Такие, как я

Новый день своей новой жизни Авдей начал в приподнятом, хотя и нервозном настроении. Мысль о вчерашнем видении не отпускала, настойчиво шепча о таинственной стреле в университетской кладовой. План созрел сам собой: нужно во что бы то ни стало туда пробраться.

В аудитории он столкнулся с Марком, своим старым приятелем по соседству. Их пути разошлись, когда Авдей переехал в родительскую квартиру, а Марк обосновался в общежитии, и теперь редкие встречи на парах были единственным, что их связывало.

«Какой-то ты сегодня оживлённый,— тут же начал допрос Марк. — Уж не влюбился ли?»

«Ты идиот?»— коротко парировал Авдей, хотя углы его губ непроизвольно дрогнули.

«Чего сразу идиот?Сам ты такой!» — возмутился Марк, и было забавно, как этот взрослый парень мог в секунду превратиться в того самого десятилетнего сорванца.

Пары прошли в привычной унылой рутине. Авдей, учившийся на филолога с прицелом на карьеру переводчика, сегодня едва усваивал материал. Его мысли были там, в тёмной кладовке. Как только учёба закончилась, он направился к заветной двери.

Она, как и ожидалось, была заперта. Авдей закрыл глаза, изо всех сил пытаясь вызвать в памяти образ серебряной стрелы с золотым наконечником-сердцем. Затем он сосредоточился на двери и мысленно произнёс: «Короткий путь».

Перед его глазами снова затанцевали светящиеся линии. К его удивлению, они потянулись не к замку, а в сторону кабинета преподавателя истории, а затем вернулись обратно к двери кладовой.

«Это что,ключ у него? — озарило Авдея. — Так вот как это работает... Эта способность куда полезнее, чем я думал».

Следующей целью стал Алексей Викторович, историк. Лет пятидесяти, но выглядевший на тридцать пять, он слыл строгим, но справедливым педагогом, всегда готовым поболтать со студентами в неформальной обстановке, чего те, впрочем, редко хотели. Авдей постучал в приоткрытую дверь и, получив разрешение, вошёл. Он попросил объяснить непонятную тему, хотя на самом деле материал усвоил прекрасно — ему нужно было время и предлог, чтобы украсть ключ, лежавший на столе.

Потратив двадцать минут на выслушивание подробного рассказа о том, о чём и так знал, Авдей, извинившись, вышел из кабинета, зажав в потной ладони холодный металл ключа.

Его руки дрожали, когда он вернулся к кладовой и вставил ключ в замок. Скрипнув, дверь открылась. Внутри, в густой пыльной темноте, на дальней полке лежала она — та самая серебряная стрела с золотым наконечником в виде сердца. Сердце Авдея учащённо забилось. Он быстро сунул добычу за пазуху, вышел, запер дверь и отнёс ключ на вахту, пробормотав что-то о том, что нашёл его в коридоре.

Выйдя на улицу, его охватило неприятное чувство вины. «Для чего мне вообще это?» — терзался он, заходя в безлюдный переулок. Достав стрелу, он принялся разглядывать её. Металл был холодным и идеально гладким. И тогда его охватило внезапное, непреодолимое желание — дотронуться до острого золотого наконечника.

Едва палец коснулся острия, сознание Авдея помутнело и погасло. А через мгновение он снова очутился в том самом неземном саду под сиреневым небом, где в беседке за чашкой чая его ждала богиня. На этот раз её лицо не скрывала вуаль, и он смог разглядеть черты, столь идеальные, что казались фарфоровыми.

«Ты Авдей, верно?» — спросила она, но тут же продолжила, будто ответ был не нужен. Чашка в её руке исчезла в воздухе. «Я — Богиня Азарта, Аглая Морс. В целом, ты мог догадываться. Я стою за Вратами Жадности и несу ответственность за тебя и твои силы».

Её голос стал серьёзнее. «Те видения, что ты видел... Я не знаю, что это. Но тебе бы к ним не прислушиваться — это точно не мои наваждения. Стрела, которую ты взял, — артефакт с Пути Любви. Несмотря на название, путь этот крайне опасен; он породил множество суккубов и ведьм. Им заведует моя... дрянная сестра, Амормортифер».

