ГЛАВА 5: справа от Артёма, слева от Полины, позади друзей.

ГЛАВА 5: справа от Артёма, слева от Полины, позади друзей. 

Опять я лежал на кровати, только на этот раз я уже спал. Хотя, если говорить более правильно, то я уже проснулся, но продолжал лежать, так мне не хотелось вставать с кровати. Тогда-то моё тело почувствовало вибрацию. Это был телефон. Обычно я всегда перед сном кладу телефон под подушку, поэтому эта вибрация поразила голову. Мне всегда кажется, что вибрация телефона довольно слабая, и часто я подтверждаю себе это когда гуляю. Мне могут звонить часами, а я ничего не почувствую. Но в такие моменты кажется, что вибрировал весь дом. Очень неприятное чувство.

Я взял телефон, чтоб проверить кто мне написал. Обычно мне пишут друзья, да и то редко, единственный кто мне часто пишет, это Полина, поэтому первое на что я надеялся, что это написала она. Время было 11:14. Тогда же я увидел 4 сообщения, не поверив своим глазам: 

 Это был Артём.

Он писал о том, что приехал. 

-Да ну...- пробормотал я себе под нос. Всё не мог поверить в это, в каком-то роде это можно назвать паникой. Я не хотел, чтобы он приезжал. Вернее, я бы хотел с ним погулять, я очень скучал. Но не сейчас, не в этот момент. Не хотел его ранить своим уездом, он слишком добрый и хороший. Хотя раньше я и не замечал за ним обид, даже на такие моменты, где я бы лично обиделся, и тому было будто всё равно (в хорошем плане). Он всегда отвечал шуткой и выкручивался тем из ситуации. Но всё же сейчас я понимаю, что где-то его что-то да ранило, просто он пытался убежать от этого шуткой, сейчас я его сильно понимаю. И так же понимал, что ничего поделать не мог. От этого и было так же больно. Это давящее чувство безысходности, понимание того, что ты бессилен, и что в конце все будет больно из-за тебя, даже если ты не хотел этого. Это чувство и давит меня всю неделю, и только успел я отойти от этих мыслей, подумать, что может “всё ещё не так плохо”, что всё будет так же, или что если уж я и уеду, то смогу там реализоваться и найти себя, найти там друзей, или хотя бы одно друга. Надежда на то, что я смогу выжить там. Хотя, это больше похоже было на отчаянье чем на какую-либо надежду. В конце концов я надеялся на то, что просто смогу забыть о бывших друзьях, что буду общаться с Полиной годика два по телефону, а потом она приедет ко мне в город, вместе доучимся, и поедем куда-нибудь далеко.

Мы любили мечтать об этом. Если брать из масштабного, мы хотели в Венгрию, жить в Будапеште, в Словакию, Варшаву, Амстердам. Но если всё-таки откинуть мечтания, то хотели бы в Питер, или в Москву. Хотя, я не особо верю если так подумать в свои мечты, скорее просто думаю о том чего хотел бы, но что как я понимаю мало возможно. Эта апатия давно не отпускала меня, но раньше мне помогала Полина и друзья, а также сам факт того, что завтра все будет спокойно, если так подумать, то я по-настоящему никогда не думал об будущем. Если и пытался, то какую-нибудь далекую сказку, где всё хорошо, где меня ничего не тревожит. Но в конце концов мои мысли всегда разбивались об реализм. Я просто понимаю, что это лишь мечты, конечно я могу постараться, чтобы исполнить их, но самое больное это как раз если после моих усилий ничего не получится. Чувство, будто я лежал не в кровати, а на пляже осенью: холодно, ты укутан одеждой, но тебе все равно холодно. Ты лежишь далеко от самого берега, но холодный ветер доносит до тебя маленькие капли воды. Солнце уходит за горизонт и больше не греет. Ты смотришь на небо, уже закат, а солнце не ждя твоего взгляда. Закрывая глаза, мысли пропадают, тебя перестает что-либо тревожить. Совсем скоро ты перестаешь слышать звуки, раньше бы ты испугался бы “не уж то я умираю?”, но тебя ничего не волнует, умрешь ты или нет, как ты тут оказался и есть ли рядом человек, который смотрит, тебе все равно, даже если он осуждает тебя, даже если боится или на оборот любит. Может-быть он лежит также сбоку от тебя и не думает о тебе. А может и думает, но тебя это уже не волнует. Ты будто засыпаешь, и ветер уносит твое исхудалое тело куда-то вперед, хотя я бы сказал, что больше на запад. И как только ты ощущаешь свое тело на высоте ты все же принимаешь решения открыть глаза, но не из-за страха, не из-за удовольствия, ты просто устал держать их закрытыми. Ты мог бы радоваться прекрасному виду, но тебе всё равно. Но потом ты теряешь скорость, и со всей скоростью падаешь в море. Тебе уже не так безразлично, как несколько секунд назад, ты испытываешь страх, понимая, что всё же не хочешь умирать.

