно, и у тебя большая грудь.

— М-моя грудь…

Это второе, о чём ты вспоминаешь? Что ж, думаю, парням это нравится.

Юнаги Шидзуно готова использовать все имеющиеся в её распоряжении средства.

Кроме того, если мы должным образом станем парой, тогда, возможно, такие вещи… Иии.

— …Шидзуно, ты ухмыляешься?

— Чт-! Н-Нет, конечно нет! Я не ухмыляюсь! Как неприлично!

— Неприлично?

— А-а-а! Н-нет, не это! Ничего!

Сказав это, я залпом допила свой кофе с молоком, чтобы охладить лицо и голову.

Даже если я собиралась рассказать Касуми о своих отношениях с Сакурабой-куном, это не означало, что она должна знать абсолютно всё.

— Значит, отныне ты будешь пытаться завоевать Сакурабу-куна так, чтобы никто не узнал. А я буду вынуждена тебе помогать. Так?

— Угх… Н-ну, пожалуй, так и есть… хотя мне не очень нравится выражение «завоевать».

— Но всё же… Я не очень сильна в подобных вещах. Ты же знаешь.

— В-всё в порядке! Кроме того, уже одно то, что есть кто-то, кто знает о ситуации, — огромное утешение.

— Хм. Но я всё равно думаю, что для тебя, Шидзуно, это будет проще простого. По крайней мере, ты не проиграешь никаким соперницам.

— Т-ты не можешь этого знать! Вовсе нет!

Даже когда я запротестовала, Касуми лишь рассмеялась без тени напряжения.

Странно это слышать от себя, но это правда, что я популярна.

Благодаря моим красивым родителям, думаю, у меня симпатичное лицо, и парни признавались мне в любви много раз.

Что ж, не то чтобы у меня был опыт отношений.

Но это была другая история. Тот факт, что он изначально отказал мне, означает, что моя внешность не особенно привлекательна для Сакурабы-куна…

— Ты так думаешь? Или что? У тебя уже есть соперница?

— Гха…

Услышав звук, вырвавшийся у меня, глаза Касуми блеснули.

Это была её плохая черта…

— Э, кто? Кто-то, кого я знаю? Из нашей школы?

— Н-Нет! Никого нет!

— Врёшь.

— Я не вру!

Я энергично замотала головой, пытаясь развеять имя определённой особы, которое вот-вот должно было всплыть в моей голове.

Пожалуйста, не будь моей соперницей. Пожалуйста, не будь моей соперницей.

— Боже мой. Ну, делай что хочешь. Это твоя личная жизнь, Шидзуно.

— …..

— Просто постарайся не сходить с ума слишком сильно. Ради тебя самой, и ради Сакурабы-куна тоже.

— …Да.

Неоспоримый аргумент. Как и следовало ожидать от Касуми.

В любом случае, теперь у меня был очень сильный союзник. Начиная с завтрашнего дня, мне придётся стараться ещё усерднее.

О, пожалуйста, Боже, Касуми, Сакураба-кун. Пожалуйста, позволь моей первой любви увенчаться успехом.

Напротив меня Касуми наблюдала, как я молюсь со сложенными руками, и при этом уплетала торт.

◆ ◆ ◆

Тогда я впервые поняла, что такое любовь.

Это случилось в конце прошлого года, во время зимних каникул на первом курсе старшей школы.

Тогда вышел один определённый анимационный фильм.

Я не из тех, кто часто смотрит фильмы. Но я была настолько очарована трейлером, который случайно увидела в интернет-рекламе, что я была просто обязана посмотреть его в кинотеатре.

Очень милая девочка попадает в аварию и получает ужасный ожог на лице. Из-за этого отношение окружающих к ней меняется, и она погружается в глубокую печаль и ненависть.

Если быть совершенно честной, я увидела в этой главной героине нечто от себя самой. Мне хотелось узнать, что же произойдёт с ней в этой истории.

Мне ужасно хотелось посмотреть его одной, поэтому я забронировала билет, никому не сказав, и тайком отправилась в кинотеатр.

Я ждала начала сеанса, максимально скрывая лицо за тёмными очками, маской и капюшоном.

Честно говоря, судя по прошлому опыту, я довольно популярна у парней.

Из-за этого, когда я прихожу в такие места одна, ко мне довольно часто клеются незнакомцы, и, конечно же, знакомые тоже.

Не то чтобы я не могла с этим справиться. Я привыкла к такого рода вещам.

Но в этот день мне не хотелось ни о чём таком беспокоиться.

Я хотела насладиться этим фильмом, на который пришла с лёгким чувством вины и сопереживания, без ведома кого бы то ни было.

