Последний учебный день второго года старшей школы.
После Белого дня больше не намечалось никаких особых событий, и вот наступила церемония окончания учебного года.
Строго говоря, до смены учебного года мы ещё числимся второклассниками старшей школы, но по ощущениям второй год уже закончился.
— Почему только мне досталось…
Ицуки, на собственной шкуре воплотивший типичное школьное «на речи директора заскучал и задремал», был пойман классным руководителем и вернулся после колких выговоров.
— Наш классрук в таких вещах довольно строгий. Ты же видел: только что нам снова и снова втирали, мол, «переходите на следующий год», «становитесь выпускниками-абитуриентами» и всё такое. Пока он тянул резину, остальные классы уже спокойно распустили — по коридору было видно.
К этому моменту классный час тоже закончился, и всех отпустили. Ученики расходились по домам с разными лицами: кто-то сиял от свободы, кто-то выглядел так, будто его заставили тащить мешок кирпичей, а кто-то уже грыз себя тревогой из-за скорых экзаменов.
Аманэ, скорее, был из первых. Да, беспокойство перед «годом экзаменов» никуда не делось, но он решил не сбиваться с темпа и не скатываться в лень: готовиться — да, отдыхать — тоже по-человечески.
— Чёрт… обидно, что остальных не спалили!
— Смирись. Они максимум слегка клевали носом, а ты спал внаглую.
В их классе попался только Ицуки, хотя Аманэ заметил, что и в других классах кто-то наверняка «подремывал» на церемонии. Просто тем повезло: сидели там, где взгляд учителей не доставал, — вот и отделались.
Ицуки ещё продолжал досадливо тянуть «ку-у-уааа…», а Аманэ, глядя на него с холодком, убирал в сумку пенал и папку с бумагами. На ворчание:
— Ты в такие моменты всегда какой-то ледяной, — Аманэ ответил взглядом в духе «а что, новость?».
— Я добрый к тем, кто не виноват.
— То есть это я виноват?!
— Да тут чистейшая самовиноватость…
Если тебе монотонно и размеренно читают лекцию, сонливость и правда начинает манить. Но выдержать — дело разума и характера. Даже если кажется, что говорят пустяки, иногда там прячется что-то важное. Слушать стоит.
Но, на всякий случай, Аманэ решил Ицуки не сообщать, что его честная мысль после всего услышанного была: «Это что, просто разговор для убивания времени?»
Собираясь уходить и нарочито изображая обиженного, Аманэ мельком посмотрел на вещи Ицуки. В отличие от прошлого года, багажа у него было меньше. Учебники он заранее унёс домой, аккуратно и без напоминаний — похоже, до него наконец дошло, что экзамены не шутка.
— Кстати, в прошлом году ты ведь внезапно заявился ко мне ночевать.
— Было-было. С отцом поссорился.
— Я тогда подумал: «Серьёзно? Вот так, в последний момент?» Даже если вы с утра поругались, нормальный человек всё равно офигеет. Будь благодарен, что дома было прибрано хотя бы настолько, чтобы вообще кого-то можно было оставить на ночь.
— Спасибо, Шиина-сан.
— Эй.
— Меня звали?
Аманэ уже собирался спросить, с какого перепугу тут всплыла Махиру, как она сама внезапно выглянула в дверях.
До этого Махиру в классе не было — у неё были дела с учителем, и Аманэ ждал её. Попадание в тайминг получилось настолько идеальным, что Ицуки даже выдохнул восхищённо:
— О-о…
А следом, с папкой-планшетом в руке, показалась и Читосэ — видимо, ходила вместе с Махиру.
— Ты закончила дела с учителем? — спросил Аманэ.
— Да. Но вы только что называли моё имя. Что-то случилось?
— А-а, да нет. Просто мы тут вспоминали: в прошлом году Ицуки ночевал у Аманэ. И Аманэ сказал, что, мол, пустил его только потому, что дома было прибрано. Ну и раз уж именно ты дала ему повод и научила, как это делается… вот Ицуки и решил поблагодарить.
— Фуфу… Понимаю. Тогда благодарность я с удовольствием приму.
— Уже и Махиру туда же…
И правда: благодаря стараниям Махиру и переданным «секретам уборки» квартира Аманэ изменилась до неузнаваемости — особенно по сравнению с тем, какой она была до их знакомства.
Он перестал бросать вещи на пол; на оконных рамах больше не оседала пыль; полы он поддерживал в таком блеске, что хоть в отражение смотри. Из-за этого больше не случалось, что что-то цеплялось за ногу и он чуть не падал; пропавшие носки перестали превращаться в «операцию по розыску», и даже место под футона Ицуки всегда находилось.
То, что теперь он мог держать дом в состоянии «не стыдно показать людям», — заслуга Махиру очень и очень большая.
