Как я стал обычным статистом
Я так внезапно перескочил через арку первого года и уже стал второкурсником, что для начала расскажу о первом годе в сжатом виде.
Апрель — я завёл одного друга. И всё.
И это не конец апреля — это конец всей арки первого года. Я серьёзно.
Само собой, раз это была школа, где сверхъестественные силы считались чем-то обыденным, за год я увидел и пережил немало того, с чем прежде никогда не сталкивался. Тут даже Несси была.
Вот только во всём этом не оказалось ни крупицы чего-то по-настоящему похожего на историю. Ни захватывающих приключений, ни сражений со сверхспособностями против таинственных вражеских организаций. Да я, если на то пошло, за весь год почти и за пределы школы не выходил.
Даже лёгкое ощущение чего-то необычного очень быстро притупилось, а меньше чем через месяц всё это уже стало обыкновенной повседневностью. Ужасно, как ко всему можно привыкнуть. Даже слова вроде «герой» или «король демонов», звучащие на уроках, теперь воспринимаются совершенно нормально.
Впрочем, было бы как-то слишком уж грустно на этом заканчивать, так что расскажу о событиях апреля чуть подробнее. Да, это было ещё в те времена, когда я без малейших сомнений верил, что и сам стану кем-то вроде главного героя—
Оказавшись в обществе, где существуют сверхъестественные силы, в свой первый день после поступления я, полный ожиданий и лёгкой тревоги, добрался до школы, благополучно нашёл свой класс и уже на этом этапе испытал огромное удовлетворение.
Впрочем, вовсе не потому, что увидел кого-то, использующего сверхспособности, или пережил судьбоносную встречу с девушкой. Я, конечно, втайне надеялся на избитый сюжет, в котором на углу налетаешь на красавицу, но, увы, ничего подобного не произошло.
Причиной моего восторга оказался внешний вид учеников. Можно, конечно, сказать: «И это всё?» Но для меня это был настоящий шок. Когда я пришёл в школу и переступил порог класса, передо мной предстало настоящее торжество индивидуальности.
Люди, которые почему-то не просовывали руки в рукава пиджака от формы, а просто накидывали его на плечи.
Люди в юбках такой длины, что могли бы посоперничать с самой Вакамэ.
Люди, у которых рукава формы были отрезаны от самых плеч. Причём срезы были неровные и рваные.
Встречались даже люди с татуировками, а уж по части цвета волос легче было бы назвать оттенки, которых тут не было.
Кроме меня, форму как положено, похоже, не носил почти никто — все одевались как им вздумается. И дело было не только в переделанной форме и крашеных волосах: с личными вещами тут, похоже, тоже не особенно церемонились, раз уж у кого-то на поясе висел даже японский меч. Он ведь не настоящий, а просто муляж… да?
Как бы то ни было, подобная картина меня потрясла. В той провинциальной государственной средней школе, где я учился раньше, правила по внешнему виду были строгими, и даже существовало стойкое представление, что «покрасил волосы — значит хулиган». Одного этого зрелища, полностью перевернувшего все мои прежние представления, хватило, чтобы понять: я попал в совсем иной мир.
И вот теперь, переполненный взрывным возбуждением, я сижу на своём месте и жду прихода учителя. Кстати, места здесь, похоже, распределены по алфавиту, и мне досталось самое заднее у окна. Такова уж судьба человека с фамилией Ватагая — почти при любом раскладе оказываться последним в списке.
С этого места, откуда виден весь класс, я не переставая пребывал в восторге, но всё же одна вещь меня тревожила. В классе уже успели образоваться несколько компаний.
И не в смысле «мы только что познакомились», а так, будто все они дружески болтали с людьми, которых знают уже сто лет.
Не знаю, в чём причина, но, похоже, в деле заведения друзей я безнадёжно отстал. Впрочем, паниковать незачем. Школьная жизнь только начинается.
У меня впереди ещё будет сколько угодно возможностей завести друзей. Да, товарищей, называемых друзьями, с которыми мы будем вместе тренировать сверхспособности, преодолевать всевозможные испытания и связываться крепкими узами!
Пока я предавался подобным мечтам о светлом будущем, дверь класса открылась, и вошедшая женщина, по виду учительница, направилась прямиком к кафедре.
— Все сели.
Эти слова, прозвучавшие коротко и резко, давили одним своим тоном, и весь класс тут же расселся по местам.
— Я Татибана, классный руководитель этого класса. В течение следующего года я буду отвечать за вас.
Закончив с этим кратким представлением, Татибана-сэнсэй предстала перед нами как женщина лет под тридцать, в очках, производившая впечатление собранного и делового человека. Но, возможно, потому, что с самого момента появления в классе она оставалась совершенно без выражения на лице, от неё исходило весьма ощутимое чувство давления.
И всё же, несмотря на это пугающее впечатление, один ученик без всякого страха поднял руку, самовольно встал и бросил вопрос:
— Татибана-сэнсэй! А у вас есть парень!?
Типичный школьный шут. В моих классах в средней школе такие тоже обязательно находились. Остальные ученики, глядя на парня, задавшего этот вопрос, тоже посмеивались с выражениями вроде «ну и идиот».
А Татибана-сэнсэй, которой задали вопрос о том, есть ли у неё парень—
………………
— Эм, парень…
………………
— Я просто хотел спросить, есть ли он у вас…
………………
— Сэнсэй…?
………………
— …Извините. Неважно.
Видимо, не выдержав, ученик отвёл взгляд от Татибаны-сэнсэй и сел обратно.
— В следующий раз такого не будет.
Наконец открыв рот, Татибана-сэнсэй произнесла эти слова как последнее предупреждение парню.
…Жуть. Оказывается, даже в современном обществе, где всех по рукам и ногам связывают правила, ещё водятся такие эталонные учителя-демоны…….
К этому моменту тёплая атмосфера, царившая в классе ещё недавно, исчезла без следа, и улыбки тоже пропали. После этого никто больше не раскрыл рта, и мы молча слушали сухие объяснения Татибаны-сэнсэй обо всём необходимом.
А затем, минут через десять, закончив с объяснениями, учительница сделала вид, будто о чём-то задумалась.
— Итак, на этом всё, что я должна была вам сказать, но… хм, у всех такие зажатые лица. Похоже, вы нервничаете, всё-таки сегодня первый день после поступления.
Нет, это из-за вас. До этого момента все прекрасно проводили время.
— Понятно… Тогда, может, представимся по очереди. Наверняка есть и те, кто ещё не очень хорошо друг друга знает.
Услышав слова о самопредставлении, я вновь немного воспрял духом. Само по себе такое мероприятие в новом классе ничем не примечательно, но ведь это школа, где обучают сверхъестественным силам. Я надеялся, что в представлении может прозвучать что-нибудь вроде «какими силами я владею лучше всего», однако—
— На каждого по десять секунд.
Почему вообще? Это же слишком жёсткое ограничение. Так ведь всё сведётся к имени и «приятно познакомиться~».
Но после увиденного чуть раньше никто уже не осмелился перечить Татибане-сэнсэй, и самопредставления начались по алфавиту.
Впрочем, даже если времени мало, самопредставление остаётся самопредставлением. С этой мыслью я настроился внимательно слушать, чтобы запомнить имена и особенности своих одноклассников.
Однако, возможно, опасаясь не уложиться в отведённое время, большинство учеников ограничивались тем, что просто называли своё имя, и на этом всё заканчивалось, после чего очередь мгновенно переходила к следующему. Всё шло так стремительно, что ни имена, ни приметы одноклассников у меня в голове совершенно не откладывались. Та блондинка только что была Огихара-сан? А перед ней девушка со светло-зелёными волосами — Хагивара-сан?
В полном смятении я на полпути окончательно отказался от попыток всё запомнить. Ну… впереди у нас ещё будет сколько угодно возможностей пообщаться, так что выучу постепенно. Только я так подумал, как очередь представляться незаметно дошла почти до меня.
Когда настал его черёд, парень, сидевший прямо передо мной, встал и начал своё представление.
— Эм, меня зовут Ватагая Тодзи. До средней школы я вообще ничего не знал о существовании сверхъестественных сил. Так что, наверное, многого не понимаю, но надеюсь на хорошее отношение.
Та же фамилия, к тому же он тоже из обычного мира. К Ватагае Тодзи, с которым у меня оказалось так много общего, я невольно почувствовал некоторую симпатию.
В тот же миг мне показалось, будто температура в классе вдруг резко упала. Впрочем, с появлением Татибаны-сэнсэй здесь и без того стоял лютый холод. Но сейчас стало ещё холоднее. Ошибиться было невозможно: после его самопредставления впервые не раздались даже те аплодисменты, которые до этого звучали после каждого выступления.
Почему? — только я успел об этом подумать, как откуда-то со стороны первых парт совершенно отчётливо донеслось тихое:
— Чужак, значит.
…Понятно, кажется, я примерно уловил, что здесь происходит. Это, конечно, всего лишь моя догадка, но, скорее всего, в этом классе… нет, во всей этой школе такие люди, как я и парень за партой передо мной, то есть выросшие в обычном мире и ничего не знавшие о сверхъестественных силах, — редкое меньшинство. Тогда становится ясно и то, почему здесь уже успели образоваться компании.
А эта фраза — «Чужак, значит» — без сомнения относится именно к тем, кто вырос, не зная о сверхъестественных силах, и в ней явно слышится презрение. Похоже, в школах, где обучение идёт непрерывно — с младшей до средней или со средней до старшей, — ученики, перешедшие дальше «изнутри», нередко смотрят свысока на тех, кто поступил со стороны. Я читал об этом во всяких историях про злодеек. Я в этом неплохо подкован!
Если так, то на самопредставлении мне стоит скрыть, что я из обычного мира, и постараться не выделяться в плохом смысле… Додумав до этого места, я тут же передумал.
«Но разве это правильно?»
«Я, самый обычный и ничем не примечательный человек, всё-таки шагнул в мир сверхъестественного и получил шанс измениться. И что теперь — вести себя как статист только потому, что не хочется выделяться в дурном смысле? Нет! Конечно, нет. Тогда остаётся лишь одно. Заявить о себе во весь голос! Я покажу им самопредставление, достойное грандиозного финала!»
Я встал и, натянув на лицо лучшую из своих улыбок, открыл рот:
— Я Ватагая Юкихару! Как и он передо мной, я всю жизнь прожил, не зная о существовании сверхъестественных сил!
Я произнёс это чётко и без колебаний. Хотят презирать меня за то, что я поступил сюда со стороны, — пожалуйста. Ведь лучший момент в любой истории наступает тогда, когда ты сокрушаешь тех, кто смотрел на тебя свысока.
— Да, пока я ничего не знаю о сверхъестественных силах. Но раз уж я поступил в эту академию, то стану сильнее любо—
— Десять секунд. Сядь.
— …Да, мэм.
Моё выступление, в которое я успел вставить даже заявление о собственных намерениях, было безжалостно прервано Татибаной-сэнсэй. Я начисто забыл про правило десяти секунд…
И потому мой памятный первый шаг в этой академии вышел каким-то до боли неловким. Чёрт…
Когда самопредставления закончились и Татибана-сэнсэй ненадолго вернулась в учительскую, ученикам дали короткий перерыв. И, конечно, я ожидал, что всё так и будет, но…
— Эй, это же те самые…
— Поступившие со стороны…
— Почему их в нашем классе сразу двое…
За спиной меня поливали грязью по полной программе. Похоже, я уже успел стать изгоем в классе. Хотя, если уж на то пошло, не только я — он тоже…
Я перевёл взгляд на сидевшего передо мной одноклассника — [Ватагаю Тодзи]. Судя по всему, ему тоже было не по себе: он точно так же чувствовал направленные на нас неприятные эмоции.
Я слегка ткнул его пальцем в плечо сзади и позвал:
— Слушай, я тут услышал твоё самопредставление — у тебя ведь тоже фамилия [Ватагая], да?
— !?
Вздрогнув от неожиданности, он, не вставая, обернулся ко мне. Впервые я увидел его лицо как следует спереди, и первое, о чём подумал: «Ничего себе, какой красавчик!» То ли это у него от природы такая слегка растрёпанная причёска, то ли просто волосы лежали так сами по себе, но торчащие кончики идеально сочетались с его резкими чертами лица. Не то что у меня — с моим ничем не примечательным лицом. Он был из тех самых, по-настоящему крутых и мужественных красавцев. Завидно.
— А, эм… Ватагая Юкихару… верно?
— Ага, всё так. А насчёт обращения — раз уж мы оба [Ватагая] и к тому же одноклассники, просто зови меня Юкихару.
— Понял. Тогда и ты зови меня Тодзи.
— Ладно.
Сразу после того, как я с ним заговорил, Тодзи ещё немного держался настороженно, но благодаря моему дружелюбному напору быстро расслабился.
Случайная встреча, случайно один класс, случайно одна фамилия, случайно одинаковое положение. Ватагая Тодзи стал моим первым другом в старшей школе.
Правда, в тот момент я и представить не мог, что на весь предстоящий год он останется единственным человеком, с которым я сумею подружиться…
После этого мы с Тодзи ещё какое-то время болтали обо всём подряд и уже через пять минут окончательно сдружились. Хотя познакомились только что, темы для разговора у нас не заканчивались.
— Точно! У меня номер по списку всегда был самым последним!
— Вот-вот! А у меня, наоборот, это вообще первый раз в жизни, когда я НЕ последний по списку!
— Чёрт! Всё из-за разницы в имени!
— Аха-ха! Прости уж за это!
Мы с Тодзи быстро нашли общий язык на почве проблем, связанных с фамилиями. И в продолжение разговора я спросил, как всё прошло, когда его приглашали в эту академию.
— Кстати, Тодзи, когда тебя позвали учиться сюда, твои родители не возражали? Мои были категорически против.
— А… ну… мои родители… оба умерли, так что я жил втроём с дедушкой и старшим братом…
Попал☆ С ювелирной точностью наступил на самую настоящую мину.
— А! Да ты не переживай! Это случилось ещё до того, как я начал что-либо помнить, так что сам я вообще ничего об этом не помню!
Какой добрый… Тодзи сам сказал, чтобы я не переживал, а если я сейчас неловко сменю тему, это будет выглядеть так, будто я слишком уж с ним церемонюсь. Значит, продолжу разговор, не уходя от темы.
