XIX век
Глава 1. XIX век [1]
Место, где я родился.
Точнее, место, где я переродился — это маленький городок Аптон в Англии XIX века.
«Эй, обезьяна!»
Маленький город с населением около 12 000 человек.
Если сравнивать с воспоминаниями из XXI века, то это уровень скорее деревни, чем города.
«Вы что творите? Как смеете лезть к моему другу!»
«О-о, Джозеф разозлился!»
«А ты, тоже скажи им что-нибудь, когда эти ублюдки так себя ведут! Они продолжают, потому что ты молчишь».
«Ну... ничего не поделаешь. Я выгляжу иначе».
Разве расизма не было и в XXI веке?
В островной Англии с этим ещё хуже.
Но я переродился в XIX веке.
В нынешней Англии большинство вообще впервые видели такого азиата, как я.
«Нет... Как я умудрился переродиться в Англии, а не в Чосоне?..»
Даже для меня это было загадкой.
Как так вышло.
Позже я узнал, что наша семья, оказывается, была одной из первых католических семей в Чосоне.
«Отправились в Макао, чтобы стать священником и монахиней, но влюбились друг в друга и...»
Мои родители отправились в Макао вместе с отцом Ким Дэ Гоном и другими, но во время плавания у них вспыхнула любовь.
Впрочем, могли бы просто вернуться в Чосон, но раз уж так вышло, решили посмотреть Англию и последовали за отцом Эйданом.
А пока плыли, занимались кое-чем, пока все остальные работали, и в итоге родился я — такова семейная история.
«Мы все дети Божьи! И только потому, что ты выглядишь иначе, называть обезьяной? Эти ублюдки, я им сейчас!»
Благодаря помощи священника больших трудностей не возникало.
Тем более отец устроился в винную торговлю, которой управляла семья Листеров, набожных квакеров, так что мы жили даже лучше многих других семей.
Я?
Ну а я подружился с семьей Листеров... точнее, с Джозефом Листером, и у нас всё было хорошо.
«Кстати... сегодня тоже попробуем?»
«А, с глазами всё в порядке? Ты же говорил, они болят, если часто этим заниматься».
«Всё в порядке. Это просто... я смогу».
То, что он в порядке — это хорошо.
У него был микроскоп.
Проблема была в том, что штука эта весьма примитивная, и если долго смотреть, глаза болели так, словно вот-вот вылезут.
Но для меня, вернувшегося из XXI века, где было столько всего интересного, в XIX век, лучше игрушки, чем микроскоп, не нашлось.
«Тогда поймаем что-нибудь для начала?»
«Давай».
К тому же, будучи азиатом, я мог пойти куда угодно, если был с местной знаменитостью Джозефом.
Семья у него была такая, что хоть городскими лордами зови, поэтому все старались угодить Джозефу.
Конечно, были мелкие ублюдки, которые не знали своего места и лезли.
Но ведь я в XXI веке в Корее до профессора дослужился.
Ни в злости, ни в упрямстве мне не было равных.
«О, о-о. Тяни!»
«Окей!»
В общем, мы с Листером часто ходили на берег, ловили креветок или рыбу.
Потом проводили простое вскрытие и рассматривали всё под микроскопом.
Для меня бьющееся сердце креветки не было чем-то удивительным.
«Вау... правда... что это...»
Но для Джозефа это был целый новый мир.
«Всё-таки я должен поступить в медицинский».
Видимо, поэтому он и захотел стать врачом.
Хотя креветка и человек сильно отличаются.
Я сомневался, можно ли выбирать мечту на такой основе, но отец Джозефа был в восторге от его решения.
«Правда? Хочешь в медицинский?»
«Да, отец. Я хочу поехать вместе с Тхэ Пхёном!»
«Тхэ Пхён. Хм».
«Я знаю, что мединститут — это дорого. Но Тхэ Пхён мой лучший друг... и он умный. Если мы поедем вместе, он потом сможет всё вернуть».
Он был так рад, что пообещал отправить в мединститут и меня.
«Не стоит просто говорить об этом, поезжайте в Лондон и посмотрите сами».
«Что? Правда?»
«Да, правда. Тхэ Пхён, попроси и ты разрешения у отца».
«Да, спасибо, сэр».
Раз они даже платят, что мог сказать мой папа?
К тому же речь шла не о немедленном поступлении, а всего лишь об ознакомительной поездке.
«Лондон?..»
«Да. Лондон. Говорят, можно поехать вместе с ними, когда они повезут вино на продажу».
«Что ж... хорошо. Только не ходи один. Знаешь ведь? Это опасно».
«А, да. Конечно».
Разрешение получить было легко.
Конечно, он волновался.
Но разве я ребёнок?
Мне 15 лет, так что ребёнок, конечно.
Но в эту эпоху 15 лет — это почти взрослый, да и если прибавить возраст из прошлой жизни, мне уже за пятьдесят.
По сути, я старше своего отца, вот что я имею в виду.
«Жуть как волнительно...»
И всё же путь из Аптона в Лондон будоражил.
Естественно, ведь после перерождения я ни разу не покидал этот маленький городок.
Но это волнение начало угасать сразу после отъезда.
«Дорога... полный отстой».
Я забыл, что это XIX век.
Пусть Англия и быстро развивалась благодаря промышленной революции, XIX век оставался XIX веком.
«М-да...»
«А, держись крепче».
Джозеф чувствовал себя так же.
Он тоже деревенщина из Аптона, так что такая дорога для него в новинку.
Хотя он, наверное, удивился даже больше меня.
Его дом — это сама роскошь.
От моста в восточном стиле в саду до ухоженных деревьев...
По сравнению с этим, эта дорога была просто адом.
«Вот, там Лондон».
Нет, я беру свои слова про ад обратно.