И именно после такого сна я проснулся. Это был всего лишь сон. Сон, который не может забыться в моей голове. Он смешивается вместе с мучениями. Я несколько минут вглядывался в телефон, пытаясь понять то, что я прочитал и не мог поверить. Эти странные и в каком роде неправильно чувство опять обхватило меня. Тогда же я решил и встать. Это далось мне с большим усилием если честно. Первым дело я решил умыться, умыть холодной водой лицо, а уже потом ответить Артёму. Родители всё спали. Это я услышал, открыв дверь, тогда я решил идти тихо, вслушиваясь. Изначально у меня не было желания входить в комнату родителей, пока те спаси, но услышав шум телевизора (они любят смотреть телевизор допоздна, и засыпать под него), мне не оставалось выбора кроме как зайти и выключить его. Если честно, то всегда страшно, когда это происходит (ведь это не первый раз), всё же я не хочу будить взрослых и доставлять им проблем. Из-за работы они и так плохо спят. Но всё же мне удалось выключить телевизор, и я направился дальше, как можно медленнее и на цыпочках. И уже добравшись до ванной наполнил руки холодной водой и начал умывать лицо. Вроде как мне стало спокойнее, я начал думать, что это предложение погулять не такое страшное и плохое, как мне казалось изначально, а даже на оборот, можно будет все спокойно рассказать и посмотреть его реакцию. Пережить это быстрее. Одежду выбирал я не то, что долго, заняло это совсем несколько минут: у меня была рубашка любимая, зелёная и длинным рукавом (на улице было холодно), джинсы я выбрал всё те же что и в прошлые дни (можно сказать, что это единственные мои любимые) и обычные ботинки солдатские, отцовские, когда тот проходил служил в армии на территории ГДР. Я взял свою сумку, и неожиданно для себя обнаружил в них сигареты “Camel”, красные такие, там ещё написано 1913. Они у меня от Полины, вернее это её: это было недели две назад, мы сидели у неё, она только купила эти сигареты, курила их в доме, и тогда её отец пришел домой. Та же испугалась, окурок выкинула в окно, а мне дала пачку, на “хранение”. Не знаю как эту пачку ещё не нашли родители у меня. Хотя они и не особо лазают в моих вещях, я бы сказал, что они никогда не лазают.

Вышел из дома я так же тихо, закрыв дверь за собой на ключ. И вот опять эти улицы, такие маленькие и чем-то свободные. Но сегодня я особо не смотрел на них, мне было очень тревожно (тревога вновь вернулась, когда я вышел из дома). Меня волновала эта встреча, мы должны были вот-вот встретиться с ним и Полиной, и обсудить всё это. Чем быстрее я шёл, тем больше мне становилось страшнее, я хотел убежать от этих мыслей. И тут - бинго, - сигареты. Тогда достав ту пачку, я столкнулся с другой, как мне казалось проблемой - как зажечь сигарету? Вернее, как я думал, ведь открыв пачку, он также заметил любезно оставленную внутри зажигалку из пятерочки, и где-то пятнадцать сигареток. Одну из них я закурил, оборачиваясь в страхе что кто-то из знакомых меня заметит, а тем более знакомые родителей, идя медленно, прикрывая сигарету рукой, чтобы никто точно не увидел. Мне показалось, что тревога немного начала уходить, и мне становилось легче. Скорее всего это самообман. Понятно, что от сигарет нет такого эффекта, всё это выдумка. Мне нужен был лишь повод чтобы успокоиться. Я и не заметил, как почти подошёл к ним, к-счастью они стояли ко мне спиной, ожидая меня с другой части парка, когда я смотрел на них с далека. Перед тем как подойти к ним, испугавшись потушил сигарету. 