— Тогда… дедушка возражал?
— А, нет, мы с дедом вообще не кровные родственники, и, может, поэтому… он всегда был немного резковат. Когда я решил поехать в эту академию, он только и сказал: «Делай что хочешь».
Надо было сменить тему.
— Я ещё хотел посоветоваться со старшим братом, но где-то год назад он пропал без вести…
— Давай закроем эту тему!!
«Я ничего не слышу, ничего не слышу! Не надо рассказывать мне так подробно! Куда ни копни — у этого парня в семье сплошные мины! Что это вообще за семейные обстоятельства уровня главного героя!»
Эта неловкость от того, что я по ошибке наступил на мину при разговоре с человеком, с которым только что познакомился, тянулась до тех пор, пока в класс не вернулась Татибана-сэнсэй.
— Сейчас мы проведём измерение ранга способностей.
Вернувшись в класс, Татибана-сэнсэй коротко объявила это, и от её слов моё волнение тут же снова взлетело вверх.
Когда есть [Сверхъестественные силы] и [Академия], к ним всегда прилагается кое-что ещё — верно, система рангов. Возражения принимаются.
В ранобэ она обычно становится причиной травли и дискриминации, но я всё-таки обычный подросток, так что не могу не волноваться при словах о системе рангов. Ощущение, что я и правда попал в мир, где существуют сверхъестественные силы, стало ещё сильнее.
— Сейчас я раздам листы с указанием места, где у каждого будет проходить измерение. Для всех оно разное, так что смотрите внимательно.
Как и было сказано, я посмотрел на полученный лист. В качестве мест проведения были указаны самые разные локации: [Общий спортзал], [Второе поле], [Крытый бассейн], [Четвёртый тренировочный зал] и так далее. Судя по объяснению, место подбирали в зависимости от особенностей способностей каждого ученика.
Я понимающе кивнул и посмотрел, что написано у меня.
Место измерения — [Столовая]. …Столовая?
Вообще не похоже на место, где измеряют сверхъестественные силы, но я убедил себя, что, наверное, это потому, что о моих способностях пока ничего не известно. Хотя немного странно, что у Тодзи, который, казалось бы, находится в том же положении, место измерения оказалось другим.
Расставшись с Тодзи в классе, я немного поплутал, но всё же благополучно добрался до столовой. С виду это была самая обычная столовая — никаких портретов на всех стенах, никакого ночного неба, спроецированного на потолок. Просто до невозможности типичная японская столовая.
Я внимательно огляделся по сторонам, но она по-прежнему совсем не походила на место для измерения способностей. Интересно, каким вообще методом тут собираются это делать? Чем дальше, тем любопытнее.
— Сюда. Ватагая Юкихару.
От неожиданного оклика я обернулся и увидел Татибану-сэнсэй, стоявшую в самой глубине столовой. Похоже, моё измерение будет проводить именно она. Следуя указанию, я подошёл к сэнсэй и—
Там стоял круглый табурет, а на нём лежала чёрная остроконечная шляпа.
— …Эм.
— Что такое?— Мы что, сейчас будем проходить распределение?
— О чём ты? Распределение уже давно прошло.
— Ну да, это-то понятно… Но выглядит всё точь-в-точь как та штука, где решают, в какой из четырёх факультетов тебя отправить…
— Четыре факультета…? О чём ты вообще говоришь?
Прикидывается, значит.
— Ладно, давай начнём. Садись на тот стул и надень шляпу.
— …
Хотя меня это совершенно не убеждало, я всё же сел, как велели, и попытался надеть шля—
— Всё, достаточно.
Как-то слишком быстро. Я ещё даже не успел поднять шляпу над головой. Такая скорость решения превосходит даже Малфоя.
— Ватагая Юкихару, ты Слизе… то есть, E-ранг.
Похоже, эта учительница и правда та ещё растяпа.
— На этом листе подробно указаны сведения о твоей способности и прочее. Обязательно внимательно всё прочитай.
С этими словами Татибана-сэнсэй достала из кармана лист бумаги и протянула его мне. Да, именно из кармана.
— …А в том, чтобы надевать шляпу, вообще был какой-то смысл?
Я ведь даже не надел её.
— А, конечно был. Всё, что написано на этом листе, как раз и было исследовано с помощью этой шляпы.
Врёшь! Хоть бы постаралась сделать это не настолько очевидным! — мысленно завопил я.
Закончив с измерением, я по дороге обратно в класс принялся читать полученный лист. Там были подробно указаны числовые значения вроде запаса маны и физической силы, а также название моей способности и её ранг. Сам способ измерения вызывал немало вопросов, но ладно, пока поверю. Всё равно знаний, чтобы это опровергнуть, у меня нет.
И что это вообще за способность? Читая описание, я невольно подумал: «А нельзя было просто воспользоваться клеем?» — вот и всё впечатление. Впрочем, сначала надо будет попробовать её в деле и убедиться самому. Сюжетный поворот, где на первый взгляд неприметная способность на деле оказывается… вполне, вполне возможен.
Кстати, по словам Татибаны-сэнсэй, ранги способностей делятся по убыванию от A до F, а примерное соотношение такое:
A — можно пересчитать по пальцам одной руки
B — 5%
C — 15%
D — 20%
E — 60%
F — можно пересчитать по пальцам одной руки
Мой ранг способности — [E]. Среднее, медиана и мода — ни хорошо, ни плохо. Всё, что выше E, — уже элита, а ниже почти никого нет. Проще говоря, совершенно обычный ранг. Ничего выдающегося.
Ну, по словам Татибаны-сэнсэй, при достаточном усердии даже с E-ранга можно подняться до A-ранга. Да, именно так. Мне даже больше по душе не изначально быть сильнейшим, а постепенно расти благодаря усилиям. Давайте сюда историю про аутсайдера!
Кое-как приободрив себя, когда настроение уже начинало проседать, я как раз добрался до класса.
И тут заметил, что атмосфера внутри какая-то неспокойная. Моё измерение закончилось быстро, но я успел позадавать Татибане-сэнсэй всякие вопросы, так что многие одноклассники уже вернулись после своих измерений. Я думал, все будут оживлённо обсуждать ранги способностей, но, похоже, дело было не в этом.
На лицах большинства одноклассников читались презрение и жалость. И направлены они были на [Ватагаю Тодзи], который неловко сидел на своём месте.
— Эй, слышал? Этот ученик со стороны…
— Ага, говорят, у него F-ранг…
— F? Впервые такое вижу…
Под смешки по классу летали слова, насквозь пропитанные презрением. Одного этого уже хватало, чтобы я более-менее понял ситуацию. Ну прямо хрестоматийное поведение мерзких массовки-персонажей. Что ж, тогда и моя линия поведения ясна.
Я нарочито громко застучал шагами и направился к Тодзи.
— Хорошая работа, Тодзи! И что у тебя за способ измерения был!? У меня там такая шляпа была, что казалось, вот-вот заорёт!
Я специально заговорил громко, заглушая окружающий шум. Тодзи удивлённо отреагировал, и класс на миг притих, но вскоре—
— Хмф, слабые ученики со стороны и держатся друг за друга.
Похоже, прекращать издёвки никто не собирался.
— Юкихару… если ты будешь так делать, то даже тебя…
Пока Тодзи пытался меня остановить, я бросил взгляд на одноклассников. Я был рад его заботе, но если всё так и продолжится, Тодзи будут и дальше поливать грязью. Да и у меня самого это уже поперёк горла. И как раз когда я думал, что делать—
— …Да вы просто зализываете друг другу раны.
Эти тихо пробормотанные слова стали последней каплей. Ну вот и отлично. В таком случае у меня тоже нет никакого желания ладить с такими людьми. Сэнсэй тогда оборвала меня на полуслове, но теперь я продолжу ту самую речь прямо здесь.
— Эй, вы, шепчущаяся массовка!
Проорав это, я взобрался на стул, поставил одну ногу на парту, вскинул кулак и провозгласил:
— Смейтесь сколько хотите! Насмехайтесь! Смотрите на меня сверху вниз, если вам так нравится! Но слушайте сюда! Мы не собираемся просто молча это терпеть! Вот увидите! Когда-нибудь я взберусь на самую вершину этой академии! И ещё до выпуска я обязательно заставлю всех, кто сейчас смеётся и издевается надо мной, воскликнуть: [Чего!? Акабана-сан!?] — и остолбе…
Моя речь снова была прервана. Внимание одноклассников разом похитила одна-единственная девушка, только что вошедшая в класс.
Это была девушка с огненно-рыжими волосами. В тот миг, когда она переступила порог класса, для меня само это движение будто замедлилось. Наверное, именно таких людей и называют по-настоящему яркими. Её на удивление правильные черты лица, стройная, словно у модели, фигура, прекрасные алые волосы до самой талии — всё в ней приковывало взгляды окружающих, в том числе и мой. Даже её острый взгляд, который на первый взгляд мог показаться недовольным, только усиливал её притягательность.
Увидев её, я понял наверняка. Она точно [пользователь огня].
— А? Почему здесь Акабана-сан?
— Неужели она тоже в нашем классе?
— Но раньше её тут не было…
С появлением девушки по имени Акабана класс заволновался куда сильнее, чем прежде. На этом фоне о моём существовании уже окончательно забыли. Проклятье…
— Я раньше был на том же измерении, что и Акабана-сан, и ей присвоили B-ранг.
— Офигеть, B-ранг сразу после поступления. Всё-таки люди из элиты совсем другие.
Как и следовало ожидать, класс наполнился разговорами об Акабане, но почему-то никто не пытался заговорить с ней напрямую. Все как один держали дистанцию от неё, стоявшей возле учительской кафедры. …Она что, из тех самых недосягаемых цветов?
Пока всё это происходило, в класс вернулась Татибана-сэнсэй, неся в руках стопку бумаг.
— Все сели. А теперь… Ватагая Юкихару, что ты делаешь? Убери ногу с парты.
— Да, мэм…
Я совершенно упустил момент, когда уже стоило слезть со стола, так что, подчинившись указанию Татибаны-сэнсэй, поспешно сел на место.
— Хорошо, все сели. Акабана, представься.
С этими словами Татибана-сэнсэй велела стоявшей рядом с ней Акабане представиться.
— …Акабана Аканэ.
…Постойте, и это всё?
— Из-за семейных обстоятельств она не присутствовала на первом знакомстве, но она тоже ученица этого класса. А теперь садись на свободное место.
Не добавив даже короткого [приятно познакомиться], Акабана ограничилась тем, что назвала своё имя, и села за свободную парту в первом ряду справа. Но никто из одноклассников не выглядел удивлённым. Неужели такая манера держаться для неё в порядке вещей?
— Итак, обычно с этого момента начинаются обычные занятия, но у первогодок пока ещё немало времени будет уходить на специальные уроки.
Говоря это, Татибана-сэнсэй раздала принесённые бумаги.
— Хотя это и называется специальными уроками, по сути это скорее развлечение. Так что не стоит напрягаться. Подробности написаны на листе.
Услышав слова Татибаны-сэнсэй, я посмотрел на розданный лист и увидел, что это «развлечение» будет проходить в группах по три человека. Похоже, оно одновременно служило и экскурсией по кампусу: группами по трое нужно было обойти разные объекты.
На обороте листа были перечислены имена всех учеников, а рядом с каждым стояла буква алфавита. Видимо, это и была таблица распределения по группам.
Рядом с моим именем стояла буква D. И вдобавок рядом с именем Ватагайи Тодзи тоже была буква D.
— О, мы с тобой вместе, Юкихару.
— Похоже на то. Рассчитываю на тебя, Тодзи.
Отлично. Значит, не выйдет так, что из тройки исключат только меня одного. Так, а кто же третий? Я нашёл среди букв D и проверил, чьё имя там указано, — там было написано [Акабана Аканэ].
— А где у нас первое место?
— Тут написано: Тринадцатый тренировочный зал.
— Тринадцатый… Их там вообще сколько всего?
— Впечатляет, да? Масштаб у этой школы вообще несравним с обычными.
Мы втроём — я, Тодзи и Акабана, составившие группу D, — направлялись к первому месту этого развлекательного мероприятия… но,— Акабана-сан, а ты знаешь, сколько всего здесь тренировочных залов? Мы с Тодзи в таких вещах совсем не разбираемся…
— …
— Эм, Акабана-сан…?
— …Шумный.
Сэнсэй, мне хочется провалиться сквозь землю… Ну, это, конечно, наполовину шутка, но с самого выхода из класса всё идёт именно так. Раз уж нас определили в одну группу, мне очень хочется наладить с Акабаной дружеские отношения, и я уже много раз пытался с ней заговорить, но в ответ слышу только холодные слова.
— Эй! Эм… Акабанэ, ты слишком резко разговариваешь с Юкихару. Он ведь просто нормально к тебе обращается.
— А, всё нормально, Тодзи. Не злись. И потом, не Акабанэ, а—
— Ты меня вообще слушаешь, Акабанэ?
— Всё в порядке, Тодзи. И с именем ты опять—
— Не игнорируй меня, Акабанэ!
— Тодзи, ты уже перегиба—
— Акабана!!
От этого внезапного громкого окрика мы с Тодзи одновременно вздрогнули и широко раскрыли глаза. А сама виновница, будто поняв, что сорвалась, тут же быстрым шагом увеличила расстояние между нами.
— …Это уже была вина Тодзи.
— …Прости.
И вот в такой отвратительной атмосфере наша группа D продолжила путь к месту назначения.
Пройдя ещё немного, мы втроём добрались до Тринадцатого тренировочного зала. Снаружи здание выглядело как самый обычный спортзал, а неподалёку от входа стояла, похоже, какая-то старшеклассница.
— О, новички! Я вас уже заждалась! Вы первая группа, да? Я Карасава Хономи, второкурсница! Очень приятно познакомиться!
Эта девушка с дружелюбной улыбкой встретила нас троих в самой приветливой манере.
— А, эм… я Ватагая Юкихару.
— Я Ватагая Тодзи. Приятно познакомиться.
— О, у вас двоих одна фамилия. Тогда я буду звать вас по именам. А меня тоже можете называть как хотите.
Пока мы с Тодзи обменивались приветствиями с Карасавой-сэмпай, что касается Акабаны—
— …
Даже со старшеклассницей она держалась точно так же. Это уже уровень трудного ребёнка.
