Глава 2.0

Двое выживших, застрявших на Острове Призрачного Плача, бросили все силы на то, чтобы разрушить формацию. Они объединились, понимая: если не усмирить бушующее море, им отсюда не выбраться.

Однако магическая формация, оставленная стратегом Культа Демонов Моён Чхоном словно предсмертное проклятие, казалась им непреодолимой стеной. Не будучи знатоками в искусстве формаций, раз за разом они сталкивались лишь с безысходностью и отчаянием. Удушающее бессилие начало медленно разъедать их рассудок.

Так прошел год.

Едва не лишившись ума, они то и дело порывались броситься в ревущее море. А затем начали вымещать злость друг на друге.

У этого гнева не было конкретной цели. Это была ярость на саму ситуацию, бунт против сковавшего их отчаяния. Но выплеснуть эти эмоции можно было лишь на одного человека — того, кто был рядом.

Их взаимные упреки были лишены логики, слова звучали как крики боли, но если бы они не делали этого, то точно сошли бы с ума. И чем глубже они заглядывали в темные уголки душ друг друга, тем яснее видели в них собственное отражение. Оттого и ругались еще ожесточеннее.

На эту вражду ушел еще один год.

Но как они устали бороться за выживание, так же они устали и ненавидеть.

И вот, на третий год их заточения...

— Давай прекратим эту грызню.

Слова произнес Джа Унхак, но в сердце Со Чхонби было то же самое желание. И тогда на смену войне пришла любовь.

Они наконец осознали, что единственное, в чем они по-настоящему нуждались всё это время — это утешение.

Волны всё так же яростно бились о берег, пути к спасению не было, но впервые им стало тепло.

Разве могло прикосновение другого человека дарить столько тепла? Им стало до боли жаль тех двух потерянных лет.

— Встретились старый холостяк и старая дева... Разве это не сама судьба?

— Замолчите! Как вы смеете называть меня старой девой? Да юнцы выстраивались в очередь, умоляя меня о браке!

— Ха! Думаешь, я был обделен вниманием? У меня было с десяток предложений!

— И что это были за стервы?

Великие мастера средних лет, представляющие Светлую и Темную фракции, наконец-то нашли свою пару. До того как оказаться в изоляции на этом острове, они скрещивали клинки как смертельные враги.

Эта непредсказуемая связь год спустя подарила им нечто особенное.

— Уа-а-а!

Двое выживших на острове превратились в троих.

Отпраздновав первый день рождения сына на необитаемом острове, супруги с новыми силами взялись за изучение опостылевшей формации.

— Мы обязаны выбраться отсюда.

— Безусловно. Я не позволю моему мальчику состариться и умереть в этом проклятом месте.

Ради спасения сына иного выбора не оставалось. Было ли на свете стремление более отчаянное, чем это?

Но реальность была сурова. Даже желая восполнить пробелы в понимании формаций, им не на что было опереться. Были бы у них хоть какие-то записи или наставник, способный объяснить основы! Они хотели сделать шаг вперед, но дороги просто не существовало.

И всё же они изо всех сил пытались проложить этот путь.

***

Джа Кан Чхон рос не по дням, а по часам, и вот ему исполнилось пять.

— Ха-я!

Пухлая детская ручка ударила по толстому стволу дерева в северном лесу.

Бум!

От удара с веток градом посыпались сочные красные плоды.

— Хе-хе! Это маме. Это папе. А это мне.

Мальчик поровну разделил свою добычу между всеми. Но лица родителей не выражали радости.

— Мама и папа снова грустят, — произнес Кан Чхон то, что долго держал в себе. — Вы всегда улыбаетесь вот так.

Мальчик пальцами опустил уголки глаз вниз, а губы растянул так, что обнажились верхние зубы, забавно имитируя натянутую, неестественную улыбку.

Выплеснув накопившуюся обиду, Кан Чхон бросил фрукты и выбежал из бревенчатой хижины.

Бежать на этом крошечном острове было некуда. Супруги застыли, глубоко потрясенные.

— Дорогая... Давай оставим попытки разгадать эту формацию.

— Да. Нам это не по силам.

За несколько лет их исследования не сдвинулись ни на йоту. Даже если бы прогресс и был, массив, накрывший этот остров, считался одним из величайших во всем муриме. Никто не мог гарантировать, что они успеют его снять до того, как умрут от старости.

— Наше уныние, кажется, передалось и Кан Чхону.

— Насколько же тяжело этому малышу, раз он так отреагировал?

Вдвоем они вышли из хижины и направились к краю северного леса — любимому месту сына. Это была самая высокая точка на острове; как бы ни свирепствовали волны, они не могли сюда достать. Ветер, поднимающийся по скалам, был весьма резким, но отсюда открывался самый широкий вид вдаль. Запертый на острове ребенок инстинктивно искал такое место.