Ад — это Лондон.
«Тот... серый город?»
Кажется, что-то не так?
Дядя же говорил.
Что Лондон — лучший город в мире.
Но то…
«Да, этот чёрный дым — и есть символ Лондона».
Нет... не делай это символом...
Нельзя туда заезжать…
Цок-цок.
Вопреки моему желанию, повозка вскоре въехала в Лондон.
Лондон, который и издали был далёк от комедии, вблизи оказался настоящей трагедией.
«Уп».
«Ха-ха-ха! Деревенщина, что ли? Не можешь привыкнуть к городскому запаху!»
Вонь, черт...
Я посмотрел на дядю, который разглагольствовал о деревенщине.
Про себя я матерился.
Как ни крути, тело требовало родной земли.
Даже в дерьмовой ситуации, если один раз скажешь «черт», становится легче, разве нет?
«Нет. Не становится».
Сегодня не стало.
Легче стать не могло.
Лондон…
«Бе-е. Буэ-э-э».
Еду в повозке, а рядом кого-то рвёт.
«Пропустите. Пропустите!»
Мимо проносят что-то накрытое рогожей, и мелькает что-то похожее на человеческую ногу.
Я надеялся, что мне показалось, но тут заговорил дядя.
Чему он так радовался — лицо расплылось в улыбке.
«Это труп, который поставляют на медицинский факультет Университетского колледжа Лондона. Может, поэтому говорят, что у них лучшие навыки вскрытия!»
Что?
Что вы сказали?
Поставляют трупы?
Само слово «поставляют» проблематично, но это ещё можно списать на профессиональную деформацию торговца вином.
Настоящая проблема была в самом трупе.
«Разложение... кажется, зашло довольно далеко?..»
Кажется, прежде чем получить знания о вскрытии, мы подхватим жуткую заразу?
«Ха-ха. Джозефу я всё же много чего рассказывал о Лондоне, а ты, Тхэ Пхён, видимо, застыл оттого, что здесь впервые! Расправь грудь! В большом городе нужно держаться уверенно!»
«Нет...»
Проблема не в уверенности, а в том трупе.
Нельзя такое вскрывать.
И в этот колледж ходить нельзя.
«О. Приехали. Остановимся пока. Дела обычные, так что быстро закончу. Постойте здесь немного, подождите, а потом выйду, и пойдем посмотрим на медицинский колледж».
Не знаю, понимал ли он мои чувства, но дядя сошел с повозки и зашел в лавку.
Затем вместе с рабочими начал усердно заносить вино внутрь.
Я не мог просто стоять и решил помочь, но тут пацан, который был в лавке, начал пристально на меня смотреть.
«Что?»
Я думал, опять начнётся про обезьяну, но прозвучали неожиданные слова.
«Вау, как необычно ты выглядишь».
Это такая наивная атака?
С таким ясным лицом говорить, что я странно выгляжу.
«А ну, брысь внутрь!»
К счастью, хозяин лавки оказался добрым.
«Прости. Он просто не знает ничего. Ха-ха. У тебя кожа жёлтая, глаза узкие и волосы чёрные, вот ему и стало интересно».
Беру слова про доброту обратно.
Он просто сыплет соль на рану.
В XXI веке за такое можно было бы и казнить по статье за расизм.
«А, да. Спасибо».
Но здесь XIX век.
Эпоха, когда плохие дядьки могут схватить и продать в цирк.
Поэтому я низко склонил голову, как учили отец и священник последние 10 лет.
«О, правда? Нам повезло».
Мы продолжали носить вино, а дядя понемногу отошёл от дел и начал беседовать с хозяином лавки.
Осуждать нечего.
Нигде не сказано, что начальник должен делать грязную работу.
«Верно. Хорошо, что твой сын интересуется медицинским колледжем. Я тут закончу, так что ступай».
«О, конечно. Так и сделаю. Спасибо».
«Брось, мы же свои люди».
Казалось, они просто болтают, но вдруг дядя вышел и похлопал нас с Джозефом по плечам.
«Идёмте».
«А? Куда?»
«Говорят, там операция. Пойдём посмотрим».
«Что?»
Посмотреть на операцию?
Что это ещё за бред?
На такое смотреть нельзя.
Я сделал ошарашенное лицо, а дядя снова рассмеялся.
«Наш деревенщина из Аптона сегодня в обморок упадёт от удивления. В этом мире существует такая вещь, как операция!»
Я знаю, дядя.
Я был хирургом и профессором.
Хоть и заработал опухоль мозга сразу после получения профессорства...
Нет, умер-то я под грузовиком ещё до этого.
«Идёмте скорее. Опоздаем — не увидим. Операция — это, знаешь ли, э... Зрелище, которое стоит увидеть».
«Э-э...»
«Идём, чего встал? Неужто испугался? Ты же вскрытия хорошо делаешь».
«Нет, дело не в этом...»
Не успел я ничего сказать, как меня потащили за руки дядя и Джозеф.
«Отлично. Вон там есть место».
Место, куда мы пришли, было даже не помещением.
Это была площадь.
Открытая со всех сторон площадь.
В пространстве, которое обычно, должно быть, пустовало, стояло что-то вроде стола.
«Нет! Я не буду лечиться, лучше просто умру!»
Я смотрел, гадая, что происходит, как вдруг раздался крик.
Повернув голову, я увидел мужчину, которого тащили четверо парней.
«Перед операцией сначала проводят казнь?»
«Нет, это и есть операция».
«Вот это?»
«Ага. Ты просто впервые видишь. Есть такая вещь — операция. Один из способов спасения людей».
Дядя, глядя на это зрелище, благодушно улыбался.
Я же не мог оторвать глаз от человека, которого тащили.
Как это назвать.
Да, ужас.
Пациент был охвачен ужасом.