Пролог.

Над моей головой — звёздное небо, чёрный шёлк которого украшают бесчисленные светила, сверкающие на тёмном фоне ярким мерцанием бриллиантов. Сколько бы раз ни видела его, а взгляд всё равно не могу оторвать. Наблюдает ли кто-то за нами? Несут ли в себе звёзды сакральный смысл? Помнят ли то, что было на этих землях, и знают ли о том, что будет? Знаю, однажды я найду ответы на вопросы, бередящие душу, но не сегодня, не сейчас.

Мои люди сидят плотными кругами, спасаясь от холода пустыни жаром костра, тёплыми шкурами и несколькими кружками алтындарьинского арака — лучшего, по мнению самих же алтындарьинцев, во всём Митрасаре. К исходу завтрашнего дня эта экспедиция должна завершиться, и если Шамс ниспошлёт своё благословение, пустыня Кызылкума до конца будет так же приветлива к нам, как сегодня, вчера или неделю назад. Возможно, Соя, как и Шамс, благоволит нам, и посему джинны не насылают песчаных бурь, скорпионы не забираются в наши постели, а вой шакалов едва слышен где-то за дальними барханами.

И если мне не страшна ни одна из этих тварей, то не могу сказать того же о своём новоиспечённом супруге, выделяющемся на фоне темнолицых, подтянутых бойцов, — самом бледном, тусклом человеке, которого мне довелось когда-либо видеть. Я стараюсь относиться к нему настолько бережно, насколько это возможно. Меня обуревают гнев и страх, когда я смотрю на его впалые щёки, тощую, подобную скелету фигуру и взгляд, ничем не отличающийся от взора мертвеца. Свет, что когда-то исходил от него, был ярче всех этих звёзд: он заполнял собой весь бальный зал, его улыбка грела сердца, на него хотелось смотреть не отрывая глаз, ловить каждый вздох, каждое слово.

Мне страшно, ибо в нём нынешнем я вижу отражение себя. Прошлой. Той, которую ломали, истязали, а после выбросили, перед этим возвысив и повязав глаза приговорённого к смерти лентой сладостной лжи. Прошло целых шестнадцать лет с тех пор, как я вновь открыла глаза, чтобы понять: жизнь моя началась с чистого, незапятнанного листа. Будто кто-то решил сжечь черновики прошлого и написать историю вновь, вверив авторское перо непосредственно в мои руки.

Шутка ли это или же чей-то великий замысел — не имеет значения, ибо я — Шахзаде-ханым Балкис, дочь Хазрат-и Падишаха Рошан ибн Мехрана, почившего Владыки Империи Митрасар. И теперь настал тот час, когда лишившие меня жизни будут превращены в пепел, который однажды развеянный под шёлком небосвода.