Личность [Героя Теней]

В этом мире существует некий [Герой Теней].

Он внезапно появляется в миг опасности и на полях сражений в самых разных странах, отважно сокрушает врага, спасает бесчисленное множество людей — и столь же эффектно исчезает.

Он не просит награды.

Его не благодарят.

Потому что он исчезает раньше, чем ему успевают сказать хоть слово благодарности, не оставляя после себя никаких следов.

И потому о нём ходят самые разные слухи.

Кто-то говорит, что его истинная личность — принц соседнего государства.

Кто-то говорит, что это посланник бога, ниспосланный людям как испытание.

Кто-то говорит, что он выдающийся авантюрист.

И так далее———

Слухи переплелись в настолько сложный узор, что никто уже не знает правды.

Достоверно известно лишь то, что он носит чёрную одежду и простую безликую маску.

К тому же по заслуживающим доверия слухам, судя по телосложению и голосу, это юноша позднего подросткового возраста.

И этот самый [Герой Теней] сейчас———

— Как, мать его, всё дошло до такооооого-о-о-о-о-о!?..

Молодой человек сидел за столом, схватившись за голову.

Комнату наполнял его вопль. Не обращая внимания на то, что и без того растрёпанные волосы от этого стали торчать ещё сильнее, он вцепился себе в голову так, что короткие пряди лезли между пальцами.

Комната была звукоизолирована, так что наружу его крик не выходил и никто не прибежал в панике с вопросом, не горит ли тут чего.

Его вопль слышала только одна девушка — длинноволосая, с красными волосами до пояса и яркими чертами лица.

Но на её лице не было ни капли ни сочувствия вроде «Ты чего это так внезапно орёшь?», ни удивления, ничего вообще.

Она лишь тяжело вздохнула.

— Ха-а… Который раз уже сегодня?

— Уже в третииииий раз-а-а-а-а-а!!!..

Пока юноша срывающимся голосом кричал, девушка по имени Калуа приблизилась к нему, и оборки её горничного платья мягко колыхнулись.

Как видно по одежде, это была горничная, служащая своему господину.

Пылающе-красные глаза, стройная фигура и милое лицо скорее из разряда красавиц с изящными чертами.

Если бы она принарядилась, её легко можно было бы принять за дочь аристократа.

Но на ней было платье горничной.

Пока у неё есть господин, которому она служит, она ни за что не станет наряжаться в платья и драгоценности.

И господин этот———

— Мою настоящую личность раскрыыыыыыли-и-и-и!!!..

С самого утра всё было именно так.

Если бы где-нибудь неподалёку устроили соревнование по громкости воплей, ему точно стоило бы туда записаться.

Первое место он бы взял без вопросов.

— И что в этом такого?

— Ты издеваешься?! Как ты думаешь, зачем, по-твоему, я до сих пор скрывал, что я [Герой Теней]!?

——— Фил Салемабарт.

Старший сын графа Салемабарта, день и ночь предававшийся распутству и беспутству на полную катушку.

Репутация у него была отвратительная. Если бы кто-то устроил соревнование по числу оскорблений в свой адрес, справа ему бы точно не нашлось равных — и почему-то этим он даже гордился, выпячивая грудь.

И правда заключалась в том, что именно его и называли [Героем Теней].

Но этот самый [Герой Теней]———

— Да я сам не понимаю. Нет, ты лучше скажи, почему утром, как только я проснулся, везде уже только и разговоров, что «Фил Салемабарт и есть [Герой Теней]»?

Это было утро следующего дня после того, как его тщательно хранимую тайну по какой-то причине всё-таки раскрыли.

— …Уверена, там причина глубже пропасти.

— Не отводи глаза. У тебя явно есть догадки.

Юноша уставился прямо перед собой, пока красные глаза молча смотрели на него.

Сегодня тоже был ещё один мирный солнечный день.

Если не считать криков «[Герой Теней]-сама!», которые раздавались в тот же миг, как он открывал окно.

— Ничего не мог поделать! Вчера я спас миленькую хорошенькую девушку! Разошёлся! Сдуру напился! А потом на волне настроения ещё и в бордель пошёл!

— И?

— А там другая миленькая девушка… взяла и спросила: «А новых героических историй в последнее время не было~?»

— Тебя спросили, и ты взял да рассказал? Но вообще-то обычно даже если сказать, что ты [Герой Теней], никто ведь не поверит, разве нет?

— …Я рассказал это, не снимая маски и чёрной одежды.

— Ты идиот?

У [Героя Теней] только и есть отличительных примет, что простая маска да чёрная одежда.