— Акабана-сан, поздоровайся—
— Всё в порядке, всё в порядке, не переживай. Ты ведь Акабана Аканэ-сан, верно? О тебе ходят слухи ещё со средней школы, да и ты барышня из той самой [семьи Акабана]. Я о тебе наслышана.
Вот оно как. Я и раньше кое-что заподозрил по реакции одноклассников, но, выходит, она и правда настолько известна. Само по себе уже впечатляет, что о ней знают даже ученики других классов и годов, и, переведя взгляд на саму Акабану, я увидел на её лице какую-то мрачную тень.
— …?
— Ну что ж, на этом с приветствиями закончим и сразу начнём развлечение!
Так я и не понял, почему после вроде бы хвалебных слов Карасавы-сэмпай у Акабаны появилось такое мрачное выражение лица, и мы втроём вошли в тренировочный зал.
Но сразу началось вовсе не развлечение — сперва нас отвели в раздевалку. Поскольку развлечение предполагало активное движение, нам велели сначала переодеться в спортивную форму, установленную академией. Кстати, Тодзи ушёл в туалет, так что сейчас в мужской раздевалке я был один.
И потому, переодеваясь, я снова вспомнил поведение Акабаны-сан чуть раньше.
— Пожалуй, дело в этом. Фраза «барышня из [семьи Акабана]», видимо, задела её за живое.
Сегодня утром она тоже опоздала из-за каких-то семейных обстоятельств, а семейные проблемы — классический источник конфликтов в историях.
Ну, это, конечно, только в историях. Так или иначе, мне, похоже, лучше не касаться тем, связанных с семьёй.
— И всё же Тодзи что-то слишком долго…
Я уже успел переодеться в спортивную форму и накинуть сверху джерси, а Тодзи всё не возвращался из туалета. Как раз когда я подумал, не сходить ли за ним, дверь раздевалки открылась. Ну точно, это был Тодзи.
— Ты чего так долго, Тодзи? Только не говори, что заблудил—
Я посмотрел на вошедшего в раздевалку Тодзи и осёкся на полуслове. Потому что на его левой щеке красовался очень впечатляющий отпечаток ладони.
— …Это что с тобой случилось?
— Ну, это…
На лице Тодзи появилось крайне неловкое выражение. И одного этого уже хватило, чтобы я примерно представил, что произошло.
— Дай угадаю: ты случайно зашёл в женскую раздевалку и увидел Акабану-сан в нижнем белье?
— …………
Услышав мои слова, Тодзи молча кивнул. Ну ты и герой романтической комедии, честное слово…
— Итак, без лишних слов: сейчас вам троим нужно будет уничтожить вон того робота!
Когда мы переоделись и нас провели внутрь тренировочного комплекса, Карасава-сэмпай внезапно объявила это нам троим.
Сам тренировочный комплекс напоминал немного увеличенный спортзал, и с виду в нём не было ничего особенно необычного. Впрочем, это касалось только самого помещения. Прямо посреди этой на вид обычной тренировочной площадки стоял явно чужеродный человекоподобный робот.
— Никаких подробных правил нет! Используйте свои сверхъестественные силы или что хотите, полностью разнесите этого человекоподобного робота — Сугитани-куна Марк 2, — и задание будет засчитано!
Ничего себе. Как-то внезапно всё стало очень жёстко.
— Уничтожить его… это вообще нормально?
— Ага, вообще без проблем! Я стащила его из Клуба исследования робототехники. Даже если сломается, никто ничего не потеряет.
Клуб исследования робототехники…
— …Ну, это если вы вообще сможете его уничтожить. Ладно, постарайтесь. Я буду наблюдать со второго этажа. Можете начинать, когда захотите~
Сказав это, сэмпай и правда поднялась на второй этаж тренировочного комплекса. А внизу остались мы втроём и Сугитани-кун Марк 2, который орал: «ДАВАЙТЕ, УБЛЮДКИ!» Тебя что, специально настраивали на манеру хулигана?
Так, и что нам теперь делать… Даже если она сказала, что можно начинать когда угодно, мы с Тодзи ещё толком не поняли даже, что вообще представляют собой наши сверхъестественные силы. Для начала стоит обсудить план действий втроём, вместе с Акабаной-сан.
С этой мыслью я повернулся к Акабане-сан — и обнаружил, что она уже несётся прямо на Сугитани-куна Марк 2. Хрестоматийный пример игры в одиночку. Будь это тот самый тест с колокольчиками из одной известной манги про ниндзя, она бы тут же получила самую низкую оценку.
Ничего не поделаешь. Тогда хотя бы с Тодзи нужно спокойно всё обсудить—
— Юкихару! Давай!
— А?
Я думал, Тодзи так же растерян, как и я, но он, вопреки ожиданиям, уже горел боевым настроем, и это меня озадачило.
— Ты говоришь «давай», но нас ведь ещё даже не учили пользоваться сверхъестественными силами…
На моё совершенно разумное замечание теперь уже растерялся сам Тодзи.
— А? Но ведь основам использования способностей нас обучали ещё до поступления, разве нет?
— А?
Теперь снова пришёл мой черёд недоумевать. Сколько раз мы вообще собираемся повторять этот обмен репликами?
— Меня ещё до поступления основам использования сверхъестественных сил обучала наша классная руководительница Татибана-са… то есть, Татибана-сэнсэй. А тебя разве не учили, Юкихару?
Меня не учили. Наоборот, мне совершенно чётко сказали: «Ничего, подождёшь до поступления». Тодзи-сан, не хочешь ли ты сказать… что академия оказывает тебе особое отношение?
— Тогда можешь давать указания отсюда, Юкихару? Смотри со стороны и говори, если что-нибудь заметишь.
— …Ага, понял.
Если честно, мне тоже хотелось участвовать напрямую, но было очевидно, что мне скажут что-нибудь вроде: «Не лезь, бесполезный тип, который даже пользоваться сверхъестественными силами не умеет!» — так что я послушно принял предложение Тодзи.
И некоторое время я наблюдал со стороны за движениями Сугитани-куна Марк 2, Акабаны и Тодзи — и в такие минуты я был искренне рад, что не полез туда сам.
Прежде всего, двигались они просто невероятно быстро. Не настолько, чтобы совсем невозможно было уследить, как в сценах сверхскоростных боёв из «Драконьего жемчуга», но уж точно не на той скорости, на которую способен обычный человек. То, что так может двигаться Сугитани-кун Марк 2 как робот, и то, что так может Акабана, ещё можно было понять, но вот то, что Тодзи, будучи в положении, похожем на моё, так непринуждённо за ними поспевает, вызывало у меня зависть. Хотя, с другой стороны, мысль о том, что и я смогу двигаться так же, когда освою свою способность, снова меня воодушевила.
Кстати, Акабана и правда оказалась [пользователем огня], как я и думал. Каждый раз, когда она применяла свою способность, на полу и стенах оставались обгорелые следы, — это вообще нормально?
Что до стиля боя Тодзи, он не был таким эффектным, как создание пламени, и со стороны выглядел скорее как простое физическое усиление. Но, само собой, даже это уже было весьма впечатляюще.
Вот только ни одному из них так и не удалось уничтожить Сугитани-куна Марк 2 — более того, они не смогли даже ни разу по нему попасть. Причина была простой и очевидной: вместо того чтобы вместе сражаться против Сугитани-куна Марк 2, они лишь мешали друг другу.
— Акабана! Хватит пытаться всё сделать в одиночку! Подстраивайся хоть немного под мои движения!
— Заткнись! Мне и одной прекрасно хватает! Если собираешься мешаться — лучше отойди!
Они кричали друг на друга прямо во время атаки на Сугитани-куна Марк 2. Как они сами и говорили, даже со стороны было совершенно ясно, что их движения только мешают друг другу.
— ХВАТИТ! НЕ ССОРЬТЕСЬ ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ!
Не провоцируй их, Сугитани. Смотри, атаки Акабаны явно стали куда яростнее, чем раньше. Внутри она точно кипит от злости. …А вообще, характеристики у тебя впечатляющие. Ты ещё и на слова людей реагировать умеешь?
Но что делать? Если так пойдёт и дальше, мы прямиком придём к провалу по времени. Мне тоже стоит дать какие-нибудь указания или совет… Нет, не то. Если я полезу делать то, к чему не привык, ничего хорошего не выйдет. К тому же сомневаюсь, что кто-то вроде Акабаны станет послушно следовать указаниям такого дилетанта, как я.
Тогда решение очевидно. То, что я могу сделать сейчас, то, что могу сделать только я, — это…
— Эй-эй! Сугитани-кун, ты только и делаешь, что уклоняешься! Неужели тебя только на это и запрограммировали!?
Верно — провокация.
— А!? ЭТО ЧЕГО ТЫ ТАМ СКАЗАЛ!?
И Сугитани-кун заглатывает наживку полностью, переключая внимание на меня, которого до сих пор попросту игнорировал. Его совершенно излишне высокая производительность сыграла мне на руку.
— Да ты же вылитый уценённый Пе○пер-кун! Твоё обычное место — торчать на стойке администратора в какой-нибудь фирме!?
ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА: речь о Pepper — человекоподобном роботе.
— НЕ ЗАРЫВАЙСЯ! КУСОК БЕЛКОВОЙ МАССЫ! ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ЗАВЕРШИЛ ТВОЙ СРОК ЭКСПЛУАТАЦИИ НА ПЯТНАДЦАТОМ ГОДУ!?
…Хотя провоцирую его именно я, словарный запас для взаимных оскорблений у этого типа явно богаче, чем у меня. О чём вообще думал разработчик, когда его программировал? Но я не проиграю!
— Не смей огрызаться на человека! Ты всего лишь кусок железа, который двигается только по программе! Эти оскорбления у тебя тоже на языке C прописаны!?
— НУ ВСЁ! Я УСТРОЮ ТЕБЕ ДЖОНА КОННОРА! Я СОЗДАН УБИВАТЬ!
Совершенно заведясь, Сугитани-кун теперь сосредоточил большую часть внимания на мне. Всё именно так, как я и рассчитывал.
Кстати, Акабана-сан, наблюдая за тем, как мы с Сугитани-куном обмениваемся руганью, выглядит просто ошарашенной. Перестань! Не смотри на меня так!
Впрочем, она, похоже, всё же поняла, что это шанс—
— [Пред ликом предка моего — к краю небес, к неведомому испепелению, туда, где ничто не остаётся в пределах досягаемости, к закону пламени, что возвращает всё в пепел]
Когда Акабана произносит нечто похожее на заклинание, она создаёт пламя несравнимо большей силы и масштаба, чем всё, что показывала до этого.
— Пронзи — <Пылающие Клыки Взмывающего Пламени>!
А затем запускает созданное пламя в сторону Сугитани-куна, будто пуская стрелу. Сугитани-кун по-прежнему смотрел только на меня и, похоже, даже не замечал несущегося к нему огня.
«Мы победили!» — в тот миг, когда я уже окончательно в этом уверился, ситуация внезапно изменилась.
— <Золотая Бита>!
Выкрикнув это, Сугитани-кун вдруг извлёк из своего тела нечто вроде сияющей золотой бейсбольной биты. А потом принялся бешено размахивать ею во все стороны. Невероятно, но от этого внутри помещения поднялось нечто, что иначе как шквальным порывом ветра и не назовёшь. Это было первое активное действие со стороны Сугитани-куна, который до сих пор только уклонялся от атак. И именно это действие привело к худшему из возможных исходов.
— Плохо дело! Беги!
Эти слова Тодзи адресовал мне. Пару мгновений я не понимал, о чём он, но стоило мне отвести взгляд от Сугитани-куна, как пришлось всё понять.
Пламя, которое Акабана запустила в Сугитани-куна, из-за этого вихря сменило траекторию. И теперь летело в меня, стоявшего поодаль.
— …Плохо дело.
У меня даже не осталось времени на панику. Ревущее пламя, принявшее форму огромного одинокого цветка, уже было прямо передо мной.
«Вот и всё. Моя жизнь обладателя способностей закончится в первый же день…» — в тот миг, когда я окончательно распрощался с собственной жизнью, надвигающееся на меня пламя внезапно исчезло.
— …А?
— Юкихару! Ты в порядке!?
Тодзи в панике подбежал ко мне, но, разумеется, я остался цел и невредим, потому что огонь исчез ещё до того, как успел меня задеть. Возможно, Акабана отменила свою способность в самое последнее мгновение перед попаданием.
— Так, время вышло! Хорошая работа, вы трое~
И ровно в тот момент, когда истекло время, рядом с нами внезапно появилась Карасава-сэмпай и объявила об окончании тренировки.
— Ну, результат, конечно, вышел неважный, но не расстраивайтесь. Сугитани-кун настроен так, что даже третьегодкам с A-рангом сверхъестественных сил непросто его уничтожить. Если честно, задание довольно подлое.
Понятно. Значит, изначально это было невозможно.
— Все дальнейшие развлекательные мероприятия по сути своей — это тренировки, которые помогут вам понять, чего вам не хватает и что именно вам нужно. Так что постарайтесь как следует определить собственные проблемы через эти занятия.
— …Да!
— Понял.
На полезные слова Карасавы-сэмпай мы с Тодзи ответили твёрдо и чётко. Акабана, как обычно, промолчала.
— Ну что ж, я тут сама приберусь, а вы трое после переодевания можете отправляться к следующему месту.
Сказав это, Карасава-сэмпай помахала нам рукой и ушла.
Следуя словам сэмпай, мы тоже уже собирались уходить, как вдруг я заметил, что Акабана стоит совсем рядом со мной.
— …Что такое, Акабана-сан?
Когда я в недоумении задал вопрос, Акабана на мгновение замялась, а потом медленно открыла рот.
— Эм… насчёт того, что было раньше. Я подвергла тебя опасности… Прости.
Сказав только это с виноватым видом, она быстро ушла.
— …Мне кажется, это была вина Сугитани-куна, а не Акабаны-сан.
— Знаешь, хотя Акабана до самого конца так и не стала подстраиваться под мои движения, она всё время следила, чтобы её сверхъестественные силы не задели меня. Ведёт она себя вот так, но в глубине души, может, она и правда неплохой человек.
— Ага.
Я без колебаний согласился со словами Тодзи. Первое развлекательное задание подошло к концу, и хотя само испытание мы провалили, мне казалось, что в другом смысле мы всё же добились большого прогресса.