Ицуки, знавший времена, когда у Аманэ было не просто захламлено, а буквально хаотично, вероятно, сильнее всех и удивился переменам.
— Просто когда мы познакомились, у тебя, Аманэ-кун, в комнате было так грязно…
— Ну… это да, конечно…
— Вот-вот!
— Если мне так говорит Махиру, я ещё могу принять… но когда это говорит Ицуки — я не согласен.
— Фаворитизм! Фаворитизм!
— Да, фаворитизм. И что, есть проблемы?
Аманэ хмыкнул: выделять Ицуки было бы куда неприятнее. В ответ в классе тихо раздалось задушенное:
— Уггг…
— Вот ведь… взял и даже не смутился.
— Аманэ Махирун выделяет ещё с давних пор, вообще-то. Чего ты удивляешься? — заметила Читосэ, явно утомлённая этим спектаклем.
Аманэ стало как-то сложно на душе, но возразить он не мог — оставалось только простонать уже в другом смысле.
— Чи, ты же на моей стороне? — жалобно протянул Ицуки.
— Я-то на твоей стороне, конечно, но… Иккун, ты же спал в месте, где тебя видно лучше всех. Это, честно, уже перебор. На таких церемониях из-за списков ты и так всегда на краю ряда сидишь — тебя моментально палят. Тебя же было заранее понятно, что отругают.
— Не говори мне такие приземлённые вещи, Чи…
Фамилия Ицуки — Аказава.
Не знаю, как в других школах, но здесь номер в списке определяли по фамилии в порядке японской азбуки. А в их классе не было никого, чья фамилия шла бы раньше, чем «Аказава».
Так что Ицуки, почти всегда получавший номер один, и здесь был первым — а на церемониях такие, как правило, служат «ориентиром». Если рассадка фиксированная, их обычно сажают с краю. Так было и сейчас: Ицуки посадили на край ряда.
Задремать в месте, где тебя видно как на ладони, — значит почти наверняка попасться учителю на глаза.
— Тебе надо нормально спать. Ты уже забыл, как на днях не спал всю ночь и потом развалился? — строго сказала Читосэ.
— Буду осторожнее.
— О-о… Читосэ — и вдруг говорит по делу…
— Ты вообще кем меня считаешь?
— Н-ну… ну ладно… — пробормотал Ицуки.
Аманэ, поймав на себе тяжёлый, липкий взгляд, сделал вид, что ничего не заметил, и оглядел класс — людей ещё оставалось прилично.
Часть одноклассников уже ушла, но многие, словно не желая расставаться, болтали, вспоминали прошедший год, смеялись.
Как ни крути, у Аманэ тоже было к этому классу чувство — он прожил с ними целый год.
— Вы ещё не уходите? — спросила Махиру.
— М-м? Да уйдём, просто… понимаешь, это же прощание с этим классом… вот и стало немного… — Ицуки притих, подбирая слово.
— Да. В этом году класс был реально отличный.
И правда: сплочённость была заметно выше, чем в первом году, а отношения — спокойнее. Да, у кого-то могло не сложиться «лично», но в целом это были люди умные: когда надо — сотрудничали, без лишних драм.
Плюс не было ни взрывных учеников, ни тех, кто постоянно лез бы на рожон и попадал учителям на глаза своей «непримерностью».
— Все были хорошими, и вы правда хорошо ладили, — мягко заметила Махиру.
— Учителя вообще говорили, что наш класс самый спокойный и самый серьёзный. Мол, вести уроки было проще всего.
— Ну да, у нас тут в целом собрались тихие ребята, — подхватила Читосэ.
— Тихие…? — переспросил Ицуки.
— Аманэ, почему ты на меня так смотришь? — тут же прищурилась Читосэ.
— Да ни почему.
— Бесят…
— Эй-эй, вы двое, не ссорьтесь. Да, у нас были ребята толковые и тихие. Хотя… Юта всё равно «ах-ах» собирал, — усмехнулся Ицуки.
— Раз уж они не устраивали этого на уроках — значит, ещё нормально, — отрезал Аманэ.
Девушек, проявлявших симпатию к Юте Кадоваки, в классе хватало. Но, по сути, они были довольно серьёзные — стоило Юте их осадить словами, и они не повторяли ошибок. Так что, похоже, в этом году у него получилась довольно спокойная школьная жизнь.
По воспоминаниям Аманэ, в первом году всё было куда шумнее.
— А сам Юта где? — спросил Ицуки.
— Сегодня секции нет, и у него какие-то дела днём. Ушёл сразу. Всё равно на весенних каникулах увидимся.
Аманэ, Ицуки и Юта заранее договорились: в течение весенних каникул хотя бы раз встретиться и поболтать, чтобы немного отвлечься от учёбы. Так что «тосковать по расставанию» им было попросту незачем.