 - Привет! - радостно воскликнул Артём, на его лице образовалась широкая улыбка, слезы стали мокрее (просто мокрее, плакать он конечно же не стал), и побежал обнимать меня. Если честно это было довольно странно и необычно, это довольно испугало меня. 

 - Т... Ты чего? - Сказал я смущенно и встревоженно, - привет - 

 - Извини, очень рад, не смог сдержать себя в руках - сказал он. Полина смотрела на это и ели как пыталась не засмеяться. Я посмотрел на неё с каким-то удивлением, всё же я не могу ещё привыкнуть к её новому виду. 

 - Привет - сказала она в улыбке, немного хихикая. 

 - Привет, - ответил я робко. 

 - Ну-с, пошли! - Сказал радостно Артём. Первое время мы шли молча, вернее сказать, я молчал в ожидании того, пока кто-то из них скажет хоть слово, смотря всё время на них. Они же в свою очередь хотели сказать хоть что-то, но как только они заглатывали слюну, или брали воздух в рот, сразу же забывали то, что им хотелось. Мне казалось, что они слушали мое сердцебиение, вернее то, как оно участилось. Сегодня ветер был так же холодным, если не холоднее, не зря всё же я одел рубашку. 

 - Артём, - обратилась Полина к нему, - как прошли дни в лагере? - 

 - Ну, нормально если так подумать, конечно, без вас там было совсем не весело, но всё же жаловаться я не могу. - Сказал он, будто бы ожидая этого вопроса. Это сильно смутило меня, мне казалось, что Артём будет расспрашивать меня об переезде, не понимая как такое возможно, но вместо этого они говорили о лагере. Можно сказать, что это проявление моего эгоизма, когда я думаю лишь о своих проблема, а не о проблемах и чувствах других. Но всё же, я бы мог сказать, что это больше проявление странного страха, чувства, что ты находишься в медленно сжимающем тебя капкане. Хотя это и есть оправдание. Это молчание тревожило меня, но всё же я не решался сказать первым. Хотя было страшно в ожидании и не понятно, почему они так затягивают, но это в каком-то плане успокаивало меня, хоть и немного, но успокаивало, ведь это давало какую-то странную, но надежду. Надежду на то, что они забыли об переезде как о страшном сне, и всё что их волнует, так это эта встреча. 

Но, разумеется, это не так. Всё они помнили. Это было видно по их глазам, по взглядам на меня, таких, будто подозревавших меня в чем-то страшном, в этих немых паузах, будто бы они давали мне давали время сказать, но я всё не решался. Хотя хотелось. Я был в одном шаге от того, чтобы не начать кричать “ну давайте уж быстрее об переезде говорить!”, но кричать бы я не смог, слишком это бы было нагло.

- Кормили-то нас нормально, но в целом как обычно - продолжал Артём, - Была там ещё одна девочка, тоже вожатая, звали её ещё необычно, Лейси, без фамилии, просто Лейси. Я с ней почти не разговаривал, один раз она что-то спросила у меня, а-ля “где такой-то такой-то отряд?” и всё. - Опять они замолчали, давя на меня, и в конце концов я сдался им: 

- Артём, ты же помнишь, что я писал, насчёт переезда - спросил я робко, угасив свой пыл и страх, и сказав это столь дружелюбно, чтобы не обидеть и не испугать его. 

- Об этом я и хотел сказать, всё не знал, как спросить, - Сказал Артём слегка улыбнувшись, - Так, можешь рассказать об этом по подробнее? 

 - Что говорить то, обычное дело, переезжаю из-за учебы и работы родителей. Не так далеко, в город. - 

 - Не так далеко? Да ты шутишь, да до того лагеря ехать будет быстрее, ты считай, как в другую страну едешь - 

 - Можно и так сказать. - Пробормотал я как-то унижено и грустно. 

 - Ну, а ты Полина? - Посмотрел на неё Артём, - как долго ты то знаешь об этом? -

 - Не то, что давно, на этой недели. - Сказала та, как-то слишком серьезно. Я всё не мог понять, то ли он был так ошарашен, что решил устроить нам разгром, то ли просто пытался понять. Глаза Артёма были одновременно и грустны, от понимая того, что я уезжаю далеко и что встретимся мы точно не скоро, но также в них горел какой-то странный азарт. Ему будто нравилось нас допрашивать. 