Если заявить, что ты он, не имея этих признаков, все просто решат, что ты бахвалишься.

Но если, наоборот, показать их — это уже прямое доказательство.

— Вот все и поверили этим слухам без тени сомнений. Я-то ещё думал, чего это за окном как-то подозрительно много народу…

— ……Слушай, а если я сейчас скажу: «Да не-е-ет, всё это неправда~», как думаешь, мне поверят? Меня и так все поливают грязью, так что если я заявлю: «Да это я просто разыграл вас по мелочи», лица у этих горожан, небось, сразу перекосятся от злости. Ну как тебе?

— Кстати, о вчерашнем. Твои чёрные шмотки и маска висели снаружи сушиться.

— Ты что наделааааала-а-а!?

— Они были в блевотине, так что выбора не было. Сам виноват, нечего было напиваться до рвоты.

— Я не про это! Я про тот открытый садик за оградой, в который кто угодно может заглянуть! Ты же моя горничная — как ты могла так старательно добивать собственного господина, выставив решающую улику на всеобщее обозрение?!

— Я не думала, что всё так обернётся. Но раз уж улика прямо там, теперь уже никто не поверит, если ты попытаешься всё замять.

— Меня зажали со всех сторооооон!!!..

Это был уже пятый громовой вопль за это утро. Калуа к такому давно привыкла.

— Но почему ты вообще так отчаянно хочешь это скрывать? Ты же не сделал ничего плохого.

— Я хочу наслаждаться беззаботной жизнью, не будучи связанным всякой раздражающей хренью! Хочу ходить в бордель утром, в бордель днём и в бордель ночью!

— Не шляйся по борделям весь день.

— Если моя личность раскроется… меня же тут же обвешают какой-нибудь дурацкой медалью и превратят в политический инструмент, разве нет!? Любая страна только и мечтает окружить сильного человека и использовать его, когда это им выгодно! Кто, чёрт побери, по своей воле захочет стать похотливой упряжной лошадью!?

Фил мрачно откинулся на спинку стула.

— И вообще, молча уходить как герой — это круто. Я вот совсем недавно сказал что-то вроде: «Не стоит благодарности», — и ушёл, понимаешь? Это же———

— А потом тут же назвал своё имя… Жалко выглядело.

— Лучше бы мне сквозь землю провалиться!

Раскрыть своё имя в момент, когда этого никто не просил.

Наверное, ни спасённая девушка, ни сам герой перед ней и представить не могли, что этот крутой герой через минуту рухнет духом и будет сгорать от стыда.

— Ха-а… Если уж тебе это так ненавистно, мог бы просто не помогать с самого начала. Сидел бы спокойно дома.

— Не неси чушь. Я ни за что не стану игнорировать тех, кому нужна помощь.

— …Ты либо хороший человек, либо идиот. Уже выбери что-нибудь одно.

На его серьёзное возражение Калуа только прижала ладонь ко лбу.

Его доброта и его же мерзавистые стороны, казалось, совершенно не должны были уживаться в одном человеке.

— В-общем! Я не хотел, чтобы меня раскрыли! Я хотел красиво прожить развратную жизнь! Никогда не мечтал стать пешкой, которая вкалывает среди грязных интриг благородного общества! А уж особенно королевской семьи———

— Из королевской семьи пришло письмо.

— Я боооольше не могу-у-у-у-у!!!..

Так, на следующий день после раскрытия его личности, раздался его пятый за утро крик.

С этого и начинается история человека, который спасал людей, скрываясь в тени, — с того, что его личность раскрыли.

День Калуа начинался с пробуждения её сонного господина.

— Фил, я вхожу~.

Несмотря на раннее утро, Калуа уже была безупречно одета в форму горничной.

Мало того — она уже успела искупаться, расчесать волосы и даже слегка накраситься, причём так легко, будто для неё это ничего не стоило.

Всё это — чтобы рядом с её господином стоять так, чтобы за него не было стыдно,

ведь образ горничной тоже влияет на образ хозяина, которому она служит.

Возможно, здесь примешивались и чисто девичьи мотивы.

В таком виде Калуа без всякого стука вошла в спальню Фила.

В спальне стояли большая кровать, стол и один шкаф. Ни одной вычурной безделушки, ни одного дорогого произведения искусства.

Комната совсем не походила на покои аристократа. А ведь дворянину вполне подобало бы обставить их пышно и изящно, выставляя напоказ своё благородство и утончённость. По крайней мере, она думала так каждый раз.

