Пролог: Пламя, что затмило свет звёзд.

Эпохи сменялись раз за разом, чистота крови правителей давно была утеряна из-за похождений Императоров, посему один из сильнейших феодалов того времени — Орахайме-доно своей жесткой хваткой подчинил всех. Найдя самого достойного кандидата в императоры, будущий сёгун пристегнул каждого феодала. В 1300 году закончилась династия Хякки, править начала династия Сёкку. Народ боялся сверхъестественных сил Орахайме-доно, поэтому не рисковал поднимать восстание. После смены правителя, начали появляться маленькие набеги, со стороны воскресших легенд — Акума. Люди посчитали это карой из-за действий сёгуна, но он был непреклонен. Сёгун начал полномасштабные военные экспедиции к очагам атаки Акума и назвал эти очаги — смутой. Также паралельно проводились исследования территорий, что были обвалены пиками гор Торо.

1568 год.

Ещё три сотни лет назад, великая ясновидящая Карима предсказала эпоху смуты, когда истинное зло будет возрождено гниением мира — небесная кара, что уничтожит человечество. Карима, хоть и имела статус великого предсказателя, но зачастую свои пророчества приукрашивала, потому люди не хотели верить в смерть всего живого. А дабы помочь своим вассалам и далёким деревням, помимо военных сил, Император приказал Сёгуну — Орайхиме-доно, собрать военный корпус в котором будут "особенные", люди которые смогут быстро и эффективно работать в очагах пламени смуты. Которые станут козырем в битве с первородным злом. Сёгун был жестоким человеком и обладал сверхъестественными способностями, которые получил в результате следования древним учениям и тренировкам, поэтому считал, что остальные люди которые также сильны духом способны получить невиданную силу. Особой военной единицей, которая была подконтрольна Орахайме-доно, являлся Токусю Бутай — корпус особенных солдат, возведенный по приказу Императора. За два года к корпусу были присоединены потенциально сильные воины независимо от происхождения и того, чем они занимались до корпуса. После того как они присоединялись к корпусу, они теряли все связи с прошлым и начинали вести особые тренировки. Экзамен, который должен было проводиться раз в 4 года, на первых парах прошло после 2-ух лет тренировок токусю. В результате, 170 членов первого поколения из 220 были убиты во время жёсткого испытания. 50 же счастливчиков, которые умудрились выжить в особом пространстве Сёгуна, были признаны токусю 1-го поколения Токусю Бутай. Многие из 1-го поколения погибли, выжили сильнейшие, но также к корпусу прибавлялись новые воины, готовые пожертвовать всем ради защиты империи. Обучение больше не проходило под надзором Сёгуна и его приближенных. Группы людей, что желали присоединиться к корпусу учились у бывших или нынешних токусю уровня сайкьё. Из-за увеличения нападений со стороны Акума и их рациональности, Империя начала предполагать о существовании штаба среди всех Акума, что даёт указания. Силы людей начали заметно бледнеть.

1585 год. 14 марта. Область Тамисора: Поместье даймё здешних земель - Машири Чоудзи.

— Чоу, скажи мне на милость, почему ты тогда отошёл от дел? Подкинул же ты проблем этим своим решением. — синевласый мужчина задорно трепетал, сидя в саду дружеского дома. На нем был чёрный плащ, а на поясе висели ножны с катаной. Даже сидя, он казался настоящей горой, плечи были довольно широкими. Прямые и изящные черты лица подчеркивалась такого же цвета как волосы глазами, цвета морской лазури. Часть волос была собрана на макушке, а остальная была спущена аж до плеч. Не менее радостным, было окружение. Воин, что сколотил почти целое состояние на своих битвах, неустанно выполняя работу возвёл себе прекрасное имение. Начало весны было прекрасным промежутком во времени, особенно на землях Солнца. Птицы тут пели почти круглый год. Однако именно весной, во время цветения самой земли, соловьи исполняли невероятные серенады, что были приятным дополнением к удобству сидения на стульях из дорогой древесины. Пока мужчина с лазурными волосами упивался ароматным чаем, что пах жасмином, сам Чоу, хозяин дома и тот кому был задан вопрос уже сформулировал свой ответ. Да и впринципе, он не отличался от того предлога, под которым Машири Чоудзи взял отставку у главы корпуса. Немного прокуренным голосом Чоу ответил:

— Тебе ли не лучше всех знать причину, Ао. Токусю Бутай для меня был не только способом заработать. Эта организация служила мне домом большую часть моей жизни. Я до сих пор предан идеологиям Орахайме-сама. — Машири наигранно сделал паузу, что бы сделать глоток чая и продолжил, — Я считаю свой долг невзирая на плату которую получил - исполненным сполна. Кроме того, я нашел нечто большое чем жажда сражений.