 - А на кого ты поступать-то будешь? - Спросил он в какой-то шуточной форме, хотя с той же ноткой грусти, что по тихоньку пропадала в его голосе. 

 - На дизайнера - 

 - Ого. Ну-с, мне почему-то так и казалось, что ты на дизайнера пойдёшь. Хех, - усмехнулся Артём. Это успокаивало, он хотя бы посмеялся, но всё ещё ситуация была тяжелой, как в суде, самом настоящем.

 - Эх, ну, пойдемте куда нибудь? - Спросила Полина немного тревожно, хотя закрыть тему на счёт переезда, ведь считала, что уже все что нужно сказано. 

 - Давайте в парк? - продолжала та. 

 - В какой из? - Спросил Артём. В нашем то посёлке городского типа было 3 парка: Акуль, с которым вы уже давно знакомы, парк имени Достоевского и Чешский Парк. 

- Давайте в Чешский? - спросил Артём.

- Давай! - Ответили мы с Полиной хором. От парка Достоевского, где мы как раз и встретились было не далеко от чешского, надо было пройти через школу и ещё несколько магазинов. Если честно, Артём очень любил этот парк, как минимум, потому что он рядом с его домом, и родители с ним с самого детства гуляют здесь, вот у него и остались такие тёплые чувства. Да и моё это любимое место если так подумать, после Акуля конечно. Именно в этом парке мы с Артёмом впервые погуляли после того, как он приехал обратно к нам. 

 Вообще история его приезда довольно странная, а если вернее сказать, то смешная. Родители поехали с ними в город (тот же самый, куда совсем скоро поеду и я) с мечтой найти более хороший заработок, отец хотел быть актёром театра, и вроде даже получалось, но через года три у них там что-то случилось, так до конца и не понял если честно, да и Артём толком не любит говорить об этом, из-за короткого замыкания во время выступления сначала выключило свет, а потом актовый зал поджёгся, и всех начали в спешке выводить из здания, осталось только пару работников ( в том числе его отец) . Сначала позвонили пожарным, но они ехали слишком долго, поэтому оставшимся пришлось всё тушить вёдрами, к-счастью родник был рядом с театром, а ведра само собой были. Но всё же пожар охватил собой большую часть территории, даже, как говорил он, его отец мог и не выжить там, но, к счастью обошлось.

Шли мы спокойно, и говорили по сути о своём, поэтому не считай, что это будет интересно. Но интересно то, что эта гнетущая атмосфера допроса прошла, мы шутили, говорили о своём, как раньше. И я даже мог сказать, что тревога у меня довольно быстро начала уходить. Я правда радовался как раньше. Всё шло слишком хорошо. Мне и в голову не приходил переезд, какой-то там город, я бы что тогда, что сейчас бы не поверил во всё это. Даже было такое чувство, можно сказать, будто я никогда и не взрослел, что я всё ещё в седьмом, или в восьмом классе, когда всё было, даже не то, что хорошо, хотя сказать, что хорошо всё же можно, но всё же было как-то, даже не знаю, спокойно что ли? Ветер дул сзади от нас, пока мы шли под его гнётом, и всем было хорошо. 

Я всё время аккуратно осматривался вокруг, разглядывая улицы, если их такими можно было назвать: всё те же максимум трёхэтажные дома, магазинчики, тропинка вдоль дороги, всё было таким же, как и вчера. Та же трава и деревья, те же проезжающие мимо нас машины, казалось, что даже небо со вчерашнего дня не менялось. Полина и Артём разговаривали между собой, но я уже не понимал, о чём речь. Кажется, что мне уже нигде нет места, переезд выбил меня из калии, и никогда уже не вернёт. Чувство, что я стал им всем чужим, что все уже похоронили меня. От части это если честно успокаивает, так спокойнее переезжать. Но самое больное, что я всё ещё тут и вижу их. 

 - Слушай, Артём, - резко сказала Полина, - извини за такой вопрос, но, как у тебя папа? - Видно было, что та и вправду переживала на счет этого, всё же сама идея, что отец его был человек страшно подавленным сам по себе, и эта неудачная карьера актёра, переживать было много причин. 