Глядя на особенно крупный обгорелый след на полу тренировочного зала, Карасава, оставшаяся в комплексе одна, размышляла:
— Не было похоже, что она в спешке просто отменила свою способность…
Карасава вспоминала выражение, которое появилось на лице Акабаны в тот миг, когда пламя уже почти должно было задеть Юкихару, — это была самая настоящая паника.
— Если бы она могла в любой момент развеять пламя, у неё не было бы такого лица. А значит…
Юкихару, ошеломлённо застывший перед несущимся на него огнём. Тодзи, в панике тянущийся к Юкихару. Кто-то из этих двоих заставил пламя, созданное Акабаной, исчезнуть. Способность, сертифицированная как B-ранг, усиленная заклинанием, пламя прославленной Акабаны — и всё это исчезло без единого следа.
— Прямо как арахитогами [[живой бог]]…
Проведя пальцем по неестественно прерванному обгорелому следу, Карасава с серьёзным выражением лица пробормотала это, а затем быстро переключила мысли и снова заговорила о той троице.
— У Акабаны-сан выдающийся талант, но при этом полное отсутствие желания сотрудничать с двумя остальными. Тодзи-кун, несмотря на то что он ученик со стороны, умеет нормально пользоваться своими сверхъестественными силами. И Юкихару-кун с этим своим поганым языком. …Ну, во всяком случае, наблюдать за ними интересно.
Сказав это с кривой улыбкой, Карасава мысленно пожелала своим милым младшекурсникам удачи. И как раз когда она уже собиралась вернуться к уборке, заметила, что Сугитани-кун Марк 2 всё ещё держит в руках золотую биту.
— А, точно, совсем забыла. Сугитани-кун, можешь выключить боевой режим~
Карасава отдала это распоряжение, но—
— …………
Обычного ответного сигнала не последовало, и Сугитани-кун Марк 2 вовсе не подавал признаков движения.
— А? Он опять заглючил?
Ничего не поделаешь. Ну, наверное, заработает, если я его как-нибудь стукну наобум, — подумала Карасава и коснулась Сугитани-куна. И тогда—
— …А?
Стальное тело Сугитани-куна Марк 2 прямо на месте рассыпалось на куски.
— …Что?
У ног Карасавы перекатывался в пыль и лом металл, разрушенный до полной неузнаваемости.
Не было сомнений, что это — результат какой-то атаки, полученной от кого-то. Но кто это сделал, каким образом и в какой именно момент, оставалось неизвестным. Несмотря на то, что Карасава наблюдала за всем происходящим со второго этажа на протяжении всего задания, сам факт, что она вообще не заметила атаки по Сугитани-куну, вызвал у неё не просто удивление, а страх.
— Хочешь сказать, это сделал кто-то из той троицы…?
Потрясение, которое испытала Карасава, оказалось настолько сильным, что даже загадочная способность, погасившая пламя чуть раньше, поблекла на этом фоне.
С тех пор как я поступил в академию, прошла неделя. Как и обычные старшеклассники, я хожу на занятия, а вдобавок ещё и выполняю задания в рамках этих «развлечений» — дни выходят занятые, но насыщенные.
Что касается самих этих заданий, то наша команда — я, Тодзи и Акабана, — за то время, пока мы их выполняем, должна была бы постепенно сплотиться, начать лучше работать вместе и стать настоящей командой, хотя поначалу я и переживал, всё ли у нас получится. Должна была бы — но, разумеется, ничего подобного не происходит.
○Второе задание [Командный забег на трёх ногах (с помехами)]
— Подожди! Акабана-сан, подстраивай шаг! У Тодзи уже лицо по земле волочится!
○Третье задание [Салочки со способностями]
— Акабана-сан! В этой игре нужно УБЕГАТЬ от воды, а не побеждать воду!
○Четвёртое задание [«Море волнуется раз» со способностями]
— Нельзя двигаться, Акабана-сан! Если ты не знаешь правил, то хотя бы просто послушай!
○Пятое задание [Настоящий квест на побег]
— Акабана-сан! Не надо пытаться открыть это силой, подожди! Это подсказка… нет, стой… подожди… АКАБАНА-А-А!!
И так далее. Такое чувство, что вместо того, чтобы сближаться, мы лишь всё сильнее отдаляемся друг от друга. Эта женщина-кабан…
Сейчас мы с Тодзи ждём в классе, где скоро должны объяснить шестое задание. Кстати, Акабана ещё не пришла, и, помимо нас, в классе больше никого нет.
— Как ни крути… не будет преувеличением сказать, что успех задания зависит от того, сумеем ли мы остановить буйство Акабаны-сан.
— И правда. Каждый раз она слишком безрассудна. Куда она вообще так спешит?
— Может, просто не будем ей мешать и дадим разнести всё к чертям…
— Юкихару~ Я понимаю, что ты чувствуешь, но не сдавайся вот так сразу~
Стратегическое совещание — звучит круто, но по факту мы просто болтаем.
За эту неделю мои отношения с одноклассниками так и остались ледяными, и, похоже, за спиной меня уже прозвали «тем парнем, которому вечно обламывают речь». Однако именно из-за этого моя связь с Тодзи, оказавшимся в том же положении, естественным образом окрепла, и, думаю, мы уже довольно близки.
И в процессе того, как мы рассказывали друг другу о себе, я кое-что понял насчёт Тодзи: «Этот парень вообще ни разу не обычный человек, да?»
Вот лишь малая часть того, что я от него услышал: когда его захлёстывают сильные эмоции, у него меняется цвет глаз, ему часто снятся сны, которые он не может вспомнить, а его способность пробудилась в тот момент, когда он пытался спасти подругу детства, на которую напало какое-то аномальное существо.
Тодзи называет себя обычным человеком, но разве вообще можно быть «обычным», если у тебя всё это есть? Само определение обычного человека уже трещит по швам.
— Хм? Что такое, Юкихару? Чего ты так уставился?
— Да нет, ничего. Просто подумал, что немного тебе завидую.
— Ты о чём вообще? Это я тебе завидую. С самого поступления всё думаю, как бы мне стать таким, как ты, Юкихару.
Добавив к этому такую роскошную лесть, Тодзи улыбнулся. Всё-таки он и правда хороший человек. Моему нынешнему «я», который даже нормально пользоваться сверхъестественными силами не умеет, завидовать совершенно не за что.
Я и правда рад, что подружился с Тодзи, — именно в тот момент, когда я заново это осознал, дверь класса резко распахнулась. Сначала я решил, что наконец пришла Акабана, но, посмотрев в сторону входа, увидел троих незнакомых парней. И взгляды у них были совершенно точно направлены на нас.
— Эй, это вы те самые ученики со стороны, которые в одной команде с Аканэ?
Парень, заговоривший голосом с оттенком властности, был самым высоким из троих. Под «Аканэ» он, должно быть, имел в виду Акабану. В таком случае мой ответ очевиден.
— Нет, не мы.
— …
От моего ответа Тодзи сделал лицо в духе «А!?», но парень, который задал вопрос, с самого начала совсем не выглядел дружелюбным. Прикинуться дурачком было самым безопасным вариантом.
— …Эй, Ягава.
— Да нет, это точно они, Нарумия. Ватагая Юкихару и Ватагая Тодзи — единственные двое учеников из обычных семей в этом году.
Однако, похоже, это было бесполезно: названный Ягавой парень с каштановыми волосами и несколько легкомысленным видом уверенно назвал наши имена.
— Эй, ты, ублюдок! Ты соврал Нарумии-сану!
— Прекрати! Не трогай Юкихару!
После этого последний из троицы неожиданно взбесился на меня, а Тодзи бросился меня защищать — в классе мгновенно воцарился полный хаос. Я даже немного пожалел, что не ответил честно.
— Эй, хватит.
Тот, кого назвали Нарумией, — видимо, главный среди этих троих — одёрнул разъярённого парня.
— Мы пришли кое-что сказать этим ученикам со стороны. Мы пришли не драться.
Вопреки моему первоначальному впечатлению, будто Нарумия с первого взгляда не выглядит дружелюбным, на деле он оказался неожиданно рассудительным и спокойным. В ответ на это я мысленно извинился перед самим собой за то, что заранее записал его в мерзкие люди только из-за слегка давящей ауры. Да уж, всё-таки не стоит судить по внешности.
— Эй, вы, чужаки… немедленно подавайте заявления об отчислении.
…А?
— Обычно я бы не стал утруждать себя из-за того, что вокруг ползают какие-то насекомые вроде вас. Но если вы собираетесь присосаться к Аканэ — это уже совсем другой разговор. Она принадлежит мне. Я не могу позволить, чтобы её ценность падала из-за того, что рядом с ней крутится мусор.
Забудьте всё, что я думал до этого. У этого типа и правда гнилая натура.
— По доброте душевной я заранее вас предупреждаю, вместо того чтобы просто уничтожить на месте. Цените моё великодушие.
Самодовольные речи Нарумии лились без остановки. Должно быть, его воспитывали в исключительно изысканной среде. Мне даже стало по-настоящему интересно, в каких таких семейных условиях можно вырастить подобное чудовище.
— Эй, если вы так и будете молча слушать… хватит уже!
Как и следовало ожидать, Тодзи — с его обострённым чувством справедливости — не выдержал словесных оскорблений Нарумии и схватил того за воротник.
— Подожди, Тодзи—
— Да ладно тебе, да ладно. По-моему, становится интересно. Давай ещё немного понаблюдаем.
Сказал это и остановил меня, когда я уже собирался вмешаться, один из троицы — тот самый, что представился Ягавой.
— Кстати, я Ягава Сосукэ. Приятно познакомиться, Ватагая Юкихару.
Он как ни в чём не бывало закинул руку мне на плечо с видом старого приятеля и, словно это было самым естественным делом на свете, назвал меня по имени, хотя я ему его даже не говорил.
— Но… откуда ты вообще знаешь, как меня зовут?..
— А, прости-прости. На самом деле я тоже из чужаков.
— Серьёзно?
— Только, в отличие от вас двоих, я не из обычной средней школы — я из зарубежной академии для одарённых.
А-а… вот оно как. Значит, за границей тоже есть такие места.
— Вот поэтому я перед поступлением много чего разузнал. Собрал сведения об этой академии, о других чужаках вроде себя, о сильных одарённых с A-рангом и… ну, ещё о миленьких девочках и всяком таком.
— Понятно…
— Так что давай обменяемся контактами. Если тебе когда-нибудь понадобится информация, я могу много чего рассказать. А, и цена, само собой, — информация о симпатичных девчонках.
Смелости у этого парня хоть отбавляй — больно уж быстро сокращает дистанцию. Бесстыжий тип.
— Но, кстати, если сменить тему…
С этими словами Ягава вдруг заговорил так тихо, чтобы слышал только я.
— Я хотел кое-что у тебя спросить, раз уж ты в одной команде с Акабаной Аканэ.
— Ну, даже если мы и в одной команде, по правде говоря, разговариваем мы не особо, и мне кажется, я вряд ли смогу рассказать тебе что-то полезное…
— Да не переживай, не переживай. Я хочу спросить о её внешности. Сразу скажу: никаких тайных мыслей у меня нет, но… у Акабаны Аканэ большая грудь?
Ну да, конечно. Вот уж точно вопрос человека без всяких задних мыслей.
— Ну, думаю, скорее да, чем нет.
Хотя, если уж на то пошло, в глаза куда сильнее бросается не грудь, а размеры её зада. Когда она надевает спортивную форму, это прямо… ну, вы понимаете.
— Хе-хе, чувствую, мы с тобой отлично поладим, лучший друг.
То, как этот тип сокращает дистанцию, уже даже пугает. Я стал его лучшим другом прежде, чем успел толком узнать Тодзи.
— В благодарность я расскажу тебе кое-что о вон том типе.
Сказав это, Ягава указал на человека, который всё ещё препирался с Тодзи.
— Это Нарумия Канеаки. Род Нарумия — один из известных кланов в мире одарённых, что-то вроде старинной аристократии. Благодаря этому у него есть и деньги, и влияние, а его собственная способность ещё и B-ранга. Плюс по учёбе он один из лучших на курсе. В общем, всё это вместе и породило его заносчивый характер.
…Иными словами, он как будто Гиан из «Дораэмона», соединённый со Сунэо и потом ещё поделённый на ноль? Даже в киношной версии из него не выйдет приличный человек.
— И ещё будь осторожен. У него руки очень быстро идут в ход—
И как раз в этот момент по классу разнёсся громкий [БАХ!]. Обернувшись на звук, я увидел, как Тодзи впечатало в стену класса.
— …Вот в таком смысле?
— …Ага, именно в таком.
…Стоп, сейчас не время спокойно наблюдать! Я тут же бросился к Тодзи и обнаружил, что он уже полностью без сознания.
— Хмф. Таков итог, когда какой-то простолюдин смеет ко мне прикасаться. Как же омерзительно.
С этими словами Нарумия рукой стряхнул с воротника воображаемую грязь. А потом перевёл взгляд на меня.
— Следующий — ты.
А? Меня тоже сейчас будут избивать?
— П-подожди! Тайм-аут—!
Я сложил руками букву Т, но кулак Нарумии безжалостно уже летел мне прямо в лицо. А-а, мне конец… Я весь сжался, приготовившись—
— Что вы творите!?
Резкий женский голос пронзил класс. И в тот же миг кулак Нарумии остановился. Я обернулся на голос — там стояла Акабана, и её лицо было искажено таким гневом, какого я у неё прежде никогда не видел.
— О, Аканэ. Я всего лишь уничтожал вредителей ради тебя.
— Кто тебя об этом просил? И перестань так фамильярно звать меня по имени… Я уже говорила тебе это раньше!
Похоже, у Акабаны с Нарумией и правда была какая-то история, но воздух между ними был тяжёлым и давящим — совсем не таким, какой бывает между обычными друзьями.
— Всё такая же, как всегда. Похоже, ради нашего общего будущего мне придётся когда-нибудь исправить и эту твою манеру.
— …!
— Не смотри на меня так. На этот раз я отступлю. Только впредь тщательнее выбирай себе компанию. Если твоя ценность упадёт, это бросит тень и на моё положение.
Сказав лишь это, Нарумия покинул класс, уведя с собой Ягаву и ещё одного парня. И в классе остались только Тодзи без сознания, Акабана, закусившая губу, и я, стоящий в полном недоумении.