Но её господина было явно невозможно заинтересовать материальными вещами.

Фила занимали только плотские удовольствия и какая-то ослепительная, неуместная доброта, так что хоть покажи ему сияющие золотом и серебром сокровища — он бы лишь равнодушно отмахнулся и тут же продал их, чтобы спустить деньги в борделе.

Войдя в комнату, Калуа сразу направилась к кровати, где спал её господин.

На кровати лежал её драгоценный хозяин, мирно спящий. Из-под смятой одежды соблазнительно выглядывали крепкие, мужественные мышцы живота.

Как девушка, она не могла не задержать на них взгляд.

— Как всегда… какое милое у тебя спящее лицо.

Лицо, в котором ещё оставалось что-то мальчишеское.

Куда же девалось его обычное распущенное извращённое поведение? Если понятие «разрыв шаблона» и существует, то это, должно быть, идеальный пример.

Негромко бормоча: «Ты уже проснулся~?», Калуа опёрлась локтями на кровать, не делая больше ничего.

Её взгляд был мягким — она просто смотрела на лицо Фила.

Для Калуа именно этот миг был самым счастливым во всей её жизни горничной.

Миг, когда она могла в одиночестве смотреть на спящее лицо Фила.

Этот момент, которого не видел никто другой, принадлежал лишь ей одной — и в нём исполнялось её собственническое желание.

— Хе-хе, вот так———

Калуа ткнула Фила пальцем в щёку.

То, как при каждом тычке его рот смешно дёргался, было до невозможности мило.

Однако—

— Боооольшая… грудь… это лучшее…

— …………

В тот миг, как до неё донеслись эти слова, сказанные во сне, на лбу Калуа вздулась жилка.

И без малейших колебаний она вонзила два пальца ему в закрытые глаза.

С чавком.

— Мои глаза-а-а-а, мои глааааза-а-а-а!!?!?

Люди, которых трудно разбудить, — проблема универсальная по всему миру.

Но если уж на то пошло, этот способ пробуждения можно было бы назвать революционным. Прекрасный метод поднять спящего мгновенно.

Само собой, нетрудно догадаться, что на человеческое тело спящего он влияет не лучшим образом.

— Доброе утро, Фил.

— Э-э, и тебе доброе утро, мисс Калуа!? Вот уж правда бодрящее пробуждение ты мне устроила!

— Хмф, награды за похвалу не будет.

— Если ты не знаешь, что такое сарказм, иди обратно в школу и выучи, чёрт тебя дери-и-и!!!

Потирая налитые кровью глаза, Фил сел.

— Ай… Ты что… реально на меня обиду затаила, что ли!?

— Хм, ну… как девушка я бы сказала, что ты законченный [подонок].

— Я вообще ничего не сделал…

Пока Фил пытался унять боль, потирая веки, Калуа опустила взгляд на собственную грудь.

Там красовались округлости, которые при всём желании нельзя было назвать большими.

— …Главное — форма.

— А?

— Н-ничего!

Когда зрение Фила понемногу прояснилось, первым, что он увидел сквозь мутную пелену, была Калуа с надутым лицом. Девушка, которая мило дуется, по законам природы должна особенно сильно трогать мужское сердце. Впрочем, это правило не действует, если источник боли, причинённой глазам, — именно эта девушка у тебя перед носом.

— Ладно… как бы то ни было, вставать я не хочу.

Не обращая внимания на загадочную реакцию Калуа, Фил снова рухнул на кровать с мрачным видом.

— Ну уж нет, вставай. Завтрак уже почти готов.

— Но ведь очевидно, что сейчас ничего более удручающего и быть не может? Лучше бы вчерашнее оказалось просто сном… а вместо этого жестокая беспощадная реальность опять пришла доводить честного юношу до слёз.

Речь, конечно же, шла о вчерашнем, когда раскрылась его личность [Героя Теней].

И вот наступил уже второй день после того, как это случилось, а проблема всё ещё никуда не делась, так что Фил встретил утро, боясь даже выйти наружу.

— …Как там все?

— Ничего не изменилось.

— Понятно! То есть всё как обычно! Значит, вчерашнее и правда было сном, и теперь все снова спокойно живут своей обычной жизнью———

— Всё так же, как и вчера.

— …Могла бы хоть немного дать мне помечтать.

Фил встал и осторожно приоткрыл окно.

И тут же до него донеслось:

— [Герой Теней]-сама проснулся!

— Кья-а! Посмотрите сюда~!

И тому подобное———

— …Запрусь-ка я в комнате.