В конце концов мне удалось добраться до места проведения сеанса, и никто ко мне не подошёл

Я уже думала, что внутри кинозала всё будет в порядке.

Я поднялась с кресла в фойе, держа в руках попкорн, на который я потратилась.

Но едва я сделала шаг по направлению к входу, как ахнула.

Я столкнулась с компанией из трёх парней и рассыпала весь свой попкорн по полу.

В тот момент я пожалела, что проявила жадность и купила большую порцию.

Уставившись на живописно разбросанный попкорн, я почувствовала, как мой настрой мгновенно разлетается в прах.

Если бы я стала его убирать, то наверняка опоздала бы к началу фильма. И мне было страшно от сочувствующих, насмешливых взглядов окружающих.

Если бы я оставила его, возможно, уборщик прибрал бы всё.

Но я не была уверена, что смогу наслаждаться фильмом с чистой совестью, если поступлю так.

Не зная, что делать, я впала в лёгкую панику и застыла на месте.

Задняя стенка глаз и переносица начали гореть. Я изо всех сил старалась сдержать дрожь в губах.

От осознания того, что это всё, на что я была способна, стало ещё более жалко и горько, отчего моё сердце сжалось ещё сильнее.

Именно тогда.

— Вы в порядке?

Кто-то обратился ко мне.

Мне показалось, что я уже видела этого парня раньше — с мягким, тонким лицом.

Школа. Тот же год обучения. Но его имя… нет, я не могла вспомнить.

Он, казалось, мельком взглянул на билет в моей руке.

Затем он сразу же присел на корточки, начал собирать разбросанный попкорн обеими руками и складывать его обратно в стакан.

«Э… Н-Нет, я в порядке! Всё хорошо!»

Пока я это говорила, он продолжал подбирать теперь уже мусорный попкорн, не заботясь о том, что пачкает руки или что на него смотрят.

Я просто стояла, не в состоянии сделать что-либо.

Оглядываясь назад, это было поистине жалко, но тогда мне казалось, будто я во сне, и всё происходящее не казалось реальным.

Он выбросил стакан в мусорку, затем подошёл к стойке с закусками и что-то заказал.

Потом он вернулся туда, где я всё ещё стояла, не в силах сдвинуться с места, и протянул новый стакан попкорна.

— Давайте на этом и забудем, что что-то было. Вы ведь ждёте не дождётесь фильма, верно? Что ж, тогда.

— Э… А, эм! Спасибо!

— Не стоит благодарности. Я взял его на баллы, которые копятся каждый раз, когда я хожу в кино. Я не знал, куда их девать. Я всё равно ничего не ем во время сеансов.

— Э-это не то! Я имею в виду, это тоже, но…!

— Скоро начнётся.

Сказав лишь это, он быстро направился ко входу в зал.

Я не смогла побежать за ним и вошла в зал с небольшим опозданием.

Тёмные чувства, что терзали меня мгновение назад, полностью исчезли.

Но в итоге я не могла сосредоточиться на фильме уже по другой причине.

После его окончания я искала его. Но его нигде не было видно.

Начался третий год.

И затем, идя по коридору среди одноклассников, я наконец нашла его.

Сакураба Аото-кун.

С того дня и началась моя первая любовь.

◆ ◆ ◆

— И вот как всё было.

Закончив свой долгий рассказ, она, Юнаги Шидзуно-сан, гордо выпятила грудь.

Мы стояли у доски в классе, опустевшем после уроков.

Лучи заходящего солнца и доносящиеся издалека звуки духового оркестра создавали какую-то фантастическую атмосферу.

Ранее в тот же день, после окончания всех занятий, я направлялся к раздевалке, когда она окликнула меня.

— Мне нужно тебе кое-что сказать!.. — произнесла она с настойчивым видом. Я никогда раньше с ней не разговаривал.

Но я хорошо знал её лицо и имя. В конце концов, она была самой известной персоной в школе.

Я понятия не имел, зачем она позвала меня в пустой класс.

Но у меня было предчувствие, что ничего хорошего из этого не выйдет.

И это предчувствие оказалось поразительно точным.

Она призналась мне в любви.

А потом Юнаги-сан рассказала мне, что заставило её влюбиться в меня.

Я, конечно же, смотрел упомянутый ею анимационный фильм, и он мне понравился.

Но, если честно, я не припоминал ни нашей встречи, ни того, что покупал попкорн.

Даже если её история правдива, я не думаю, что всё было так серьёзно, как она это преподносит.

— …Я понимаю ситуацию. Но для такой девушки, как ты, Юнаги-сан, проявление доброты подобного уровня должно быть обычным делом. Влюбиться в меня, человека, чьё имя ты даже не знала, лишь из-за этого… прости за прямоту, но не слишком ли это легкомысленно?