После того как мы с Акабаной отнесли Тодзи в медпункт, оказали ему первую помощь и уложили на койку, вышло так, что теперь мы с ней стояли по разные стороны от кровати, на которой он всё ещё спал без сознания.
— …Итак, мы уже довольно глубоко в это вляпались, но ты всё равно ничего не собираешься мне рассказывать?
Я задал вопрос Акабане, стоявшей напротив. В ответ на это у неё появилось лишь болезненное выражение лица.
— Ну, я не собираюсь тебя заставлять…
Но всё равно, когда тебя снова втягивают в какую-то нелепицу и швыряют туда-сюда, а ты при этом вообще ничего не понимаешь, приятного в этом мало. Если бы я хотя бы знал причину этой враждебности, то понимал бы, как с ней справляться.
Пока я думал об этом, Акабана, не меняя выражения лица, медленно открыла рот.
— Ладно. Я всё расскажу. Когда он очнётся, можешь передать ему всё, что я сейчас скажу.
— …Ты уверена? В смысле, это ведь я на тебя давил…
— Это не то чтобы тайна. Рано или поздно кто-нибудь из одноклассников всё равно рассказал бы вам. Это уже стало довольно известным слухом. Лучше уж вы услышите всё правильно от меня, чем до вас дойдёт искажённая версия.
…Хотя, если честно, у нас не то чтобы есть одноклассники, с которыми мы настолько близки, чтобы запросто спрашивать о таких вещах. Да и, если подумать, никто из них, похоже, вообще не слишком интересуется чужими отношениями. Это видно уже по тому, как они относятся к нам, пришедшим со стороны.
— Что до Нарумии — если говорить прямо, он мой жених.
— …Ж-жених?
— Да. Официально об этом ещё не объявляли, но переговоры между семьями уже почти завершены. Можно сказать, вопрос практически решён.
Вот как, жених, значит. Ещё одно слово, которое обычно услышишь разве что в вымышленных историях. Сам факт, что такой обычай всё ещё существует в современной Японии… Ну, Акабана, прости за искренность, но от этого мне становится как-то неловко.
— Хотя наш род уже не так велик, как прежде, семья Акабана — один из Пяти Великих Домов, некогда служивших древним богам, — всё ещё обладает весомым именем. Семья Нарумия нацелилась именно на это. Они принадлежат к тому, что можно назвать родом короля демонов, к новому поколению кланов. Примешав в свою кровь кровь Акабаны, они пытаются придать больший вес собственному имени.
…Ого, на меня разом обрушилась целая куча незнакомых терминов. Общий смысл разговора я ещё улавливал, но, наверное, стоило бы попросить объяснить подробнее.
— Эм, Акабана-сан…
— Да-да, я знаю. Объяснять ведь не нужно — ты и так всё это знаешь, верно?
— Нет, я не об этом—
— Пока существовала [Клятва Слуги], в мире находились те, кто выступал против объединения обеих семей. Но это сопротивление было подавлено после того, как семья Нарумия представила [Копьё Запечатывания Демонов]. Этот артефакт-сокровище—
— Акабана-сан, подожди минутку—
— Ой, прости. Точно, свойства артефакта-сокровища объяснять не нужно — ты ведь, разумеется, и так их знаешь, да?
— Нет, я не об этом—
— И, воспользовавшись этим, они собираются нанести удар в тот день, когда контракт временно утратит силу. К этому стремятся обе семьи—
Она вообще меня не слушает. Я ведь ни капли не разбираюсь в том, как устроен сверхъестественный мир. Она что, забыла, что мы тут пришлые?
Ну, в худшем случае просто сделаю вид, что понимаю, и пойду по течению. Всё, что мне — нет, нам — на самом деле нужно спросить, это только одно.
— Когда туман священной красоты оседает на впадине Альхайна, договор Газалхейма следует той же системе—
Я уже вообще перестал понимать, о чём она говорит. Это хоть как-то относится к делу? Прости, но это уже слишком затянулось — я вмешаюсь.
— Внутри тела Дончам Катчама—
— Эй, Акабана, можно тебя кое о чём спросить?
— …О чём?
— А что ты сама думаешь об этой помолвке, которую решили устроить ваши семьи?
— ………..
В ответ на мой вопрос Акабана молча опустила голову. Эта тишина продолжалась несколько десятков секунд. Я ничего больше не говорил — просто ждал, когда заговорит сама Акабана.
— …Ненавижу.
Слова вырвались у неё так, словно она долго сдерживала их в себе. Я был уверен, что задал именно тот вопрос, который и следовало задать, и потому, глядя прямо на опустившую голову Акабану, заговорил снова.
— Расскажи, Акабана-сан.
Я говорил тихо, мягко, почти шёпотом, и, похоже, мои слова правильно до неё дошли.
Слёзы выступили у неё на глазах, и Акабана — совсем не такая, как прежде, когда она изо всех сил держала чувства под контролем, — поддавшись нахлынувшим эмоциям, выкрикнула:
— Да конечно я ненавижу это!
Это был настоящий выплеск сдерживаемых чувств. Всё то раздражение, которое она, очевидно, долго копила в себе, хлынуло наружу без конца, словно в тот момент в ней наконец что-то прорвалось.
Если теперь оглянуться назад, даже её безрассудная, упрямая манера вести себя на заданиях вполне могла быть просто способом выпустить эмоции, которым больше некуда было деваться.
— Раз уж я родилась в семье Акабана, я никогда и не ждала, что смогу выйти замуж по любви. Брак — это связь между родами. Ради имени семьи, ради чистоты крови, ради одарённости сверхъестественными силами, ради древних богов — я всё это понимаю. Но это ещё не значит, что я соглашусь выйти замуж за такого, как он!
— А ты пыталась сказать родителям, что чувствуешь на самом деле?
— Пыталась! Но и отец, и мать решили, что я просто стесняюсь помолвки, и совершенно не хотят воспринимать меня всерьёз!
Упрямые родители, значит.
— Даже в день церемонии поступления, сколько бы я ни пыталась отстоять своё мнение, они всё время уходили от разговора. В итоге только я одна и распалялась—!
А, так вот почему она опоздала в день церемонии поступления. Учительница и правда говорила что-то о семейных обстоятельствах.
— …Прости. Я вдруг так раскричалась.
Немного успокоившись после этого всплеска, Акабана понизила голос, вытерла слёзы и поднялась со стула.
— Я сказала всё, что должна была сказать. Теперь вы должны понимать, насколько всё это проблемно. Так что больше не вмешивайтесь в дело между моей семьёй и семьёй Нарумия.
— Но ведь это они сами начали с нами ссору…
— Если такое повторится, можешь воспользоваться моим именем. И считай это предупреждением. Если вы настроите против себя и семью Акабана, и семью Нарумия, вы не выживете в этом обществе особых сил.
Произнесла она это почти как угрозу и после этого вышла из медпункта. И в комнате остались только я и Тодзи.
— …Ну и что теперь делать?
Я заговорил с Тодзи, лежавшим на койке с широко раскрытыми глазами и злым выражением лица.
— …Если честно, я и трети из того, что говорила Акабана, не понял.
Я тоже.
— То есть… я запутался, если честно. Мы ведь не можем просто ворваться в особняк семьи Нарумия и разорвать помолвку, как в манге или дораме, правда…?
— Ну, разумеется, нет. Если какая-то третья сторона, едва вообще причастная к делу, просто вломится и проигнорирует обстоятельства семьи, это только вызовет огромные проблемы. Да и вообще, срывать свадьбу и похищать невесту работает только в вымышленных историях.
Если сделать что-то подобное на самом деле, одним отчислением из академии дело бы точно не ограничилось.
— Да, именно. …Но слушай, Юкихару, пусть мы почти ничего и не поняли, в одном я уверен точно.
Одно — хотя слова были и расплывчатыми, спрашивать, что именно он имеет в виду, мне не понадобилось. Потому что всё, о чём сейчас думал Тодзи, скорее всего, совпадало с тем, о чём думал я.
— По крайней мере, неправильно, когда у Акабаны-сан на лице такое печальное, почти плачущее выражение… ведь так, Тодзи?
— Да, именно. Помолвка вообще-то должна быть чем-то счастливым. Все вокруг её поздравляют, а человек, который должен быть в центре этого счастья, плачет — это совершенно неправильно.
Мы с Тодзи ещё раз убедились, что в том, что касается Акабаны, наши мысли полностью совпадают.
— Значит, у нас остаётся только одно.
— Ага, заставить Акабану улыбнуться от всего сердца… Но, Юкихару, ты правда в этом уверен?
— А? В чём именно?
— Ну, Акабана ведь сама сказала, помнишь? Если мы настроим против себя те семьи, то в мире одарённых нам не выжить.
…Да уж. Если, едва попав в этот мир мечты, мне тут же придётся из него исчезнуть, будет, честно говоря, немного грустно.
Но, простите уж меня за неуважение, я ни за что не смог бы просто пройти мимо чего-то настолько интересного. Сказать обратное было бы ложью. Я уехал из дома, оборвал все связи со средней школой и бросился в этот мир, поддавшись на уговоры какого-то подозрительного типа. И если теперь я не доведу всё до конца, в этом не будет никакого смысла.
— Я вообще-то собирался когда-нибудь вернуться к прежней жизни и унаследовать дедушкино додзё, а ты…
— Вот и решено.
Я перебил Тодзи, у которого на лице появилось виноватое выражение, и твёрдо произнёс:
— Если окажется, что работу в этом обществе мне не светит, просто возьми меня к себе в додзё. Ну, там, в штат или ещё куда.
— ……
Услышав мои слова, Тодзи на мгновение застыл с пустым лицом, а потом, несколько секунд спустя, вдруг громко расхохотался. Разумеется, я тоже не удержался и засмеялся вместе с ним.
— Чёрт, мне это было нужно. Знаешь, странное чувство. Мы знакомы всего неделю, а мне уже кажется, будто дружим много лет.
— Да, я вроде понимаю, о чём ты.
Отсмеявшись, мы с Тодзи принялись придумывать, как именно осуществить [Великую операцию «Улыбка Акабаны» (название придумал Тодзи)].
— Хотя, если честно, у меня пока вообще нет толковых идей. А у тебя, Юкихару?
Тодзи задал этот вопрос, и я уже собирался ответить, что у меня тоже ничего нет, но после того смеха с ним мне как раз пришёл в голову один план.
— Вообще-то одна идея у меня есть.
— Серьёзно!?
— Ага. Если проблема в том, что тут могут вмешаться семьи, тогда нужно сделать так, чтобы всё выглядело как обычная разборка между учениками.
— …? В каком смысле?
— Просто смотри. Я сейчас соберу все детали, без которых эта операция не сработает.
Сказав это, я набрал номер одного человека. Мне нужно было договориться с важной фигурой, в руках которой была информация, от которой зависело, удастся мой план или провалится.
— Алло? Ягава-кун? В общем, тут такое…
На следующий день, собрав всю необходимую информацию и посвятив Тодзи в наш план операции, мы встали перед кабинетом 1-3 — классом Нарумии. Разумеется, ради того, чтобы операция увенчалась успехом.
— Готов, Тодзи?
— Ещё бы! Пусть меня хоть выгонят из мира одарённых!
На мой вопрос Тодзи ответил мощным кивком.
Если говорить начистоту, то всё, что мы собирались сделать, было чистейшим самоудовлетворением. Акабана нас ни о чём не просила — наоборот, велела не вмешиваться. С точки зрения людей из её круга наши действия были бы не чем иным, как назойливым вмешательством.
Но даже если этот поступок в итоге окажется бессмысленным, мы просто не могли закрыть глаза на слёзы в её глазах и сделать вид, что ничего не произошло. Ну и, кроме того, примешивалось ещё и небольшое любопытство.
Пусть будут неприятности! Нас и так уже ненавидят. Так что можно и вовсе оторваться на полную и прослыть окончательно отбитой мелкой шпаной!
С таким боевым настроем я рывком распахнул дверь класса. Правда, силы вложил слишком много, и дверь тут же отскочила обратно и закрылась. Поэтому со второй попытки я уже отрегулировал усилие и открыл её как следует.
Само собой, все взгляды в классе тут же обратились к нам. Каждый без исключения смотрел на нас с выражением: «Вы ещё кто такие, чёрт возьми?»
Но мы с Тодзи не дали себя этим смутить и направились прямо к парте нашей цели. Перед нами сидел Нарумия Канеаки, развалившись с закинутой ногой на ногу и окружённый толпой прихвостней.
— Ну надо же… если это не бесполезный дуэт чужаков. Что такое? Пришли извиняться и оформлять своё отчисление?
С первой же фразы из него полился яд. Да уж, воспитание у него, как ни крути, налицо.
— Нарумия… у меня к тебе разговор.
— А мне с вами говорить не о чем. Или, может, хочешь, чтобы я снова выжал тебя, как грязную тряпку? Да ещё и при таком количестве зрителей—
Пока Нарумия продолжал разбрасываться словами, лениво окидывая взглядом окружающих, он вдруг словно что-то заметил и осёкся на полуслове. Видимо, до него дошла странность происходящего — и в классе, и за его пределами.
А странность заключалась в ненормально большом количестве зрителей. Причём это были не только ученики третьего класса — у дверей и в коридоре явно собралось немало студентов из других классов, с нескрываемым интересом наблюдавших за нашей перепалкой с Нарумией.
Разумеется, всё это мы и устроили. Мы заранее подготовили почву так, чтобы вызов, брошенный Нарумии двумя чужаками, увидело как можно больше студентов.
— Нарумия Канеаки! Мы с Тодзи вызываем тебя на дуэль!
Я провозгласил это громко, смело и с гордостью, с треском швырнув на парту Нарумии пару перчаток, купленных вчера (двести иен с учётом налога). Предполагалось, что это прозвучит эффектно… но в итоге они издали только какой-то жалкий шорох. Проклятье, надо было потренироваться ещё вчера.
— …Дуэль?
Нарумия уставился на нас с Тодзи в полном недоумении. Видимо, перчатки он счёл настолько ничтожными, что даже не стал на них реагировать.
— Именно. Обе стороны озвучивают свои условия, и победитель дуэли получает желаемое. Всё просто: никаких обид после, честный способ урегулировать конфликт… (незаконный).