 - Вроде как нормально, вот работу нашел новую...- 

 - А что со старой? Вроде как он же был репетитором по немецкому в фирме? - 

 - Да, но его уволили, сказали, мол “немецкий нынче никому не нужен, нужен Английский.” - Сказал он довольно довольно злостно, казалось, что он злиться на фирму больше, чем отец - сейчас же он устроился кое как в какой-то там банк в другом городе, но не в том, куда Женя уедет, а в другой, по меньше и по ближе. - Было видно, что он сам переживает из-за всего этого. Но казалось, что всё, вопросы Полины, эта прогулка, всё кроме моих мыслей и слов Артёма были не настоящими.

 Всё ближе подходя к парку, я всё больше вспоминал тот декабрьский день: это был один из первых дней, когда Артём приехал обратно. Мне тогда не верилось в то, что он приедет. С его уездом я совсем загнал себя в угол, замкнулся в себе и думал, что больше со мной никто не захочет общаться. Довольно смешно, что мы будто поменялись местами. 

 Тогда было много снега, но вовсе не холодно, ветер был довольно тёплым, хоть он и был. Мы играли в снежки, делали снежных баб и много смеялись. 

 С тех времен прошло много времени, но я всё ещё помню, что тогда я тоже вспоминал прошлое, но ещё раньше, как мы познакомились с Артёмом: в первом классе я помог ему с контрольной, и подарил карандаш (который нашел на полу, и был ничейным). Через несколько дней он стал подсаживаться ко мне на каждом уроке, а учительница, увидев это решила не рассаживать нас, потому что он стал получать хорошие оценки (опять же списывая у меня). Так мы и сдружились, говорили обо всём: о играх, мультиках и фильмах, которые показывали по телевизору.

 Сейчас же мы проходили мимо магазина, где тогда покупали сладости и грелись во время тех зим, ведь погода у нас не предсказуемая. Сам парк был конечно красивым, но толком о нём ничего такого сказать нельзя было. Парк как парк. Всё было слишком уж обычный, как раньше, и от того подозрительным. Будто бы все издевались надо мной, пытались сделать больнее, зная, что я переезжаю. И они делали больнее. Это странное чувство, будто тебя предали, издеваются, глумятся над тобой, потешаться над тобой, а ради чего не понятно, то ли им нравится, когда люди страдают, или они хотят именно моих страданий. Мстят мне, за переезд, я сделал и больно, и так они отдают мне должное. Самое обидно, что ты не можешь поверить в это: когда-то твои друзья причиняют тебе страшный вред, заставляют чувствовать себя виноватым. А мысли, а том, что в этом виноват ты, твоя слабость и беспомощность всё больше давят на тебя. 

 Но я решил принять это, то есть, решил пытаться заглушить эти мысли, это злость, обиду, боль. Сделав вдох, вроде как стало спокойнее. Но только Артём и Полина смотрели на меня так, будто я сделал что-то не так. 

 - Всё хорошо? - Спросила она, всё ещё смотря на меня. Видимо я её прервал во время ее речи. 

 - Да, я просто задумался, - и так мы шли дальше. Хотя, после этого я всё же пытался вслушиваться в разговор: 

 - Так вот, недавно Женя помогал мне и маме в салоне, он красил ногти клиенткам, - продолжила Полина, честно говоря, меня даже как-то удивило то, что они говорили обо мне, - и причём не просто в один цвет, а, как пример “розового пони, который скачет по радуге на фоне неба” -

 - Хах, смешно звучит, даже мило, - усмехнулся Артём, но это было вовсе не той усмешкой, которой я ожидал от них, а даже на оборот, он бы будто поражен этим, - никогда не сомневался, что наш Женя без труда сможет нарисовать такое на ногте! На столь маленькой части тело, как ногте! -

 - Ага, - решила согласиться та, - Всё же Женя очень красиво рисует. - Эти слова засмущали меня. 

Перед тем, как нога наша вступила на территорию парка, мы решили сходить в магазин: все взяли по лимонаду, и всё. Выйдя, Полина спросила: 

- Женя, а ты помнишь это место? - 

- Ну, - сказал я совсем потеряно, совсем не мог вспомнить - магазин, как магазин, я ничего такого не помню. - Минуты три Полина смотрела на меня надув щеки. Я чем-то обидел её, я горел от стыда, кажется, что я даже начал трястись. Мне становилось тошно от того, что мои слова её обидели. 