Она замолчала, оглядев Авдея с ног до головы, и добавила мягче: «Можешь доверять мне. Я никогда не наврежу своему последователю, тем более такому особенному. Прошу, расскажи, что именно ты видел в своём видении. Я пыталась вмешаться в твой сон, но безуспешно».

Сам не зная почему, Авдей выложил ей всё, как на духу. Аглая внимательно слушала, не перебивая.

«Те люди...Думаю, они твои союзники. Все, кроме того, с крыльями. Это — заражённый демоном. Сейчас ты слаб, а значит, если встретишь его, лучше беги. Свитки — это заклинания, использовать их ты сможешь лишь на третьем уровне. А вот стрелу... держи при себе, но ни в коем случае не касайся острия! Тот, кого проткнёт эта стрела, без исключений утонет в собственных желаниях и эмоциях, чтобы затем лишиться их навсегда. Она превращает людей в душевных калек — в овощи, не способные чувствовать даже тягу к жизни».

Авдей сглотнул, вспомнив, как был близок к тому, чтобы коснуться острия. Его тут же преисполнило инстинктивное желание перекреститься, но, будучи неверующим и стоя перед самой богиней, он ограничился почтительным поклоном.

Аглая улыбнулась. «Ты уже близок ко второму уровню. Но у каждого уровня есть свой принцип. Как только поймёшь его, сможешь пользоваться силами намного лучше. Принцип Садовода — Созерцай красоту, взращивай её, защищай, но не пытайся насильно изменить или уничтожить».

И он вернулся — резко, как будто его вытолкнули назад в реальность. Он посмотрел на стрелу с новым, леденящим уважением. «Я хожу с невероятным оружием, как с какой-то мелочью...» — прошептал он, убирая её и отправляясь домой, обдумывая слова богини.

Его размышления прервал истошный крик на центральной площади. В центре толпы стоял мужчина средних лет в кожаной куртке, с лысой головой. Что-то в нём показалось Авдею до боли знакомым.

«Он из моего видения!» — пронеслось в голове у Авдея. Он вспомнил, что сейчас у того должны вырасти крылья, а глаза наполнятся безумием. Не думая о последствиях, Авдей начал просить людей уйти с площади, крича, что здесь опасно. Но его никто не слушал.

И тут появились двое других из его видения — та самая белокурая девушка и кудрявый рыжий юноша. С ними была полицейская машина, и именно они стали профессионально и быстро оттеснять толпу. Кульминация наступила мгновенно: у мужчины из спины с хрустом выросли огромные белые крылья, похожие на вороньи, но в разы больше. Чудовище повернулось к девушке с белыми волосами и алыми глазами.

Авдей уже хотел крикнуть ей, чтобы бежала, но увидел нечто, во что не поверил бы, не увидь своими глазами. Волосы девушки вспыхнули алым огнём, из-под её ног повалил дым, и одним коротким, взрывным рывком она обогнала «демона», нанеся ему сокрушительный пинок, который сопровождался серией мелких взрывов и шлейфом огня. Демон рухнул без сознания.

Огненная леди направилась прямиком к Авдею.

«Что ты здесь делаешь?»— бросила она.

Он не сразу ответил, разглядывая символ на её руке. Он был похож на его собственный, но изображал дракона, изрыгающего пламя. Затем его взгляд переключился на парня — у того был свой знак, корона с пастью, высовывающей язык. Память услужливо подсказала значение, вычитанное в рукописях: Дракон — Врата Гнева, а Корона — Врата Гордыни. Осмотрев полицейскую машину, он заметил в ней пожилого мужчину со своим символом — Звездой, символом Врат Мечты.

«Так выходит, эти люди такие же, как я?» — пронеслось в голове у Авдея. Он вспомнил слова богини о союзниках. И тогда он решился на рискованный шаг.

«Вот!» — произнёс он, закатывая рукав и обнажая загадочный символ Чёрной Розы с глазом в центре.

Девушка удивлённо ахнула, повернулась к своим спутникам и крикнула: «Тут у нас ещё один обладатель Врат!»

Это были последние слова, которые Авдей услышал, прежде чем сознание покинуло его, и он погрузился в глубокий, искусственный сон.