Пока я это объяснял, Тодзи с хлопком бросил на парту Нарумии лист бумаги. Он был исписан от начала до конца, а сверху крупно значилось: [Контракт].
— Контракт, на который ты сейчас смотришь, — именно его ты должен подписать, если мы победим в дуэли.
С выражением полного непонимания на лице Нарумия поднял лист и начал читать его вслух.
— Это ещё что за бред?…… [Я, Нарумия Канеаки, настоящим клянусь в стенах академии соблюдать нижеследующие пункты, отбросить свой характер, гнилой как подмороженный мандарин, и перевоспитать себя в полноценного человека]………… Что это ещё за бред?
Он сказал это дважды.
— [Пункт первый: не орать без причины. Пункт второй: не вести себя так, будто ты королевских кровей. Пункт третий: жить скромно и твёрдо стоять на ногах. Пункт четвёртый: как следует есть и зелёный перец тоже—] ……Эй, вы что, издеваетесь надо мной?
На середине чтения пунктов Нарумия оборвался и уставился на нас с ещё большим давлением во взгляде. К его несчастью, мы были абсолютно серьёзны.
После разговора с Акабаной-сан я долго думал. Что именно больше всего усложняет всю эту проблему с женихом и невестой? Рассмотрев её с самых разных сторон, я пришёл к одному-единственному выводу и вывел ответ. [Как ни посмотри, вся проблема в том, что у Нарумии отвратительный характер.]
Если говорить честно, я не считаю саму систему договорных помолвок чем-то плохим. В наше время, когда браки по любви считаются нормой, кто-то, возможно, и испытывает к такому отторжение, но мне кажется, что форма брака, при которой женятся не потому, что уже любят, а потому, что любовь постепенно выращивают уже после свадьбы, — тоже вполне достойная форма отношений. Да, это немного отличается от помолвки по договорённости, но ведь и в Японии когда-то браки по договорённости были вполне обычным делом.
Вот только сможет ли Акабана полюбить Нарумию, если всё оставить как есть…… ну, это было бы невозможно.
Значит, у нас нет другого выхода, кроме как исправить характер Нарумии. Так я решил, и именно поэтому мы и затеяли эту операцию. Если заставить его следовать пунктам контракта, в котором перечислены десять [правил приличного поведения], то, пусть сперва это будет даже одной лишь видимостью, возможно, со временем сердце всё же подтянется за поступками, и он переродится в настоящего человека — именно такую надежду мы в это вложили.
— Ха, а я-то думал, вы просто никчёмный мусор, а выходит, вы безнадёжно безумны. С чего бы мне вообще принимать столь абсурдную дуэль?
Сказав это, Нарумия разорвал контракт, который мы составили, вложив в него сто процентов добрых намерений. Впрочем, такая реакция, разумеется, была в рамках ожиданий. У нас было ещё сто копий этого контракта.
Но если так пойдёт и дальше, он просто сто раз его порвёт — и на этом всё закончится. Поэтому я бросил Нарумии одну определённую фразу. Это был наш последний ход, попытка перевернуть ситуацию.
— Убегаешь?
Да, провокация. Только не надо сейчас говорить «опять».
— ……А?
Это была простейшая провокация, но, похоже, сработала она на удивление сильно. В голосе Нарумии явственно проступила тяжесть.
Именно так. Даже на такой примитивный подкол уровня начальной школы ты не можешь не отреагировать. Всё-таки сейчас за этим разговором следят не только твои прихвостни, но и множество других студентов.
— Двое чужаков, которых ещё даже толком не обучили пользоваться сверхъестественными силами, а Нарумия от них бегает. Ну, хотя, наверное, ничего не поделаешь. Ведь сколько бы благородным ни было твоё происхождение, сколько бы ни был у тебя B-ранг, в конце концов ты всё равно тот же самый кусок белковой массы. А на поединке всякое может случиться, и проигрывать ведь страшно, да?
Я натянул самую лучшую улыбку, на какую только был способен, и усилил провокацию ещё больше.
В отличие от взрослых, которым есть что защищать и которые порой вынуждены выбирать отступление, все здесь — одинаково старшеклассники, для которых внешний вид и репутация имеют огромное значение. А Нарумия среди них — просто эталонный экземпляр.
После того как его вот так откровенно спровоцировали, если бы он просто проглотил это и стерпел, о чём бы потом шептались у него за спиной, какими взглядами его бы провожали? Я это прекрасно понимаю. И, разумеется, Нарумия тоже. А значит—
— Не слишком-то зазнавайтесь. Жалкий отброс, у которого даже жить-то ценности нет. Ладно, я приму вашу идиотскую провокацию.
Вот именно. У тебя просто нет другого выхода, кроме как согласиться. Чтобы сохранить то своё нынешнее положение, в котором ты можешь смотреть на всех свысока.
— Я заставлю вас вечно жалеть о том, что вы предложили эту дуэль. Доведу до того, что вы сами подумаете, будто смерть была бы милосерднее, превращу остаток вашей жизни в мусор и—
— Я этого не допущу.
Угрожающие слова Нарумии, вырывавшиеся будто из самой преисподней, пока он дрожал от ярости, оборвал ещё более низкий голос.
Это был голос Тодзи. В нём не осталось ничего от того Тодзи, которого я знал до сих пор — [вспылившего от злости] — он был бесконечно тихим и холодным. На мгновение даже я, стоявший прямо рядом с ним, не сразу понял, чей это голос.
— Я ни за что не позволю, чтобы Юкихару постигла такая участь. Ни за что.
— ……Тогда попробуй. Я уже решил. На дуэли первым делом я как следует измучаю тебя. Так, что ты больше никогда не сможешь ходить на двух ногах. А потом, валяясь в этом своём искалеченном теле, будешь смотреть, как уничтожают твоего дружка.
Совершенно выкинув меня — вообще-то главного переговорщика — за борт, Тодзи и Нарумия давили друг на друга одними взглядами. От одного этого напряжения все зрители, ещё недавно шумевшие без умолку, разом замолчали.
И вот так, хоть в самом конце всё и осложнилось неожиданным поворотом, мы договорились уладить подробности дуэли позже, а пока что разошлись без каких-либо жертв.
— А-а… ну, в общем, пока всё вроде бы прошло неплохо.
— Ага.
Покинув тяжёлую атмосферу класса 3 и вернувшись в свой собственный, мы с Тодзи принялись разбирать результаты прошедших переговоров.
Хотя, если честно, разбирать было почти нечего: главной цели — [добиться, чтобы он принял вызов на дуэль] — мы достигли, и прямо на месте никто не пустил в ход кулаки, так что, по сути, жаловаться было не на что. Всё прошло по зелёному свету.
— Я переживал, получится ли собрать зрителей, но Ягава, похоже, отлично с этим справился. Это нам очень помогло.
— Это уж точно. Одни мы бы с этой частью точно не справились. Очень выручил.
— Но он ведь не только публику собрал — он ещё и информацию о Нарумии нам скинул, верно?
— Ага. Хотя там была и информация из разряда [а это нам вообще зачем?], вроде того, что он терпеть не может зелёный перец.
— Щедро с его стороны. А я-то думал, раз он в одном классе с Нарумией, то он что-то вроде его прихлебателя.
— Похоже, это не так. Когда я сказал, что в ответ пришлю ему фото знакомых девушек, он тут же выслал мне файл весом в мегабайт.
Он был таким тяжёлым, что у меня на смартфоне даже не открывался.
— Знакомых девушек…… Только не говори, что это Акабана?
— Конечно нет. Я бы не стал делать что-то подобное без разрешения. Это ещё со средней школы.
— А это вообще нормально? Ну, в смысле, ты хотя бы разрешение у человека спросил……
Да всё в порядке, в порядке. Фото, которое я отправил, было моим снимком в женском образе с фестиваля культуры в средней школе, где всё немного вышло из-под контроля. Девчонки из класса навели мне полноценный макияж, а из-за пубертата тело у меня с тех пор сильно изменилось, так что шансов, что он поймёт, что это я, почти нет.
— Ну а вообще, раз уж заговорили об этом…
С этими словами Ягава внезапно заговорил так тихо, чтобы слышал только я.
— Я хотел кое-что у тебя спросить, раз уж ты в одной команде с Акабаной Аканэ.
— Ну, даже если мы и в одной команде, по правде говоря, разговариваем мы не особо, и мне кажется, я вряд ли смогу рассказать тебе что-то полезное…
— Да не переживай, не переживай. Я хочу спросить о её внешности. Сразу скажу: никаких тайных мыслей у меня нет, но… у Акабаны Аканэ большая грудь?
Ну да, конечно. Вот уж точно вопрос человека без всяких задних мыслей.
— Ну, думаю, скорее да, чем нет.
Хотя, если уж на то пошло, в глаза куда сильнее бросается не грудь, а размеры её зада. Когда она надевает спортивную форму, это прямо… ну, вы понимаете.
— Хе-хе, чувствую, мы с тобой отлично поладим, лучший друг.
То, как этот тип сокращает дистанцию, уже даже пугает. Я стал его лучшим другом прежде, чем успел толком узнать Тодзи.
— Но, как бы там ни было, на согласование условий дуэли наверняка уйдёт ещё несколько дней. Так что—
— Ага, за эти несколько дней мы обязаны стать сильнее. Настолько сильнее, чтобы победить Нарумию……!
Даже без дальнейших объяснений с моей стороны Тодзи уже прекрасно понял, что именно нам нужно делать, и полыхал боевым настроем. Глядя на него таким, я почувствовал облегчение: может, у нас и правда получится.
Но я ведь тоже не могу вечно полагаться только на Тодзи. Мне и самому нужно как следует освоить свою способность……!
Подхватив пыл Тодзи, я и сам почувствовал, как в груди поднимается боевой дух.
С тех пор мы продолжали переговоры со стороной Нарумии, параллельно посвящая себя тренировкам сверхъестественных сил. И вот так, сами не заметив, добрались до дня дуэли.
Мы с Тодзи ступили на арену поединка в выданных академией джерси. Сама дуэль должна была пройти на Второй арене академии. Крытый круглый стадион, способный вместить до десяти тысяч зрителей, — громадное сооружение.
Меня уже само по себе поразило, что на территории академии есть нечто подобное, но ещё больше я не мог поверить в то, что именно здесь сейчас состоится наша дуэль. Трибуны, конечно, были заполнены не до отказа, но народа всё равно собралось немало. И это ради обычной дуэли между первогодками.
А почему всё дошло до такого—
— Ну что, впечатляет? Зрителей немало, да? На глазах у всей этой толпы вас сейчас унизят так, как вы и представить себе не могли. Уже жду не дождусь.
Виноват в этом именно вот этот тип — Нарумия. Явившийся раньше нас, он повернул в нашу сторону свои мутные, словно сточная вода, глаза, когда мы вошли на арену. От одного этого уже тошно становится.
Как только накануне были окончательно согласованы условия дуэли, Нарумия пустил в ход свою любимую денежную мощь, арендовал академический объект и в мгновение ока превратил его в площадку для дуэли. Похоже, он созвал вообще всех знакомых, до кого смог дотянуться. Лишь бы унизить нас, он был готов зайти так далеко.
— После того как я поочерёдно раздавлю вас двоих, я как следует объясню Аканэ, кто именно станет её хозяином…… Эй, а где Аканэ?
Нарумия, который до этого с явным удовольствием нёс свою самовлюблённую речь, на полуслове заметил, что на арену вышли только мы с Тодзи, и на его лице проступило недоумение. Вполне естественно. Правила этой дуэли можно свести к следующему:
Формат поединка: командный бой 3 на 3
Сверхъестественные силы: без ограничений на использование
Условие победы: побеждает команда, которая выведет из строя всех участников вражеской стороны или вынудит их объявить о сдаче
Награда за победу:
(Команда Юкихару) Противник подписывает предоставленный нами контракт и исполняет его содержание.
(Команда Нарумии) Ватагая Юкихару и Ватагая Тодзи в течение следующих трёх лет обучения в академии становятся рабами Нарумии Канеаки.
……Уловили? Да, несмотря на то, что нас с Тодзи всего двое, поединок всё равно идёт в формате командного боя 3 на 3.
Почему мы вообще согласились на такие условия? Просто в ходе переговоров мы особенно жёстко упёрлись в одном конкретном пункте, поэтому почти все прочие условия в итоге прошли по сценарию Нарумии.
— Эй, я спрашиваю, где Аканэ!?
Раз уж это 3 на 3, Нарумия, само собой, был уверен, что Акабана обязательно появится.
Однако мы с Тодзи решили, что будет неправильно втягивать Акабану в эту дуэль. И как раз тем самым пунктом, в котором мы стояли насмерть, было условие, что в случае нашего проигрыша Акабана не понесёт вообще никаких потерь.
Так что мы подумывали попросить Ягаву стать нашим третьим, но……
— Йо, Юкихару. Только не злись на меня.
Вот этот тип, Ягава, совершенно спокойно стоит на стороне Нарумии. Я сколько угодно могу смотреть на него с подозрением, ему хоть бы что. Он лишь слегка развеселённо помахал рукой.
— Только не говорите мне…… что вы собираетесь участвовать без Аканэ?
— Именно так. Нам и двоим вполне хватит, даже без силы Акабаны. Сразу предупреждаю — я уже не тот, что раньше.
Под давящим взглядом Нарумии Тодзи твёрдо обозначил свою позицию. И выражение лица, которое в ответ появилось у Нарумии, оказалось, к моему удивлению, не злым и не насмешливым. Это было скорее выражение усталого презрения, будто он смотрел на что-то безнадёжное.
— Когда глупое неведение о своём месте заходит так далеко, это уже даже не смешно. Что ж, было познавательно. Ладно, делайте что хотите.
Сказав это, Нарумия отступил на шаг и вытолкнул вперёд Прихвостня А.
— Вряд ли до этого дойдёт, но если вдруг вам удастся победить его, тогда я выйду против вас сам.
И в итоге расстановка получилась такой: мы с Тодзи против Прихвостня А и Ягавы (а Нарумия стоит чуть поодаль).
После этого никто больше не говорил ни слова. Все уже были готовы — и само это молчание было тому доказательством. Увидев наше состояние, ученик, выполнявший роль судьи возле зрительских мест, громко объявил—
— Начали!
— начало дуэли.