- Совсем не помнишь? - Спросила та. Осмотревшись аккуратно и чуть подумав, мой мозг стал что-то вспоминать: 

- Мы тут уже были, и были в начале...- 

- Да, сказала Полина, вздохнув с облегчением, - мы были тут спустя несколько месяцев, после начала наших отношений. Тогда мы также гуляли, но когда пошли сюда, то встретились с моей мамой. Так вы с ей и познакомились. - Точно, как я мог забыть о таком. В моей голове пролетела тонна воспоминаний: как мы с ней тогда целовались (1-2 раза, из-за моего стыда), и много обнимались. Как раз когда встретили её маму. И опять, уже наверно надоевшие вам (но мне, за мои шестнадцать лет с этим надоело больше вашего) молчание. И длилось ого те же долгие три минуты, если не пять. 

- Полина, - сказала её мама, было видно, что она была смущена не меньше нашего - а кто это? - 

- Это... - говорила Полина в каком-то роде панке, тогда мы оба перепугались, - это Женя, мой друг, ну... тот самый, о котором я тебе говорила, помнишь? - Тогда удивился уже я. Мне никто и ничего не говорил о знакомстве с родителями, я сам тогда не говорил со своими о ней, а тут. 

Но не то, чтобы это меня разозлило, или что-то в этом роде. Скорее сама ситуация была постыдной. Позор: мать застукала свою дочь за тем, что её на ходу обнимает какой-то парень, о котором мать слышала только от дочери раз-два. Стыд. Стыдоба. 

Мне сразу позже в голову пришел момент, где уже я знакомил Полину с моими родителями: это произошло, когда та просила меня всё же познакомить её с ними. Мы пришли ко мне домой, пока никого не было, как мы делали и раньше. Только если раньше мы пытались под конец как можно быстрее собраться и пойти гулять, да бы нас не заметили, то теперь мы сидели и ждали их. Просидели так два часа, в первый час - полтора мы сидели как обычно: обнимались, болтали, ели вместе, играли и т. д. А уже за полчаса до их приезда начали готовиться. Всё доводило до абсурда: Полина пришла в платье, красном, очень, очень красивом, а я же одел свой костюм, первый, чёрный в белую полоску, красная рубашка, и чёрные штаны, такие же, как и пиджак. Когда они приехали, мы уже стояли на пороге с тортиком, который мы купили по дороге домой. 

- Привет, мам, пап, это Полина. Полина, это мои мама и папа. - Сказал я трясясь от страха и неловкости. 

- Привет, - сказала мама, удивлённая такой встречей, - Полина, а что ты тут делаешь? Ты пришла сделать домашнее задание с Женей? -

- Ну, по этому мы и пришли. - Ответил я за Полину - Н... ну, мы с Пол... - 

- Мы встречаемся, - сказала она. Это было довольно необычно, ведь она выглядела намного смущённой и напуганной, в отличии от меня. Но к счастью молчания почти не было. Мама лишь слегка улыбнулась и сказала: 

- Ого, неожиданно, хех, - и чуть хихикав она спросила, - и как долго? - 

- Уже месяц... - продолжала Полина, смотря в пол. 

- Ого, самое начало. Полин, а он тебя не донимает? Гн мучает? - 

- Вовсе нет, - опровергла та, - Женя вовсе не такой, он добрый, и, и... - казалось, что она сейчас испепелиться от стыда. 

- Ну, ну, всё хорошо, я просто шучу, - ещё больше смеялась мама, - просто шучу. Эх, юность... - Мама часто говорила что-то вроде “эх, молодость” или “эх радость то детская”, хотя сама не то, что стара. 

- Вспомнил? - Спросила Полина, слегка усмехнувшись, совсем как мама. За то время, которое прошло с того, как я их познакомил, она многому у неё научилась.

- Да, вспомнил, и даже больше, чем нужно, - эти воспоминания - единственное, что грело мне душу сейчас, когда дует холодный ветер, а я, можно сказать, что сходил с ума из-за этого переезда. 

Пока я думал об этом всём, мы уже успели выйти из магазина и дойти до парка. И опять мне в голову пришла идея влиться в диалог: 

- А давайте завтра погуляем? - Спросил Артём. 