Девушки проводили Юту чуть печальными взглядами, но не стали удерживать — просто отпустили.
Ицуки, посмеявшись: «Ну да, по-кадовакийски», — посмотрел на парту Юты, на которой уже не осталось ни следа присутствия.
— Эй, вы там, четвёрка! У вас сейчас время есть?
К ним — на мгновение накрытым лёгкой грустью — влетел яркий голос.
Обернувшись, Аманэ увидел Тачикаву: тот, похоже, болтал в классе с друзьями и теперь махал им рукой с такой же ослепительной улыбкой, как и его голос.
За этот год они были в разных компаниях и почти не общались, но Аманэ вдруг вспомнил: после того, как он одолжил Тачикаве конспекты, тот стал время от времени заговаривать и с ним.
— У меня сегодня нет подработки и дел тоже нет, — ответил Аманэ.
— У меня тоже! — подхватил Ицуки.
— У меня вечером семейный ужин, но до него я свободна, — сказала Читосэ.
— И у меня дел нет. Что-то случилось? — спросила Махиру.
Не то чтобы все они были «безделниками», просто на сегодня никаких планов не ставили. Услышав это, Тачикава просиял ещё сильнее.
— Да просто… сегодня же класс распускают. И мы подумали: раз уж так, давайте те, кто может, сходим в караоке. Вот и решил вас четверых тоже позвать.
— Таччи, ты бы лучше сначала написал об этом в общий чат класса… — протянула Читосэ.
— Да только что всё решилось!
— Вау, вот это скорость, — прыснул Ицуки.
Аманэ открыл телефон и проверил общий чат, в который вступил после фестиваля культуры. И правда: только что от Тачикавы пришло сообщение:
«Сегодня класс распускают — делаем караоке! Кто идёт, отвечайте и собираемся до 13:30 у караоке возле станции!»
Под сообщением уже висели прочитанные и несколько ответов «иду».
Всё было настолько внезапно, что рядом с согласиями шли реплики вроде: «Мог бы раньше сказать, я уже с девушкой планы построил», — «Так девушку и ставь на первое место», — «Ватанабэ — отстой», — «Мы целый год вместе учились, а ты даже кандзи моей фамилии путаешь. Я Ватанаби, Ватанаби!»
От этой свободной болтовни в чате у Аманэ само собой расползлась улыбка, а Тачикава смотрел на них с ожиданием.
— Ну так что? Я не заставляю, конечно.
— Мне норм, — пожал плечами Аманэ.
— Тогда, раз уж так, я бы тоже хотела присоединиться, — сказала Махиру.
— И я тоже! — радостно подпрыгнул Ицуки.
— Если до ночи не затянется, я тоже пойду, — добавила Читосэ.
Аманэ понимал: стоит ему согласиться — и Махиру, разумеется, тоже пойдёт следом. Правда, Тачикава вряд ли звал их с таким расчётом. Он просто расплылся в по-собачьи дружелюбной улыбке и, сжав кулак, радостно выкрикнул:
— Отлично-о!
— В этот раз заставим Аманэ как следует попеть!
— Это ещё что за издевательство?
— Эй, Фудзимия, ты что, из тех, кто круто поёт?
— К сожалению, я обычный.
— Э-э-э, а я так хотел услышать дуэт с Шиина-сан…
— Не втягивай Махиру тоже.
Махиру не любила петь напоказ и в таких ситуациях легко смущалась. Если её начнут подгонять, она только зажмётся.
Если бы она сама захотела, Аманэ, конечно, спел бы с ней вместе — но нагружать её он не хотел.
— А, Фудзимия! Я сегодня угощаю! — вдруг выпалил Тачикава.
— С чего это вдруг?
— Я же так и не отблагодарил тебя за конспекты в прошлом месяце. Если сейчас не отдам долг, потом, может, и случая не будет, понимаешь?
Точно… «долга» как такового и не было — вернее, Аманэ тогда упёрся и сказал, что ничего не нужно, из-за чего Тачикава каждый раз раздражённо бурчал: «Гн-ну…» Похоже, он давно высматривал момент, чтобы всё-таки «вернуть».
— Там были ещё конспекты по другим предметам, я их заодно скопировал — прости. Так что дай мне хотя бы сказать «спасибо» по-человечески!
— О, звучит как угощение! — тут же оживился Ицуки.
— Аказаву я угощать не собираюсь, извини.
— Жестоко… Меня исключили, я сейчас расплачусь…
— Это мне хочется плакать — меня же вымогают.
— Ицуки, ты худший.
Аманэ легонько ткнул Ицуки, чтобы тот не лез нагло в чужую доброту, и улыбнулся Тачикаве, который явно ждал ответа.