Машири улыбнулся, на миг погрузившись внутрь воспоминаний: — Прости конечно, что доставил тебе проблем. Однако о своей жизни тоже нужно думать. Особенно когда на протяжении десяти лет мы и делали только, что убивали. — Под конец тон Машири помрачнел. — Да и мне кажется, что ты не сильно расстроен моим уходом, жалование поднялось? — С ухмылкой добавил Чоу. Ао с фальшивым смешком ответил:

— Ха-ха! Верно подметил. Но всё же, на душе было бы спокойней, прикрывая уголёк мою спину. — Лазурный токусю стал серьёзней. Он поставил ладонь на стол и сжал кулак — Ты чёртов эгоист, Чоу. Нашел себе любовь да и ушел упиваться своим счастьем. О других даже и думать не собираешься. Неужели тот Чоу которого я знал, бросил нашу войну, умер в тот же день, когда сдал свои полномочия? Знал бы ты, чего натерпелся асигару, пока ты делал себе детей.

Багровые волосы мужчины чуть ли дыбом не встали, Машири был в шаге от драки с бывшим товарищем.Мужчина в статной одежде, что уже был даймё в свои молодые годы и имел красные, будто кровь волосы, подстриженные под короткую и компактную прическу. Габариты тела ничем не уступали Ао. Формы его лица были более грубы и мужественны, нежели чем у его собеседника. На левом глазу красовалась повязка, что закрывала уничтоженный глаз. Легендарный Токусю, тот, кто сразил бесчисленное множество акума, возможно и вправду потерял моральные ценности увидев злато и благополучие. Во всяком случае именно по мнению Ао. Но разве человек не имеет право на счастливую жизнь? Разве это не его право выбора? Может быть не во время войны. Пока каждую секунду умирают люди, полный сил Токусю отсиживался на своих землях, курируя дипломатические дела и оберегая свою собственную семью. Резонное решение, но не для патриота, коим являлся Ао. Хотя Аоки видимо не брал в учёт тот факт, что на землях Чоудзи было спокойно, только из-за присутствия даймё.Глава рода Машири задал вопрос:

— Чего ты добиваешься, скажи прямо.

— Ничего, мне жаль тебя. Когда отказываешь другим в помощи, могут отказать и тебе. Этот закон много раз демонстрировала судьба. Грядёт буря, Машири, смотри, не потеряй все разом. — Тебе жалко меня? — Вот тут уже нервы бывшего лидера асигару "Берсерк" окончательно сдали. Он был в недоумении. Машири Чоудзи резко встал, хлопнув по столу. Ао нервно убрал свою руку со стола:

— Разве я недостаточно пожертвовал ради этой грёбанной войны, а?! Думаешь заплатили мне парочку золотых монет и на этом я стал всем должен? Всё что ты видишь у меня дома, это деньги моего отца, каждый грош, что отдал мне Орахайме я давно спустил в благотворительный фонд для поддержки самого Корпуса. Все эти десять лет я убивался не ради денег!

Слова Чоудзи тронули Аоки, он начал чувствовать себя не в своей тарелке. Но его друг не собирался останавливаться. Ярость кипела в нем и выходила в спокойные, но кислотные слова:

— Я тратил свой талант, своё здоровье, свою жизнь. Половину своей жизни, никто и не думал обо мне. Никто, абсолютно! Даже ты, мой самый близкий друг гулял по барам, пока я сидел и корил себя в тесной комнате на переднем фронте. Знаешь за что? За то что именно я не защитил людей, что погибли от рук этих демонов. Будто бы я на них навёл это проклятие.

Дойдя до этого момента, Машири сбавил обороты: — И пожалуй только один человек помог мне тогда. Когда я хотел все бросить и прыгнуть камнем вниз в океан. Акихико, именно она отговаривала меня. — Машири сел обратно. Упоминание имени жены заставило его чуть успокоиться. — Теперь, я никогда не пожалею о том, что послушал её тогда. Бросить всё и уйти упиваться своим счастьем. — Чоу наконец вдохнул воздуха, из-за гнева он даже о дыхании забыл. Взяв тряпку он вытер пот со лба. Ао со стеклянными глазами наблюдал за этим, как будто пламя испарило воду и оставило лишь выжженную землю. Нынешний капитан "Берсерка" выдохнул и сказал:

— Вы может быть, правы...