Поскольку нас было всего двое, к этой дуэли у нас, разумеется, был свой план. И план этот был таким: [ни при каких обстоятельствах не сражаться поодиночке].
Если смотреть на чистую личную силу, преимущество, конечно, было у противника, который куда дольше соприкасался со сверхъестественными силами. Поэтому в основу нашей тактики мы положили простую идею: всегда держаться вдвоём, не отрываясь друг от друга. Правда, слаженность — штука, которая не даётся так уж легко. Потому-то мы и отрабатывали взаимодействие заранее, снова и снова.
Само собой, поначалу ничего не получалось. Причина была в том, что я просто не успевал за движениями Тодзи. Хотя мы оба были новичками, Тодзи ещё до поступления уже успел освоить и отточить свою способность.
Я же, напротив, с того момента, как решилось моё поступление, не делал ничего, кроме как поднимал ранг в A○EX. Итог был вполне закономерен.
Поэтому я перестал пытаться следить за движениями Тодзи глазами. Я начал следовать за ним не взглядом, а сердцем. Сосредоточившись на том, чтобы ощущать каждое его движение ещё до того, как успею его осознать, я и сам не заметил, как начал подстраиваться под него.
И вот теперь наше с Тодзи взаимодействие, доведённое таким образом до блеска, казалось мне чем-то, что никому не под силу одолеть. Я вам покажу! Великолепное сияние меня и Тодзи—!
И как раз в тот момент, когда я уже собирался встать с Тодзи спина к спине,—
— Упс, прости, Юкихару. Но твой противник — я.
— …А?
Ягава совершенно буднично вклинился между мной и Тодзи. А, стой, это плохо.
Пока я в панике пытался осознать происходящее, Ягава достал из кармана что-то вроде талисмана и подбросил его в воздух. И тогда вокруг этого талисмана открылось отверстие.
Не в переносном смысле — в воздухе буквально возникла дыра. А из этой дыры выплыла гигантская акула, длиной явно больше пяти метров. Это ещё что вообще такое…….
— Ничего особенного, просто самый обычный фамильяр. Хотя для ученика со стороны, наверное, зрелище шокирующее.
Появившаяся акула совершенно естественно парила в воздухе, и её крошечные глазки определённо были устремлены на меня. Это ведь плохо, да?
Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как летучая акула широко распахнула пасть, словно на киноафише, и по прямой рванула прямо на меня.
— А-а, «Асайлум»……!
Я побежал. Чтобы спастись от Летающей Акулы, я рванул ровно в противоположную от Тодзи сторону.
И именно в этот момент, в своей панике, я не заметил. Что Ягава тихо что-то пробормотал.
— ……Ну что ж, покажи мне. Свою истинную силу, Тодзи.
А в это самое время—
Акабана, которая и понятия не имела, что Юкихару и остальные сейчас участвуют в дуэли, как обычно собирала вещи и уже собиралась уходить из класса.
Но тут—
— А, Акабана-сан!? Почему ты здесь!?
Ученица, случайно вернувшаяся в класс, увидела Акабану и отреагировала с крайним изумлением. Само по себе это Акабану ничуть не задело. Она и без чужих слов прекрасно знала, что слишком бросается в глаза.
И всё же слова «почему ты здесь» привлекли её внимание.
— Почему? Это мой класс, так что естественно, что я здесь.
— !?
Похоже, не ожидав ответа, девушка удивилась словам Акабаны и торопливо выдавила из себя извинение.
— П-прости! Я просто подумала, что Акабана-сан сейчас участвует в дуэли на Второй арене……
Эта ученица уже собиралась так и уйти, но Акабана схватила её за плечо, словно останавливая.
— Подожди………… о какой дуэли ты говоришь?
Именно в этот момент Акабана впервые осознала, что вокруг неё вообще что-то происходит.
— Почему……!? Я же сказала им не вмешиваться……!
После этого Акабана в спешке выбежала из класса и на полной скорости понеслась ко Второй арене. Судя по тому, что она услышала от той девушки, [двое учеников со стороны из той же группы, что и Акабана, сейчас участвуют в дуэли, чтобы разорвать помолвку Акабаны и Нарумии].
Когда она впервые услышала эту историю, в ней не было ни капли смысла. И даже сейчас, спустя какое-то время, смысла в ней не прибавилось. Именно поэтому Акабане оставалось только бежать. Чтобы собственными глазами убедиться, что же на самом деле происходит.
Добравшись до Второй арены и отчаянно взбежав по лестнице внутри здания, Акабана вышла к самому верхнему ряду зрительских мест. Оттуда ей прекрасно было видно и Юкихару, и Тодзи. Особенно — Ватагаю Тодзи, которого Нарумия избивал в одностороннем порядке.
— Да-а, в общем-то именно этого и стоило ожидать. Когда он мгновенно разобрался с тем прихвостнем, я было подумал, что, может…… но……
— Я слышал, если они проиграют, то станут рабами — это правда? Это же просто устный уговор между учениками, они ведь в любой момент могут отказаться, разве нет?
— Наверное, они заранее заключили кровный контракт или что-то в этом роде.
— А, это из тех, где за нарушение клятвы потом накладывается наказание?
— Ага, из таких. Но эти ученики со стороны и правда творят нечто совершенно безрассудное. Бросить вызов самому Нарумии, да ещё и с условием, что в случае проигрыша они станут рабами.
Разговоры зрителей, наблюдавших неподалёку, сами собой долетали до ушей Акабаны, хотя она вовсе не пыталась подслушивать.
— Идиоты……
Слово сорвалось с губ само собой. И чем больше времени проходило, чем яснее она начинала понимать происходящее у себя перед глазами, тем сильнее это чувство становилось.
Никто их об этом не просил — а они всё равно затеяли такую глупость, как дуэль, да ещё и на ужасных условиях. Идиоты, ничего кроме идиотов. Идиоты, идиоты, безнадёжные идиоты—
И всё же где-то в глубине её сердца была часть, которой это было радостно, и из-за этого, хотя речь шла о ней самой, Акабана не могла скрыть собственного смятения.
— Постойте, а разве это не должно быть три на три? Почему со стороны учеников со стороны всего двое?
— Точно. Им и так тяжело. Если бы хотя бы Акабана-сан была с ними, это ещё могло бы выглядеть как полноценный матч… а так прямо чувствуется, какая это пустая трата……
Услышав эти слова, Акабана подавила тело, которое уже готово было сорваться с места.
И что она станет делать, если пойдёт? Вмешаться в дуэль сейчас значило бы фактически выступить против линии семьи Акабана. И отношения с семьёй Нарумия наверняка тоже окончательно испортятся.
Акабана заставила себя не двигаться сгоряча, выстроив в голове холодную цепочку объективных фактов. И в тот самый миг по всей арене разнёсся громкий голос сражающихся.
[Да хватит уже! Из-за моего яда ты ведь уже почти ничего не видишь, верно!? Твоё тело едва держится на ногах! Так почему ты всё равно продолжаешь так себя загонять!? Ради женщины, с которой познакомился всего ничего, почему ты заходишь так далеко!? В чём причина!?]
Этот голос принадлежал Нарумии. И, как он сам и сказал, Тодзи уже едва стоял на ногах. Другой ученик со стороны, Юкихару, был занят тем, что от него по арене носилась акула-фамильяр, так что на помощь рассчитывать явно не приходилось.
И всё же Тодзи не отводил взгляда и продолжал смотреть на Нарумию как на врага.
Почему он заходит так далеко — Акабана и сама невольно задавалась этим вопросом. Они всего лишь оказались в одной группе на заданиях. Более того, если говорить мягко, её собственное поведение там было далеко не лучшим. Даже когда они пытались с ней заговорить, она отвечала холодом, будто прямо говорила: «Не вмешивайтесь». И несмотря на всё это, эти двое сейчас сражались за Акабану, находясь при этом в заведомо невыгодных условиях.
— Почему—
[Потому что она плакала!!!!!]
Сорвавшиеся у Акабаны слова утонули в голосе Тодзи, который прокричал их, словно перекрывая всё остальное.
[Одноклассница! Знакомая! Человек из одной с нами группы! Она плакала, не в силах никому высказать свои обиды! Этого более чем достаточно, чтобы поставить на кон всё!]
Хотя его сознание уже должно было мутнеть, Тодзи всё равно чётко и ясно бросал Нарумии слова своего неподчинения. Услышав это, Акабана сама не заметила, как по щекам у неё потекли слёзы.
Никто не желал её слушать. Все твердили, что её помолвка с Нарумией — это повод для радости, прекрасное событие. Даже собственные родители не приняли всерьёз слов своей дочери. Все ученики академии держались от неё на расстоянии, глядя через окрашенное стекло образа «барышни из семьи Акабана». И всё же среди всего этого—
[Скажи это, Акабана-сан]
Только человек, которого она сама встречала холодом, смотрел на неё всерьёз. Только человек, которому она причинила столько хлопот, действительно понял её настоящие чувства.
Юкихару и Тодзи, двое людей, которые вообще-то не должны были иметь к этому никакого отношения и с которыми она познакомилась совсем недавно, сейчас были избиты и изломаны, но продолжали сражаться ради Акабаны.
Как она могла не быть счастлива? Кто-то заметил тот беззвучный сигнал SOS, который она сама всё это время давила в сердце, не позволяя ему выйти наружу. Радостно, радостно, радостно — вот каким было настоящее, искреннее чувство Акабаны.
— А, плохо дело!
От почти сорвавшегося на крик возгласа зрителей Акабана подняла голову, смахнув слёзы. Там был Нарумия, который собирался добить Тодзи мощной техникой.
Она сорвалась с места. Цепи, сковывавшие её, больше не существовали.
Когда дуэль началась, Тодзи — ставший несравнимо сильнее, чем всего несколько дней назад, — мгновенно уложил Прихвостня А. С этим всё было в порядке. А вот потом в бой вступил Нарумия с чем-то вроде: [Похоже, и мне пора стать серьёзным…]. Более того, он начал использовать [Яд] — уникальную способность рода Нарумия, к которой прежде не прибегал. То он выпускал жидкий яд, то распылял отравляющий туман — из-за такого разнообразия атак Тодзи пришлось очень тяжело.
А? Спрашиваете, чем всё это время занимался я? Меня всё это время гоняла акула. И даже сейчас тоже.
Мне до смерти хочется немедленно ринуться на помощь Тодзи, которого уже отравили, у которого отказывают телесные функции и которого избивают, как грушу для битья, но моя способность ещё недостаточно развита, чтобы я мог использовать её в таком паническом состоянии, когда за мной несётся акула. Чёртова акула…
В этой по-настоящему безвыходной ситуации ход событий начал меняться в тот момент, когда Тодзи показал невероятное упорство. Сколько бы раз по нему ни попадали, сколько бы его ни избивали, сколько бы яда ни проникало в его тело, Тодзи всякий раз поднимался снова. И, глядя на такого Тодзи, Нарумия начал паниковать. Точнее, начал испытывать какое-то необъяснимое чувство страха перед этим словно бессмертным Тодзи.
Увидев в этом наш шанс, я, продолжая убегать, принялся громко кричать, незаметно направляя Тодзи, у которого зрение уже начало сдавать. И как раз в тот момент, когда он великолепно влепил Нарумии удар, у того окончательно сдали нервы — и именно на этом мы сейчас и находимся.
— Хватит. Я тебя убью. <Ядовитая Волна>.
Тихо, но с зашкаливающим намерением убивать, Нарумия создал [волну яда] такой ширины, что от неё не было никакой возможности увернуться. Эта ядовитая волна грозила поглотить меня, Тодзи и даже его собственных союзников — Ягаву и бессознательного Прихвостня А. Вот это и называется пуститься во все тяжкие.
«Ну всё, похоже, это и правда конец», — как раз когда в голове уже всплыли эти слова смирения, раздался голос.
— Расцвети — <Пламенный Цветок>.
В следующее мгновение ядовитую волну, уже готовую смести всё на своём пути, уничтожило пламя подавляющей мощи.
Чьих это рук было дело — даже задумываться не требовалось. Девушка, на лице которой с самой первой встречи лежал оттенок мрачности, — Акабана — спустилась на арену дуэли с поразительно ясным и светлым выражением лица.
— Акабана-сан! — Акабана!
— Поговорим потом. Сейчас сначала снесём этого типа.
С гордой улыбкой Акабана перевела взгляд на Нарумию. В её глазах больше не было ни капли колебания — и одно это уже доказывало, что сделанный нами выбор не был ошибкой.
— Я атакую справа.
— Тогда я зайду слева. Сможешь подстроиться?
— Ещё бы!
Тодзи и Акабана обменялись короткими словами и вместе бросились на Нарумию. Движения этих двоих, которые во время самого первого развлекательного задания вообще не могли действовать сообща, теперь, хоть и неуклюже, но всё же уже складывались в некое подобие взаимодействия. И уже одно это немного тронуло меня.
Хотя меня, как обычно, опять оставили за бортом, и это меня совершенно не устраивало. Акула! Я тебя потом точно превращу в суп из акульих плавников!
А дальше всё закончилось в мгновение ока. Мало того что против одного Нарумии их было двое, так ещё и Тодзи прямо посреди боя пробудил [силу нейтрализовать сверхъестественные силы]. С её помощью он свёл на нет яд Нарумии. И наконец Акабана, выкрикнув: [Да ни за что я не выйду замуж за такую личность-мусор!], нанесла завершающий удар, окончательно лишив Нарумию возможности сражаться.
Кстати, в тот самый миг, когда Нарумия уже не мог продолжать бой, Ягава убрал акулу, которая всё это время гонялась за мной, и объявил о сдаче. Мы сделали вид, что не услышали этого, и вместе с Акабаной хорошенько его отделали, тоже выведя из строя, так что победа в дуэли окончательно осталась за нами.
На следующий день—
— В итоге даже Акабана-сан, которая вообще-то не должна была вмешиваться, всё равно вступила в бой, так что всё превратилось в полнейший хаос, да?
— Ага, ну да. Но если именно благодаря этому Акабана смогла так улыбнуться, значит, это точно не было ошибкой.
— Надеюсь, что так. Кстати, когда мы заставим его подписать контракт?
— Если есть хоть малейший шанс, что он начнёт ныть и тянуть время, давай сделаем это после уроков.
— Давай так и поступим.