— Ладно. Тогда с благодарностью приму твою щедрость.
— Во-о! Так и надо, так и надо!
Тачикава даже слегка «фыркнул» от довольства, и Аманэ почему-то опять почудился в нём крупный пёс. Он закинул рюкзак на плечо.
Сбор назначили до половины второго, значит, надо успеть пообедать пораньше.
Аманэ посмотрел на Махиру, прикидывая — пойти домой или перекусить где-нибудь. Та спокойно сказала:
— Сегодня заготовок нет, так что мне всё равно.
Раз уж ужин всё равно готовить дома, Аманэ предложил на обед сходить в фастфуд.
— Я хочу терияки-бургер с яйцом. Махиру, тебе бургер подойдёт?
— Мне можно. Когда появляется ограниченная серия с яйцом, ты ведь всегда идёшь пробовать.
— Ну… яйцо — это же яйцо. Его величество, как-никак…
— А мы с Чи можем с вами? — вклинился Ицуки. — У Чи дома сейчас никого, а я вообще не хочу тащиться домой.
— Ладно-ладно.
— А я тоже могу? — спросил Тачикава. — Я всё равно собирался там поесть.
— Почему бы и нет… Только ты уверен насчёт своих? — Аманэ кивком показал на компанию парней, с которыми Тачикава болтал до этого.
Тачикава отмахнулся с беспечной улыбкой:
— Они перед караоке в семейный ресторан идут. Говорят, там какой-то гигантский лимитированный парфе, хотят его разнести. А я сладкое не так люблю — и вообще, я на такое смотреть не могу: у меня изжога начинается. Так что пас.
Аманэ вспомнил, что видел в новостях: какой-то семейный ресторан запускает клубничное парфе с безумной горой взбитых сливок. Похоже, парни собирались «взять вершину» желудками старшеклассников.
— Ну, удачи им дожить потом до караоке… — пробормотал Аманэ, вспоминая картинку из статьи, и вместе с Махиру и остальными вышел из класса.
— Давненько я в караоке не был.
С чувством, совершенно не похожим на тоску, они простились со школьными воротами — тем, у кого нет кружков, теперь долго сюда не возвращаться.
Аманэ вообще не был любителем караоке; если подумать, последний раз он ходил туда после фестиваля культуры, на «отмечалке».
— Ты разве не ходил с Шиина-сан? — спросил Тачикава.
— Махирун не особо хочет петь при людях, — ответил Ицуки.
— Ох… тогда, может, зря я позвал Шиина-сан… Слушай, у них вроде бы дают маракасы и бубен! Если станет некомфортно, можешь просто шуметь и подыгрывать, окей?
— Нет, всё в порядке… — Махиру чуть смутилась. — …И такое там тоже бывает?
— Если притащить это в комнату, будет слишком громко, — заметил Аманэ.
— Да караоке вообще-то как раз про «громко», — хмыкнул Ицуки.
— Громко — да. Но у всего есть предел.
Даже при хорошей шумоизоляции, если слишком разойтись, можно получить жалобу от соседней комнаты и замечание от персонала — или, в худшем случае, визит раздражённых «соседей». Так что лучше знать меру.
— Всё-таки… вспоминать тот фестиваль приятно, — сказал Аманэ.
— Ага, было дело, — кивнул Ицуки.
— И «инцидент», когда Юта Кадоваки утащил Аманэ в дуэт, — тоже был, — поддразнила Читосэ.
— По чьей вине, напомни? — буркнул Аманэ. — Ты же и была первопричиной всех бед.
— А чего вы без нас такие интересные вещи творили?! — возмутился Тачикава. — Вы тогда кучковались своей компанией, мы-то не знали, что у вас в комнате происходило.
— У нас было очень мирно, — сказал Аманэ.
— А у нас в комнате Кадоваки не было, так что девчонки как-то приуныли. Честно, мы явно не тянули — даже немного стыдно, — вздохнул Тачикава.
— А сейчас Кадоваки будет? — спросил Ицуки.
— Будет, я заранее уточнил. Просто у него дневные дела впритык, так что встретимся уже в караоке. Поесть отдельно хочет.
Аманэ проверил телефон: от Юты Кадоваки ответа он так и не получил, поэтому участие было под вопросом. Но, судя по всему, прийти тот всё же собирался.
(Если девчонки узнают, что Кадоваки будет, шум поднимется…)
Раз уж в общий чат специально не написали, что Юта придёт, многие об этом не знают. Значит, в момент его появления начнётся настоящее шоу — подумал Аманэ почти отстранённо.
Тачикава, сияя, как ни в чём не бывало, сказал:
— Ну, будет весело!
Аманэ только криво улыбнулся и кивнул.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).
Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM
Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6