— Не фамильярничай!

— Чоу, может быть ты прав. Но не стоило так срываться. Твои слуги дрожат. — указал пальцем Аоки на служанок, которые буквально дрожали. Машири же не особо обратил на это внимание.

— Ещё бы, врагом народа меня назвал. Поверх того, что ты должен мне две жизни. — Слегка успокоился Машири.

— Ой-ой, получается это не ты должен миру что-то, а он тебе всё? — Ао улыбнулся, встал и начал спускаться по лестнице беседки. Он махнул рукой и добавил:

— Прости, за мои слова на счёт тебя. Желаю тебе приятно провести остаток жизни вместе со своей семьёй, — токусю опустил взгляд с улыбкой, — И вправду, это твой выбор.

Чоу молча проводил своими глазами токусю. Больше они не виделись до того дня.

Акихико сидела покачивая колыбельную, её голос звучал просто прекрасно. Звучал будто бархат, что касался обнажённой кожи, ровно также слова и ощущались внутри сознания. Ребёнок уснул. Женщина медленно поднялась, тихонько вышла из комнаты и направилась к беседке, где кажется засиделся Чоу. Она была бывшим токусю, как и собственно её муж. Токусю - защитник человечества, тот кто благодаря своей силе защищает невинных от чистого зла - акума, пожирателей душ. Люди, что назывались токусю обучались строго, Аки до сих пор помнила ту брошюру: "Токусю — избранные сверхлюди. Каждый в Токусю Бутай имеет свою особенность черты характера, каждый в Токусю Бутай имеет свою и одновременно общую цель - остановить конец света. Токусю сражаются ради своей родины и их жителей", - высказывание - фарс. На самом деле же большинство людей в этом корпусе двигаются вперед лишь из-за нескончаемого желания мести, свободы или признания. Токусю объединяет общая цель, но видом и темпераментом все отличаются от друг-друга. Тут можно встретить карлика или амбала ростом под 4 метра, великого мастера меча или скрытного убийцу-шиноби, благородного самурая или помойного бродягу. Но после того как они получают штамп огнём на теле, они приобретают равное положение. Токусю начинает свой путь, в котором он будет совершенствовать свой дух, силу и мастерство. В последнее время её прошлое особенно не давало покоя женщине. Ночи были тревожны, даже сейчас, после того как она уложила спать своего ребёнка, Акихико не могла спокойно уйти в спальные покои, без мужа никак не могла. Чоу сидел и писал письмо. Краем глаза он заметил горячо любимую жену, что шла к нему. Даймё улыбнулся и встав, пошёл навстречу, все равно дописал. Жена сразу же бросилась в объятия, Чоу же поймал её и сделал пару поворотов, что аж голова закружилась. Акихико мягко позвала Чоу:

— Милый, может пойдем спать? Или ты занят?

— Тебе опять беспокойно, Аки? Если это так, то любые дела мира меркнут своей важностью. Сейчас только, письмо заберу и пойдем вместе.

— Хорошо... Я хотела сказать тебе, возможно ты сейчас в раздумьях. Правильно ли сделал. Хотя нет, ты в раздумьях с тех самых пор как мы сюда переехали. Не знаю, что было бы правильным для всех, однако я знаю, что я поистине счастлива. Я... я рада тому, что пустота во мне пропала. — У Акихико внезапно пошли слёзы, — Это ты... Ты и маленький Бени заполнили моё сердце. Если тебе будет беспокойно, как и мне... Ищи утешение в семье. Чоудзи, пожалуйста, не уходи обратно... — невысокая женщина с темными и очень длинными локонами, одетая в прекрасное белое кимоно, украшенное узорами паучьей лилии. И глаза, глаза будто сам непроглядный, темный космос - такой была Кайо Акихико. Она уткнулась лицом о тело своего суженного и сквозь плач стала умолять, — Моё солнце. Если ты покинешь меня, то я потухну будто луна, что на рассвете утопает в холодном небытие. Чоу за подбородок легонько поднял голову возлюбленной и нежно поцеловал в губы:— Смысл моей жизни лишь в тебе. У нас ведь одна душа на двоих. — Говорил мужчина, пока вытирал слёзы с лица Акихико. Чоу обернулся и дойдя к письму в котором было написано:

"Уважаемый Орахайме-доно, благодарю вас за то, что беспокоитесь за меня и присылаете письма. Спешу вас обрадовать, что живу я счастливо и в достатке. Акихико в здравии, а Бенимару скоро исполнится год. Визит моего старого сотоварища побудил меня и вызвал сомнения. Правильно ли я все делаю? Прошу, если двери в Токусю Бутай для меня открыты, ответьте. С уважением, ваш покорный ученик - Машири Чоудзи".