Утром, до начала занятий, мы с Тодзи, как обычно, сидели на своих местах в классе и болтали, ловя на себе взгляды окружающих.
Вот только в этих взглядах уже не было обычного для нас негатива. Скорее наоборот — почти все они были доброжелательными. Более того, в них даже ощущалось что-то вроде уважения. Похоже, по академии уже разошёлся слух, будто причиной нашей дуэли стало [расторжение помолвки Акабаны]. Ну, это не то чтобы совсем неправда, хотя и не совсем точная формулировка.
Но именно из-за этого наши акции как [героев, спасших Акабану от жениха с отвратительным характером] стремительно взлетели вверх. Особенно у Тодзи, который сражался с Нарумией напрямую. Это только лишний раз показывает, насколько дурной у Нарумии была репутация в академии.
Даже то, что мы ученики со стороны, неожиданно стало восприниматься как плюс. Что-то вроде «живучести сорняка» или ещё чего. Люди, конечно, до смешного расчётливы.
Пока я думал об этом, в класс вошла Акабана. Обычно она сразу же садилась на своё место и до самого начала уроков сидела неподвижно, как каменная статуя, но сегодня всё было иначе. Акабана прошла мимо своей парты и направилась прямиком к нам. Остановившись перед нами, она медленно открыла рот.
— Эм… спасибо вам за вчерашнее. После этого всё так завертелось, что я так и не смогла толком вас поблагодарить.
Сказав это, Акабана смущённо отвела взгляд. И правда — сразу после окончания дуэли все, кроме меня и Акабаны, дружно вырубились и были унесены в медпункт. После лечения Тодзи вообще превратился почти что в мумию, весь с головы до ног обмотанный бинтами.
— И ещё… мне жаль, что до сих пор я вела себя так ужасно. Эм… Тодзи, Юкихару.
С некоторой нерешительностью она вдруг произнесла наши имена. Причём лицо у самой говорившей при этом стало ярко-красным, так что мы с Тодзи невольно улыбнулись.
— Эй! Не надо смеяться! Я и сама знаю, что мне это не идёт…
— Прости, прости, Акабана-сан. Я просто обрадовался, что ты назвала нас по именам. И потом, мы не сделали ничего такого, за что нас стоило бы благодарить. Мы просто вели себя эгоистично.
— И извиняться тебе тоже не за что. Всё, что команда натворила внутри команды, команда же и может потом вернуть обратно. Так что развлекательные задания ещё какое-то время продолжатся, давай и дальше работать вместе, Акабана.
Когда мы сказали это, глаза Акабаны, вероятно от счастья из-за того, что с ней обращаются как с товарищем, чуть затуманились слезами. Она опустила голову, чтобы вытереть их, а потом, оставаясь в той же позе, чуть приоткрыла губы.
— …Можно просто Аканэ.
А когда она снова подняла лицо, на нём распустилась улыбка, словно цветок, переливающийся через край.
— Давайте и дальше стараться вместе, Тодзи и Юкихару!
Ну вот, на этом можно считать, что всё благополучно разрешилось, — так я и подумал.
— Эй, Юкихару, можно мне с тобой немного поговорить?..
С этими словами Аканэ шепнула мне настолько тихо, что даже Тодзи, сидевший прямо перед нами, ничего не услышал.
— Можно, конечно, но что насчёт Тодзи?
— Да, эм… если можно, то только вдвоём…
…Ого. Только вдвоём, значит. Это что, то самое? Это значит именно то, о чём я думаю?
— Конечно, без проблем.
Я с улыбкой принял предложение Аканэ, и мы вышли в коридор. Там Аканэ, вся раскрасневшаяся, с большой нерешительностью открыла рот.
— Эм, понимаешь… на самом деле с вчерашнего дня со мной творится что-то странное.
— Странное? В каком смысле?
— Почему-то у меня вдруг сжимается грудь, сердце начинает биться быстрее, состояние становится каким-то нестабильным, будто я чем-то заболела… Тело горит, как при жаре, но когда я измеряю температуру, всё в норме…
Эй-эй-эй, да это же совершенно точно оно самое, да? Школьница, а всё настолько textbook и невинно.
Хотя, если подумать, всё логично: Аканэ родилась в знатной семье, в полном смысле слова выросла избалованной барышней. Да ещё и с таким характером. Если у неё и правда не было нормального общения с друзьями, то, пожалуй, ничего удивительного.
— Я даже советовалась с личным врачом семьи Акабана, но они так и не смогли понять причину. Но сказали, что если я посоветуюсь с одноклассниками, то, возможно, сама всё пойму…
Наверное, врач тоже растерялся. Интересно, как он вообще должен был это сформулировать? Хотя в итоге он просто скинул всё на других.
— Кстати, а когда именно проявляются эти симптомы?
— Эм… дома они вроде бы утихали… Но когда я сегодня вошла в класс, они снова вернулись… Да—
Тут лицо Аканэ покраснело ещё сильнее, и она заговорила с совсем уж пылающим видом.
— —когда я смотрю на Тодзи!
— …Понятно.
Ну да, я так и знал. Знал с самого начала. Хотя где-то в глубине души всё-таки надеялся на тот самый шанс один на миллион. Но да, всё логично. Если после всей этой дуэли кто-то и должен был влюбиться, то, конечно же, в Тодзи. А я всё это время только и делал, что носился от акулы. Благодаря этому у меня теперь обе ноги ноют, чёрт бы её побрал.
— Слушай, Юкихару… ты не знаешь, в чём причина этого состояния? Из-за чего у меня возникает это странное сердцебиение, когда я вижу Тодзи?..
«…И что мне теперь делать?» Не думаю, что будет правильно просто взять и честно сказать тут: [Это любовь!]. Такие чувства наверняка нужно бережно взращивать, пока человек сам до них не дойдёт.
Поэтому я решил отделаться подходящей ложью, натянув на лицо совершенно невинную улыбку.
— Точно не знаю, но, может быть, это жажда убийства?
Таков и был мой ответ, выдавленный из одной части доброжелательности и девяти частей зависти.
Попасть в новую обстановку, встретить героиню, оказаться в центре событий, когда начинаются проблемы, и сыграть главную роль в их разрешении. А под конец ещё и заслужить восхищение героини — счастливый финал. Идеальное развитие вымышленной истории, о котором я грезил бесчисленное количество раз. Но в этом мире, где существуют магия и сверхъестественные силы, воплотил его не я, а мой друг.
— Что-то тут не так.
В тот день, во время обеденного перерыва, я сидел один на лавке во внутреннем дворе академии и пробормотал это себе под нос.
Если смотреть на всё это как на историю, то Тодзи в этом происшествии — несомненно главный герой, а я в лучшем случае комический персонаж. Что это вообще такое — гоняться по суше за акулой?
Ну, даже после того как вся эта заварушка улеглась, во мне всё ещё оставалось достаточно недовольства, чтобы вот так ворчать.
И всё же где-то внутри я определённо это принимал. Я думал: может, именно такие люди и становятся главными героями.
Тяжёлое прошлое, выдающийся талант, горячий характер, отсутствие той расчётливости, которая есть у меня, готовность искренне нырнуть в неприятности ради другого человека, и, главное… эта крутизна — снова вставать на ноги, как бы сильно тебя ни избили, сколько бы раз ни сбили с ног. Всё то, чего у меня нет—
Осознав, что после этих мыслей во мне поднялось какое-то уничижительное чувство к самому себе, я тряхнул головой, будто отгоняя их, а потом поднялся на ноги.
Да чего это я вообще раскис? Не прошло ещё и месяца с тех пор, как я поступил в эту академию. Ну и что с того, что на этот раз не вышло? Магия направо, сверхъестественные силы налево. В таком интересном и захватывающем мире возможности сыграть главную роль, как у героя, наверняка валяются на каждом шагу. Точно! Моя битва только начинается—!
Как раз когда я так себя подбадривал, мне вдруг показалось, будто наши взгляды встретились с какой-то женщиной.
Я говорю «показалось», потому что между нами было расстояние, и я не мог быть уверен, что наши глаза и правда пересеклись.
Волосы у неё доходили до плеч, и, что для этой академии было редкостью, они были обычного чёрного цвета, но на ней было что-то вроде военной формы, а её красота — совсем иного рода, чем у Аканэ, какая-то хрупкая и почти призрачная — приковала мой взгляд и не отпускала.
И в тот самый миг в голове у меня вспыхнула резкая боль, а в сознание хлынули воспоминания, которых у меня быть не должно. Пока в мозг разом вливался этот огромный поток информации, я понял. Это… воспоминания о прошлой жизни—
— но, разумеется, ничего подобного не произошло, и всё закончилось лишь впечатлением: [Какая же она красивая…]. Я один раз опустил взгляд, а когда снова поднял голову, женщины уже и след простыл.
И всё же одного только вида этой женщины, которую без преувеличения можно было назвать несравненной красавицей, хватило, чтобы моё и без того скачущие вверх-вниз настроение снова взлетело до небес.
[Я ещё покажу себя!] — вновь поклялся я в душе, решив однажды сыграть такую же главную роль, как у героя.
К сожалению, ничего похожего так и не произошло. И после этого мой первый год старшей школы закончился тем, что я, как и прежде, лишь издали наблюдал, как Тодзи естественным образом оказывается в центре событий и как при каждом удобном случае у Тодзи прибавляются новые героини. Конец.
[Подумать только, ты уступил всего лишь ученикам со стороны. Разочаровал, Канеаки.]
— Это не так, отец! Всё потому, что вмешалась Аканэ—!
[И что, теперь ты собираешься по очереди объяснять это каждому, кто всё понял неправильно? Будешь по одному рассказывать, что на то были причины?]
— Э-это…
[…Ранее семья Акабана официально уведомила нас о том, что аннулирует соглашение о помолвке.]
— Что…!?
[В контракте было прописано, что если подтвердится пробуждение сущности, предположительно являющейся арахитогами, помолвка будет расторгнута. Именно поэтому нам нужно было срочно продвигать дело и завершить церемонию прежде, чем появится арахитогами. Но мне и в голову не приходило, что ты сам приложишь руку к этому пробуждению. Да ещё и на глазах у такой толпы — тут уже даже замять ничего не получится.]
— …………
[Хватит. Когда понадобится, я снова дам тебе указания. А до тех пор молчи. Слушай внимательно: больше я в тебе не разочаруюсь. Ты ведь понимаешь, что это значит?]
С этими холодными словами звонок оборвался.
— …Чёрт!
Человек, которому по телефону только что фактически вынесли приговор отказом, — Нарумия Канеаки — в порыве ярости швырнул смартфон на землю.
Ночь после дуэли. И как положение Юкихару и остальных резко изменилось, так же резко изменилось и положение Нарумии.
До этого момента тираническое поведение Нарумии до определённой степени терпели окружающие — из-за его происхождения и высокого уровня способностей. Именно это кое-как и удерживало равновесие чаш весов.
Однако поражение от Тодзи, ученика со стороны, это равновесие разрушило. Когда этим утром Нарумия вошёл в класс, взгляды, направленные на него, были уже насмешливыми. Даже прихвостни, ещё вчера послушно крутившиеся рядом, сегодня держались на неестественном расстоянии.
Отвергнутый отцом, лишившийся авторитета в академии, потерявший всё, Нарумия бесцельно бродил по академии, словно призрак.
И вот так он случайно оказался во внутреннем дворе академии. Там находился один из двух людей в этом мире, которых ему больше всего хотелось убить. Едва этот человек попал в поле зрения Нарумии, как из самой глубины его сердца неудержимо хлынуло убийственное намерение.
— …Убью.
Сорвавшиеся с губ слова были простым и прямым заявлением о намерении убить. На этом этапе в нём уже не осталось ни капли здравого смысла.
Нарумия создал своей способностью большое количество яда и придал ему форму копья.
[Копьё Смертоносного Яда] — так назывался тайный приём способности рода Нарумия. Этим копьём, которое вело к мучительной смерти от одного-единственного касания, Нарумия без малейшего колебания собирался поразить цель.
— Сдохни…!
Цель сидела на некотором расстоянии от Нарумии и, похоже, вовсе не замечала его присутствия. И как раз в тот миг, когда он уже собирался метнуть копьё в эту беззащитную спину—
— копьё в руке Нарумии исчезло.
— Что!?
Это было мерзкое, странное ощущение, будто тебя одурачила лисица. Однако Нарумия помнил это чувство. Да — это было в точности то же самое ощущение, что и от [силы нейтрализовать сверхъестественные силы], которой пользовался вчера на дуэли Тодзи.
— Ватагая Тодзи-и-и-и!!
Вторая половина людей, которых он хотел убить, была позади него. Уверившись в этом, Нарумия с яростным криком резко обернулся. Однако там стоял вовсе не Ватагая Тодзи.
— …Кто ты?
Там была [Чёрная женщина] — иначе её и не описать.
Нечто, окутанное по всему телу туманной дымкой, что-то вроде человеческой фигуры, завёрнутой во тьму. По едва различимым очертаниям причёски и тела он с трудом мог понять лишь то, что это женщина, но дальше не мог извлечь ни единой крупицы информации.
Осознав присутствие этого непостижимого существа, Нарумия испытал острое чувство неправильности. Неизбывное ощущение чуждости, будто нечто, чего не должно существовать, присутствовало здесь как нечто само собой разумеющееся.
— Что… ты такое?
Это были последние слова, произнесённые существом по имени Нарумия Канеаки.
По-настоящему я хотела лишь одного — чтобы он прожил жизнь, так ничего и не узнав. Не ведая ни о магии, ни о сверхъестественных силах, просто здорово, свободно и счастливо.
Однако [если всё так и продолжится, однажды само его существование станет достоянием общественности. И когда это случится, жить, ничего не зная, будет уже трудно. Даже если сам он будет в безопасности, его окружение неизбежно изменится] — и мой грех в том, что, поддавшись этим дьявольским уговорам, я сама привела его к тому человеку.
Тогда, чтобы этот выбор оказался правильным, я посвящу всё без остатка тому, чтобы сделать эту жизнь благословенной. Да пребудет в той жизни свет.
Великий долг, который я когда-то получила, до сих пор глубоко вырезан в моём сердце. И чтобы хотя бы немного отплатить за него, я смету все искры, что сыплются на него дождём. И всех тех дерзких глупцов, что посмеют посягнуть на эту жизнь—
— я уничтожу их до последней души.