- Давайте, я за! - согласилась с ним Полина, - а что ты думаешь, Женя? - 

- Да, я согласен. - Сказал я уныло. 

- Хорошо, - обрадовалась Полина, - тогда позовем всех... - но улыбка и радость сменилась на резкую серьёзность, - и расскажем всё о переезде Жени, хорошо, Жень? - И она снова улыбнулась.

- Хорошо... - Ответил я. 

В самом парке мы уже говорили о своём, о том, как хорошо было в школе, кто куда поступает опять же, о друзьях, о знакомых, о родственниках. Ну, вы понимаете. Я даже подключился к их разговору, и по-моему, меня даже слушали. По правде говоря, мне даже понравилось. Чувство, будто вся атмосфера допроса и недоверия испарилась. Я снова чувствовал себя как дома, будто рядом со мной снова мои друзья, и что всё хорошо. 

Но это чувство было со мной не на долго, ведь пришло время прощаться: 

- Ну ладно, увидимся завтра. - Сказала Полина, когда мы уже вышли из парка.

- Хорошо, давайте, я побежал, как раз родителям помочь надо! - Ответил Артём, уже убегая. Мы стояли с ней вдвоем, смотря как он испаряется вдали. 

- Полин, - вылетело из меня резко и неожиданно, сам не ожидая этого от себя - хочешь, я тебя провожу? - Спросил я, довольно возбужденно, в отличии от меня несколько минут назад.

- Я бы с радостью, да только я же с Никой иду гулять. Я же говорила тебе, забыл? - Точно, я уже и о таком забыл. 

- Хорошо, тогда пока, до завтра. - 

- До завтра! - По началу я не собирался смотреть за тем, как она идёт, но всё же не сдержался, и обернулся. Она же в свою очередь не повернулась. Ни разу. Домой я шел не спеша, но не то, чтобы разглядывая что-либо вокруг себя, скорее на оборот, смотря на пол.

Вы ещё не знаете о Нике, это девочка нашего возраста, подруга Полины, только она с другой школы, они знакомы с детского сада. Вообще она хорошая очень, но когда речь в диалоге о ней, то часто можно услышать что-либо тревожное, ведь отец у неё сильно пьет, на столько, что из-за его пьяных выходок та убегает к Полине переночевать, а как на утро протрезвеет целый день чуть ли не молит Нику простить его, и что это был последний раз (но понятно что это не последний). Матери же у неё не было с детства, она бросила их с отцом, когда Вероника была маленькой, и уехала в столицу. Волосы у неё оранжевого цвета. Рост примерно, как у Полины (метр пятьдесят три сантиметра), хотя, по-моему она все же чуть пониже.

Думая обо всём этом, мысли об переезде начинали снова настигать меня, поэтому я решил, что ещё одна сиграета не помешает. Остановился за гаражами около моего дома, и зажег её. Смотря в облака, куда уходил дым я размышлял, почему же всё так. И тут даже не про переезд, а обо всём. Меня уже бесило это положение, мне было обидно за то, что с Никой так поступают, ведь я не рассказал одну историю: однажды Вероника решила остаться дома поспать, а её отец так напился, что всю ночь не давал её спать, из-за того, что в тот день она получила двойку, причем по физкультуре, ведь она забыла сменку (из-за чего сам завёл сору с ней). Орал на неё, угрожал ножом, вроде даже душил подушкой, когда та попыталась поспать, из-за чего Ника убежала к Полине на пять дней. Полицию же мама Полины вызвала ещё в первый день, его чуть подержали в участке, и отпустили, потому что он сказал о том, что больше так не будет. Хотя, в последнее время всё стало вроде как лучше, они даже вроде померились, так что не знаю. Ну и разумеется, я думал о переезде, но в то же время на счёт этого я не смогу описать своих мыслей, они появлялись в моей голове как вихорь, как буря, и так же быстро исчезали. Но все же изначально было понятно, что мне придется смириться, но, не знаю как. Затушив сигарету об кирпич, я пошел домой. Дома же заварил себе доширак, ведь мне уже было лень что-либо делать, быстро съел, умылся и пошел спать. Это был довольно тяжелый для меня день, из-за усталости я ели как ходил, больше продолжать его я не хотел, лучшим решением было заснуть.

Глава 5: Конец.