Впрочем, оно и неважно было. Чоу свернул пергамент и сжёг его своим синдзюцу. А после потушил пламя. Пока он говорил, Акихико рассказывала что-то:

— В послденее время мне всё чаще снится Авалон и крики людей там...

Акихико внезапно остановилась и следующий звук потушил Машири. Визг. Самый страшный визг, что когда либо слышал мужчина. Со страхом даймё обернулся и застал чудовищное зрелище - копьё проткнуло её жену насквозь в районе живота. Инстинкты, что спали всё это время активировались и токусю рванул с места так, что снёс пол беседки к чертям. Схватив в полёте жену, Чоу аккуратно сжёг части копья, что были вне тела Аки и оставил остальную часть, дабы не вызвать ещё большее кровотечение. Чуть ли не мгновенно они добрались до поместья. Командир стражи, что стоял над воротами тут же вскрикнул об необходимой медицинской помощи. Однако ответом на его крик были клыки и когти, что растерзав его выкинули со стены. Смута началась. Чоу аккуратно положил Акихико и сформировал пламенный клинок под крики людей и взрывы. Стража кричала, что несколько очагов смуты появились вокруг имения. Глава рода Машири хотел было отправиться в бой, однако Акихико схватила его за ногу:

— Наш сын... Спаси его...Служанка, что вышла ужаснулась раной, хозяин же приказал ей:

— Быстро бери её и уходи отсюда!

— Но господин, повсюду акума!

— Тогда направляйся к иве, где растут чёрные цветки. Они не подойдут к этому дереву.

К Чоу подошла его охрана, которую он тут же приставил к раненной жене и служанке, стражник одетый в самурайскую броню, взял свою госпожу на руки и понес куда велели. Сам же мужчина бросился в дом, выполнять просьбу своей любимой. Пламенный токусю быстро добежал до спальни своего сына. Один из мерзких демонов уже нависал над колыбельной. Взрыв. Чоудзи вылетел из окна второго этажа, прижав к себе ребенка. Акума же внутри превратился буквально в пепел. Мужчина хотел тут же направиться к жене, однако его окружило свыше десятка акума. Использовать способность было опасно, ведь на этот раз он мог задеть сына. Ребёнок заплакал, а Чоудзи показал свой оскал:

— Голыми руками вас перебью.

В самый неподходящий момент, Чоудзи вспомнил про слова Ао, который говорил о том, что никто ему не протянет руку помощи, поскольку он сам отказался. Неужели это кара? Далеко не так:

— Эй-эй.

Ао противоречил буквально своим же словам. Тонкие лезвия из воды тут же порубили всю толпу акума. Токусю спрыгнул с крыши горящего дома:

— Кажется как раз вовремя. Кому же ты насолил, что вокруг твоего имения открылось аж двенадцать врат смуты.

— Болтаешь много, Ао! Забирай Бенимару и убегай отсюда. Я думаю тебе под силу будет вырваться отсюда, верно?

— Это конечно да, но где Акихико?

— Я же сказал, самолично каждую тварь тут уничтожу.

— В такие моменты с тобой лучше не шутить.

Ао аккуратно забрал ребенка из рук товарища и рванул прочь. Токусю был уверен в своем друге, по крайней мере когда Чоудзи уходил из Токусю Бутай, он считался сильнейшим в новом поколении Эйко - генералов корпуса токусю. Сам же Чоудзи направился в сад черной паучьей лилии, по пути сжигая заживо каждого демона. Когда он дошел до сада, то увидел, что каждый стражник был убит, а служанка, что дрожала, всем телом укрывала госпожу, пока акума своими когтями рьяно резал ее спину. Поток пламени сдул это чудище. Служанка упала на спину, открыв вид на испуганную Акихико. Машири подошёл к ней и тихонько начал поднимать:

— Аки, Аки, я обязательно спасу тебя! Только не закрывай глаза.