Я сказал это, готовый к тому, что мои слова могут ей не понравиться.

Потому что я не собирался принимать это признание.

— Но тогда я прятала лицо.

Ответ последовал незамедлительно, и её голос звучал уверенно.

Я уже понял, к чему она ведёт.

— Как ты и сказал, Сакураба-кун, если бы у меня возникли проблемы, из-за моей внешности, кто-нибудь обязательно помог бы мне. Те парни, что врезались в меня, возможно, даже помогли бы мне прийти в себя. Потому что всем нравится моё… лицо.

Выражение её лица, вопреки её словам, было ужасно печальным.

И я пожалел о своей предыдущей реплике.

— Но в тот день, Сакураба-кун, ты первым пришёл мне на помощь, хотя и не видел моего лица. Хотя больше никто этого не сделал. Хотя ты, должно быть, знал, что за тобой наблюдают.

На лице Юнаги-сан больше не было и тени грусти.

Вместо этого её нежные щёчки и изящные уши порозовели.

— Поэтому… я влюбилась в тебя. Я хотела узнать тебя получше, хотела, чтобы ты чаще на меня смотрел. Если ты называешь это легкомыслием, то, возможно, так оно и есть. Я снова и снова сомневалась в своих чувствах, гадая, был ли это сиюминутный порыв или я просто слишком увлеклась. Но это не так. Я серьёзно влюблена в тебя. Я больше не могу сдерживать эту любовь!

— …!

«Лучше бы я не спрашивал», — мелькнуло у меня в голове.

Застигнутый врасплох, я почувствовал, как моё сердце ёкнуло от её серьёзного тона, прямого взгляда и искренних слов.

— Пожалуйста, Сакураба-кун! Пожалуйста, позволь мне стать твоей девушкой! — произнесла Юнаги-сан, склонив голову так низко, как будто приносила извинения.

Её хрупкие плечи слегка дрожали, и я слышал её прерывистое дыхание.

…Положение было сложным.

Юнаги-сан уже дважды парировала моё «Прости, но я не могу с тобой встречаться» словами «Да ладно, просто дай мне шанс!»

Спросить её, что же послужило причиной такого её поведения, в надежде, что это прояснит ситуацию, было, должен признать, с моей стороны большой ошибкой.

Это правда, Юнаги-сан невероятно очаровательна.

Она была прекраснее всех девушек, которых я когда-либо встречал, и, кроме того, она, без сомнения, была хорошим человеком.

Но всё же... мои чувства, мой ответ оставались неизменными.

— …Прости. Я всё ещё не могу.

— Угх… Неужели.

Лицо Юнаги-сан исказилось, словно она вот-вот заплачет, и она схватилась за голову обеими руками.

Немного постанывая, она сделала глубокий вдох и медленно подняла голову.

— П-почему?.. Я думала, у тебя сейчас нет девушки…

— Это… ну, это правда.

— Т-тогда… может, я не в твоём вкусе…?

Юнаги-сан неуверенно опустила взгляд, а затем робко посмотрела на меня снизу вверх.

Она была настолько мила в этот момент, что я почувствовал, как моя решимость начинает ослабевать.

Нет, соберись.

Я не мог сдаться здесь.

Если бы я это сделал, это плохо бы кончилось и для меня, и для неё.

Если я не был заинтересован, я должен был твёрдо отказать. Такова обязанность того, кому признаются.

— Проблема не в тебе. Просто я сейчас не хочу ни с кем встречаться.

— Т-тогда, когда у тебя появится желание? Я могу подождать!

— …Нет, в обозримом будущем у меня таких планов нет. Я хочу сказать, что хочу, чтобы ты оставила эту затею.

Выражение лица Юнаги-сан стало ещё более мрачным.

Каждый раз, когда я видел такую её реакцию, у меня в груди всё сжималось от острой боли.

Какое же это было мучительное время для нас обоих...

— ...Я буду очень стараться, чтобы понравиться тебе. Так что, пожалуйста, просто сходи со мной хотя бы на одно свидание.

— Я же сказал, что дело во мне, а не в тебе. Даже если бы ты мне понравилась, я бы не стал с тобой встречаться.

— Ик...

Юнаги-сан выглядела так, будто снова вот-вот расплачется.

Но её взгляд был твёрдым, полным решимости не сдаваться.

— ...Тогда что мне нужно сделать, чтобы ты согласился? Я готова на всё!

— Что нужно сделать…? Это невозможно, несмотря ни на что. Я не буду встречаться ни с тобой, ни с кем-либо ещё.

— Н-Не может быть...

Юнаги-сан выглядела так, будто вот-вот лишится чувств.

Она оперлась обеими руками о стол, её тело неудержимо раскачивалось.

