Голос за маской
Боль.
Сначала она была тупой, будто кто-то ударил меня молотком по груди. Потом резкой — словно раскалённое железо пронзало каждую жилу. Я дернулся, пытаясь вдохнуть, но лёгкие будто наполнились камнями.
«Я… ещё жив?..»
Сквозь пелену в голове пробивались отрывки звуков. Шорох ткани. Звон флаконов. Тихие, торопливые голоса.
— Он держится… ещё держится…
— Невероятно. Доза была смертельной.
— Это ненадолго. Приготовьте священные кристаллы!
Я хотел открыть глаза — но веки словно налились свинцом.
---
Я очнулся по-настоящему лишь спустя, казалось, вечность.
Надо мной висел полог из тонкой белой ткани, подсвеченный мягким сиянием магических ламп. Воздух был наполнен запахом трав, горечью лекарств и слабым ароматом ладана.
Я попытался пошевелиться — и тут же зашипел от боли. Всё тело отзывалось тупой, ноющий мукой, а во рту было сухо, будто я глотал песок.
— Вы проснулись.
Голос. Тихий, холодный, но… живой.
Я повернул голову. Рядом стояла она.
Селестия Арден.
Без парадного платья, без сверкающих драгоценностей. На ней было простое тёмное одеяние, волосы распущены, лицо без маски высокомерия. Только глаза — всё те же ледяные, но сейчас они смотрели на меня не с презрением. Скорее… с осторожностью.
— Вы… — я с трудом сглотнул, голос сорвался. — Живы.
Она нахмурилась.
— Разумеется. Это вы пили яд, не я.
«Точно… яд… Я должен был умереть».
Я опустил взгляд. Руки дрожали.
— Почему… я всё ещё здесь?
Она подошла ближе. В её пальцах блеснул небольшой кристалл, внутри которого горел мягкий голубой свет.
— Храмовые лекари. — Селестия чуть склонила голову. — Они использовали очищающие печати и целебные кристаллы. Но… — пауза, и её голос стал тише, — обычный человек не выдержал бы.
Я усмехнулся, чувствуя, как губы трескаются от сухости.
— Я, наверное… упрямый.
Она не ответила. Только посмотрела так, будто пыталась прочитать меня насквозь.
---
Тишина между нами растянулась. Слышно было только, как потрескивают свечи.
Я собрал остатки сил и спросил:
— Почему… вы здесь?
Селестия прищурилась.
— Странный вопрос. Кто-то выпивает яд на глазах у всего двора — и спасает меня от позора. Думаете, я позволю этому кому-то умереть в одиночестве?
Я хотел усмехнуться, но вместо этого закашлялся, в груди снова вспыхнула боль. Она протянула мне чашу с горьким отваром.
— Пейте.
Я сделал глоток. Жидкость обожгла язык, но принесла облегчение.
— Спасибо… — выдохнул я.
Она отвернулась, словно не хотела слышать это слово.
---
Некоторое время мы молчали. Я наблюдал за ней украдкой.
Это была не та «ледяная злодейка» из игры. Передо мной стояла девушка, которая прятала за холодной маской усталость и… одиночество.
Я вспомнил, как в оригинальной истории она сидела в своей спальне после бала, окружённая пустотой. Никто не приходил. Никто не спрашивал, что она чувствует. Она всегда была одна.
«Но сейчас… я здесь».
---
Я не выдержал.
— Они хотели вас уничтожить.
Её глаза метнули холодную сталь.
— Ты думаешь, я этого не знаю?
В её голосе зазвучала горечь.
— Эти змеи улыбаются мне при встрече, а за спиной точат ножи. Им нужна удобная мишень. Злодейка. Чудовище. И кто подходит лучше меня?..
Её пальцы дрогнули, будто она впервые позволила себе показать слабость.
Я хотел протянуть руку, но не смог — тело не слушалось. Только слова сорвались:
— Но вы не злодейка.
Она вздрогнула.
Долгая пауза.
— Глупец. — Её голос был тихим. — Никто и никогда этого мне не говорил.
---
В этот момент я понял: она впервые позволила себе быть настоящей.
Не холодной аристократкой. Не «злодейкой».
Просто человеком, уставшим от ненависти.
---
Ночь прошла медленно. Где-то за стенами я слышал отдалённые крики и звон оружия. Слуги шептались о том, что в столице появился монстр — тварь из теней, которая вырывает души из живых.
Я слушал их разговоры и чувствовал, как внутри всё холодеет.
«Значит… это не просто игра. Здесь есть то, чего не было в сюжете».
И чем дольше я оставался в этом мире, тем сильнее понимал: сценарий рушится.
Я сделал выбор на балу.
Я сорвал маску с истории.
Теперь же история сорвёт маску с меня.