— Бени.

— Аоки присмотрит за ним!

— Чоудзи... Мне страшно... Обними меня, пожалуйста...

Мужчина обнял её. Сердце госпожи билось с чудовищной скоростью. Множество вопросов рьяно били по его голове: "Почему акума подошли к зоне действия артефакта?", "Почему 12 врат смуты сразу?" Чоудзи хотел уже поднять ее и уходить, как и его сердце задрожало и в голову больнее всего ударил главный вопрос... "Кто это?" — Акихико показала рукой за спину Чоу. Мужчина обернулся и увидел женщину, что медленно шла в его сторону. Она была одета в оборванное красное хаори и такие же обношенные зелёные штаны. Неизвестная подняла алые глаза. Кровавые и почти идентичные глазам самого Чоу. Мужчина положил возражающую Акихико. Пламенный токусю рванул в сторону неизвестной и горящим кулаком врезал ей. Безуспешно, она заблокировала удар и дала в печень болезненный ответ. Волну удара почувствовали даже ветки деревьев. Чоу казалось, будто он сейчас своими внутренними органами проблюётся. Но токусю быстро пришел в себя и провел комбо атак ногой и рукой, неизвестная загорелась и отпрыгнула. Она будто не чувствовала боли. Но пока её природная регенерация демона боролась с ожогами, Чоу встал в стойку: Раздвинув ноги по ширине плеч и выставив обе ладони вперёд рядом с друг другом. Красноглазая почувствовала это и встала в свою стойку, до сих пор горя огнём. Акихико рьяно кричала, пытаясь остановить мужа: — Нет! Убегай!

Неизвестная выставила левую ногу и руку вперёд. Оба одновременно крикнули:

— Легенда о пламени: Агония.

— Янь: Разрушение.

Сгусток пламени в форме меча со скоростью не ниже звуковой полетел прямо в незнакомку, однако был сдут точечной волной. В результате чего произошел взрыв, а волна пробила Чоу. В глазах его потемнело, всё пламя вдруг рассеялось. Из раны начала выливаться кровь, в его левом боку была здоровенная дыра. Машири Чоудзи вдохнул последний глоток воздуха. Кажется всё. Но... Он ведь пламя души Акихико. Неужели Чоу позволит этому пламени так потухнуть? Перед глазами было лишь мерцание. Чоу взглянул на свою возлюбленную, она была вся в слезах. Но в её глазах виднелась молчаливая просьба. Она сказала мужу:

— Моё солнце...

— Ао, он должен позаботиться о ребёнке...

— Не позволь тьме окутать нас!

— Акихико...

— Я люблю тебя, Чоудзи... — сквозь слезы говорили оба. Тут в диалог вмешалась неизвестная:

— Долго нюни распускать собрались, а? Багряный дракон и предательница. Я пощажу тебя если...

Мужчину уже не беспокоило, то что акума вдруг научились говорить и знал его прозвище. Но кто и почему предательница? Неважно. Чоудзи нежно ответил жене:

— Я тебя тоже, сильно люблю, Акихико...

После мужчина произнёс слова перебив неизвестную. Будто орёл, что в готовиться пикировать на смерть. Они одновременно раздирали душу, одновременно были гневны, но все же не были похожи ни на то и на другое. Языки пламени окружили его тело начиная пульсировать:— Я сын безымянного даймё, что умер во время набега. Я капитан подразделения "Берсерк". Я солнце моей возлюбленной и моя спина пламенная стена для моего сына. Я герой Империи. — Даймё выплюнул последние сгустки своей истерзанной крови, — Но прежде всего, я Машири Чоудзи!

Неизвестная возразительно крикнула: — Плевать кто ты! Дай мне -

Взрыв.

Ао услышал чудовищный рёв. Так звучал взрыв сильнейшей техники Чоудзи. Повернув голову он увидел сто-метровый столб пламени, чьи языки будто дракон извивались и ревели. Куукьё Аоки понял в чем дело. Тогда Чоудзи сжёг все. Сад, поместье и себя со своей любимой. По щеке Аоки пустилась скупая слеза, но он ни на секунду не замедлился, родители этого ребенка расстроились, если бы он остановился. Плач Бенимару прекратился. Будто ребенок прознал о кончине родителей и посвятил им свое молчание.