— Кан Чхон. Мы решили прекратить изучать формацию.

— Правда?!

— Да, сынок. Мама просит прощения.

Она не стала добавлять, что они сдаются ради него.

— Хе-хе! Здорово!

Сын снова улыбался, и этого было достаточно.

В ту ночь, уложив мальчика спать, супруги вышли на залитую лунным светом поляну.

— Мы не можем просто сидеть сложа руки, — нарушила тишину Со Чхонби. Джа Унхак кивнул.

— Тогда остается только один путь.

Оба знали, о чем идет речь, и их взгляды устремились в одну точку.

Восемь лет назад корабль, на котором они прибыли, был наполовину разрушен во время штормов и их первых неудачных попыток побега. И всё же, на всякий случай, они вытащили его на берег.

— Если другой дороги нет, придется выходить через ту же дверь, через которую мы вошли.

Взгляды супругов обратились к темному, ревущему морю.

***

— Сынок, скушай это и ложись баиньки.

— Мам, я уже не ребенок!

— В семь лет ты еще совсем малыш.

Сыновья всегда хотят быть такими же мужчинами, как их отцы, наивно требуя к себе такого же отношения. Соперничество отца и сына за внимание матери заложено самой природой, но любовь, стоящая за этим, искренна и чиста.

Любимый соперник.

Увидев отца, сын тут же забыл о недовольстве и расплылся в широкой улыбке, заметив огромную рыбину в его руках.

— Дорогой. Сегодня нельзя.

— Почему? Я специально поймал самую большую, чтобы накормить Кан Чхона. На праздничном столе должна быть такая рыба!

Сегодня Кан Чхону исполнилось семь лет. Именно поэтому Джа Унхак рискнул отправиться в опасные воды и добыл рыбину размером с самого именинника.

— Сегодня я хочу дать ему великую пилюлю восстановления. Я проверила состояние меридианов Кан Чхона, сегодняшний день подходит идеально.

— Хм. Вот как?

Джа Унхак, всегда баловавший сына, при этих словах мгновенно стал серьезным.

— Кан Чхон, дай-ка руку.

Проверив пульс мальчика, Унхак кивнул.

— Меридианы крепкие, энергия течет ровно. Сегодня действительно лучший день.

Получив согласие, Со Чхонби достала грубую деревянную шкатулочку размером не больше двух фаланг пальца. Внутри лежала пилюля — белоснежная, словно первый снег.

— Дай-ка ее мне на секунду. Я должен выказать уважение старшим из Шаолиня.

— Кто нашел, того и тапки. Мы похоронили их тела, так что уже расплатились за лекарство.

— Дорогая, это снадобье для нашего сына. Разве не стоит проявить должное почтение?

Со Чхонби нехотя передала шкатулку мужу.

— Обращаюсь к великому мастеру Хёнджону и всем старшим из Шаолиня. Я, ваш покорный слуга Унхак из школы Удан, без дозволения беру наследие монастыря. Это вынужденное решение ради выживания, поэтому молю о прощении. А если за это деяние последует неискупимый грех или карма, я возьму их все на себя.

Джа Унхак намеренно выделил свое имя, опасаясь, что тяжесть этого бремени может лечь на плечи сына.

— Пап, а что это за лекарство? Лекарства ведь пьют, когда болеют.

Кан Чхону и раньше приходилось пить отвары или мазаться мазями. Всё это было собрано с тел погибших мастеров Мурима.

Помимо ста восьми видов божественного оружия, покойники оставили после себя множество вещей, которые берегли как зеницу ока. Тайные манускрипты, спрятанные за пазухой от недоверия ко всему миру. Духовные эликсиры, припасенные для спасения собственной жизни или жизней близких. Непонятные карты и письма. Векселя, которых хватило бы на основание целого клана. Скрытое оружие и маленькие флейты. Огнива. Вяленое мясо и фляги с вином. Были даже те, кто из-за паранойи вытатуировал формулы боевых искусств прямо на собственном теле.

— Это снадобье очистит твое тело и многократно усилит твою внутреннюю энергию. Оно создано в монастыре Шаолинь и по праву считается одним из величайших духовных эликсиров Мурима.

— Плешивые монахи...

— Тс-с!

— Это там, где собираются монахи?

Кан Чхон покосился на маму и надулся. Он просто повторил ее словечко, но папе такие речи не нравились.

— С сегодняшнего дня мы, как и планировали, начнем обучать тебя внутренней энергии и искусству легкого шага.

— Легкий шаг?

Неудивительно, что Кан Чхон озадаченно моргнул. На этом острове такие навыки не имели особого смысла: даже на своих коротких ножках он мог пробежать остров от края до края за короткое время.

— Хотя, наверное, бегать по небу было бы весело.