Чувство вины нарастало, и в этот момент мне самому захотелось заплакать.

Я и представить себе не мог, что она будет такой настойчивой...

Я думал, что если признание отвергнуто один раз, то это нормально — или, скорее, является негласным правилом — отступить, по крайней мере, на время.

Судя по всему, я сильно ошибался.

— П-почему ты ни с кем не хочешь встречаться?.. — спросила Юнаги-сан, словно пытаясь понять мои истинные намерения.

Я ожидал, что она рано или поздно задаст этот вопрос.

Я ответил, следуя заранее подготовленному плану.

— Потому что я знаю, что не создан для романтических отношений. Мне нравится делать что-то в одиночку — смотреть фильмы, читать книги, размышлять. Вот что приносит мне удовольствие.

— С-Сам по себе… в одиночестве…

— Ты можешь считать это ерундой, но для меня эти вещи важнее всего на свете. Тебе не обязательно это понимать. Вот почему я хочу, чтобы ты оставила меня в покое.

На самом деле, было бы удобнее, если бы она сочла это ерундой.

Тогда она, возможно, потеряла бы ко мне интерес.

Но Юнаги-сан, похоже, всерьёз что-то обдумывала.

После недолгого молчания она снова заговорила.

— Т-тогда я обещаю, что ни в коем случае не буду тебе мешать! Тебе не нужно тратить на меня время, не нужно обращать на меня внимание. Пожалуйста, просто дай мне шанс! Я очень тебя прошу!

Я вздохнул, услышав это «пожалуйста», которое сегодня звучало уже не знаю в который раз.

В конце концов, ничто не указывало на то, что она сдастся.

Я никогда не думал, что она окажется такой упорной.

Я понятия не имел, что делать, как с этим справиться.

— …Хорошо, тогда может, начнём с дружбы? Всё-таки сразу переходить к отношениям — это…

— Нет! Этого недостаточно! Я хочу, чтобы ты согласился встречаться со мной! — воскликнула она, прервав мою отчаянную попытку пойти на компромисс.

Я был в полном замешательстве.

И тогда, наконец, я почувствовал, как что-то внутри меня переломилось.

— О, Боже! Я всё это время твержу «нет». Всему есть предел, и твоё упрямство его превысило.

— Вот как сильно ты мне нравишься! Я не сдамся, пока ты не согласишься!

— Я ни за что не соглашусь. Я буду продолжать отказывать, пока ты не отступишь.

В итоге мы уставились друг на друга посреди пустого класса.

Я уже не понимал, как всё зашло так далеко.

Пока между мной и Юнаги-сан вспыхивали эти бесплодные споры, я лихорадочно размышлял.

Когда в дискуссии мнения полностью расходятся и ни одна из сторон не желает уступать.

Как люди принимают решения в такой ситуации?

Есть ли способ выйти из этого тупика?..

Я думал, и думал, и думал. И когда я подумал ещё немного, то пришёл к такому выводу —

— …Хорошо. Тогда давай сделаем так.

Я выдвинул Юнаги-сан три условия.

1. Я получу полную свободу действий. (Я буду волен жить как хочу, и наши отношения не должны меня ограничивать)
2. Она не будет ожидать, что я влюблюсь в неё. (Отношения будут формальными, без ожиданий взаимности)
3. Она никому не расскажет ни о признании, ни о наших отношениях. (Всё останется в строжайшем секрете)

В тот момент я не мог представить, что Юнаги-сан примет эти условия.

В таком случае было бы реалистичнее просто начать отношения на бумаге и ждать, пока я ей не надоем. Это привело бы к более цивилизованному разрыву.

Самое главное, что при соблюдении этих условий я мог жить так же, как и раньше.

Кроме того, если бы Юнаги-сан узнала меня получше, она бы вскоре поняла, что я не такой уж и замечательный парень.

И когда она сама меня бросит, всё разрешится мирным путём. Никто не будет несчастен, и вернётся прежнее спокойствие.

По крайней мере, на тот момент это казалось единственным выходом.

— Если я соглашусь на эти условия, ты согласишься встречаться со мной?!

— Уф... Да.

Но Юнаги-сан с огромной радостью и без малейших раздумий приняла моё предложение, в котором был изложен весь этот хитрый план.

Из всех её сегодняшних выражений лица самым трогательным была её счастливая фигура, восклицавшая что-то вроде «Ура!» и «Большое спасибо!».

Я снова почувствовал, как у меня сжалось сердце, и не смог удержаться, чтобы не опустить взгляд.

И, возможно, только возможно, дело было не только в чувстве вины.

— Буду стремиться сделать наши отношения хорошими, Сакураба-кун!

Её улыбка, когда она склонила голову, показалась мне в разы ярче заходящего за окном солнца.