Папа как-то рассказывал ему о мастерах, способных отталкиваться от падающих листьев и взмывать ввысь.

— Верно. Ты должен превзойти уровень «Полета над травой» и достичь ступени «Шагов по водной глади».

— И что тогда будет?

— Тогда наша семья наконец-то покинет этот остров.

Чтобы хоть немного повысить шансы на выживание в открытом море, семья сделала ставку на искусство перемещения. Но Кан Чхон, не понимая всего замысла, лишь непонимающе склонил голову набок.

— А это так важно — уйти отсюда?

— Разве тебе не хочется увидеть огромный мир?

— Тот самый, о котором вы мне рассказывали?

Он думал об этом пару раз, но стоило ему взглянуть на свирепые волны, как всякая охота отпадала. 

«Это море нас не пропустит».

Он знал, что это невозможно, но всё же втайне мечтал об этом.

— Я тоже хочу его увидеть.

— Тогда давай трудиться все вместе. И когда мы будем полностью готовы, мы бросим вызов этой пучине.

— Сынок, просто верь маме и следуй за мной. Я покажу тебе настоящий мир.

— Да!

Кан Чхон беззаботно рассмеялся. Мама и папа всегда сдерживали свои обещания. Он верил, что так будет и на этот раз.

***

У них был всего один шанс, поэтому они действовали предельно осторожно.

Время текло, словно вода.

Короткие пухлые ножки вытянулись, став такими же длинными, как у матери. Сын, с разбегу прыгающий в объятия, теперь едва не сбивал с ног.

Его лицо, унаследовавшее красоту Со Чхонби, приобрело привлекательные черты, но густые брови и упрямая линия губ, доставшиеся от отца, придавали ему истинно мужскую суровость. И лишь в необычайно черных глазах всё еще прятался прежний детский задор.

Родителям не терпелось поскорее показать быстро взрослеющему юноше огромный мир, но они изо всех сил подавляли это желание.

За это время, вслед за шаолиньской великой пилюлей восстановления, тело Кан Чхона впитало пилюлю высшей чистоты школы Удан и божественную пилюлю пурпурного облака школы Хуашань. Были еще Пилюля Кровавого Плача Культа Демонов и Пилюля Громового Удара Банды Железной Крови, но из-за неясности их точного эффекта родители исключили их из тренировок.

И вот, в тот день, когда энергия пилюли пурпурного облака освежающим потоком пронеслась по даньтяну и меридианам Джа Кан Чхона...

— Ха-я!

Четырнадцатилетний Джа Кан Чхон оттолкнулся от волны, вдвое превышающей его рост, взмыл в воздух, отпружинил от следующего гребня и грациозно приземлился на берег.

— Мама!

— Такой верзила вымахал, а всё «мама».

— Это не для вас, отец. Вашему недостойному сыну нужно повидаться с матушкой, не соизволите ли уступить дорогу? Если эта рыбина остынет, она станет невкусной!

— Да она еще трепыхается! К тому же, я тоже обожаю эту рыбу, — донесся голос из-за спины Джа Унхака.

— Отойди-ка. Зачем ты преграждаешь путь моему сыну? И ты, сынок, не называй меня «матушкой». Аж мурашки по коже.

— Хорошо. Мам.

— Вот и славно, сыночек.

Со Чхонби похлопала по спине юношу, который стал на целую голову выше нее, и крепко обняла.

— Услышал бы кто — засмеял. Четырнадцать лет парню, а он всё «мамкает».

— Отец, я этих ваших «кто» в жизни ни разу не видел.

— Кхм.

Язык у Кан Чхона был подвешен так же хорошо, как у матери.

— Но, надо признать, ты изрядно преуспел, — улыбнулся Унхак. — С таким уровнем можно с уверенностью сказать, что ты достиг восьмой звезды Божественных Шагов Парящих Небес.

— Значит, я превзошел отца?

— Размечтался.

На этот категоричный ответ Кан Чхон лишь недовольно выпятил губу.

Божественные Шаги Парящих Небес.

Секретное Искусство Легкого Шага, принадлежавшее покойному мастеру Темной фракции по прозвищу Божественный Вор. При жизни он не входил в десятку сильнейших воинов Мурима, но в искусстве перемещения стабильно занимал место в первой тройке. Всю жизнь воруя чужое, этот вор вытатуировал формулы своего самого драгоценного навыка на собственном теле. Именно эту технику семья расшифровала и взяла за основу для тренировок на острове.

— Папа. Мама. Так когда мы наконец покинем этот остров?

Супруги уже всё решили.

— Ровно через год. В твой пятнадцатый день рождения мы отправимся в путь.

— Ура-а!

Джа Кан Чхон ликовал так, словно получил лучший подарок на день рождения авансом.