——— С этими словами он тихо закрыл окно обратно.

— …Если я снова засну, мисс Личное Пространство, может, ко мне вернётся.

— Мисс Личное Пространство уехала в командировку.

— Хочу, чтобы она вернула-а-а-ась…!

Фил закрыл лицо обеими руками и тихо захныкал от одиночества.

Вот ведь дьявол — стать настолько популярным, что шум поднимается ещё до самого утра. Какой же я [чёртов бельмо на глазу], раз стал [Героем Теней], — мысленно жаловался он сам на себя.

— Но почему ты вообще так против? Махнул бы им величаво рукой. Они же просто шумят и ничего плохого не делают.

— Да ну? То есть ты хочешь сказать, что и в бордель мне теперь тоже идти с широкой улыбкой, радостно махая всем, как на параде? Это ж что за дичь — свита провожает меня торжественно в бордель!

— Тогда перестань ходить в бордель.

— Тогда куда, по-твоему, мне девать весь этот избыток либидо!?

— Стены тебе недостаточно?

— Эй… и в чём смысл отбивать у собственного господина всякую охоту к жизни?

— Понятия не имею.

Калуа отвернулась, надув щёки. Почему она вдруг сделала такое лицо, Фил так и не понял, лишь тяжело и обречённо вздохнул.

— Ну ладно… ничего не поделаешь. Куда важнее вот что…

— И что ты собираешься делать?

— Разумеется, врать до последнего! Скажу, что у меня просто была похожая маска, потому что я фанат! Должно же это как-то сработать!

— Е-если получится замять, то хорошо.

Фил поднялся, собираясь выйти из комнаты, а Калуа прошла следом за ним.

— Ты сегодня холодна, Калуа.

— Потому что я знаю: тебе всё равно никто не поверит.

— Ха! Не недооценивай мои навыки выживания! Я всё ещё образцово-развратный аристократ, который до сих пор успешно уворачивался от всякой надоедливой дряни, несмотря на то, что я наследник графского дома!

И правда, до сих пор он жил свободно и бесшабашно.

Не будучи связанным обязанностями дворянина и не скатываясь окончательно в роль никчёмного отброса. Но всё же———

— И всё равно ты ведь опять пойдёшь кого-нибудь спасать… да?

В конечном счёте, сколько бы он ни замазывал следы, он всё равно останется [Героем Теней]. Сколько бы ни твердил, что он всего лишь поклонник, отныне будет становиться только больше вещей, которые уже не получится объяснить. А значит, ничего не изменится.

— Как всегда, постараюсь выкрутиться так, чтобы меня не раскрыли…

— Тогда хотя бы с алкоголем впредь будь посдержаннее.

Услышав этот необычно суровый тон от своей горничной, господин снова тяжело вздохнул.

Владения Салемабарт находились к юго-западу от королевской столицы, расположенной в центре королевства Лилак.

Окружённая горами мирная сельская местность давала богатые урожаи овощей и злаков, которые затем развозили по другим регионам, поддерживая экономический оборот. Хоть эти земли и считались провинцией, центральный город владений был вполне зажиточным и полным жизни.

Графский особняк Салемабарт, где жил Фил, стоял именно в этом центральном городе и мог похвастаться большим фонтаном и садом, под стать внушительному дому. Пожалуй, даже если там живёт отпрыск, которого все считают мусором, от графского рода всё равно ждёшь хотя бы такого уровня.

Внутри особняка Фил шёл по длинному коридору, ведущему в столовую, вместе с горничной Калуа.

— Ну, похоже, я тут теперь надолго заперт, так что, может, сегодня просто как следует поработаем?

— О боже, как необычно — и вы, и работать? Может, мне заварить вам особый домашний чёрный чай? Или принести набор для массажа? Как вам такое?

— Эй, вообще-то именно я и работаю на благо этих земель, понимаешь? Не так уж это и редко… хотя от массажа и коленок я бы не отказался!

— Да-да.

Как бы его ни называли лентяем, мусором и бабником, в конце концов он всё равно был аристократом.

А раз родители уехали, дела по управлению владениями почти целиком легли на плечи Фила.

Ему хотелось бросить всё и сбежать в бордель, но если пустить дела на самотёк, владения попросту перестанут нормально работать.

Так что работать он начинал по собственной воле редко — точнее, ещё реже проявлял инициативу.

А теперь, когда под внимательными взглядами жителей ему стало трудно беззастенчиво размахивать руками и шагать в бордель, в нём тем более появилось колебание.

— Сколько бы ни ходили вы по борделям, а по моим коленям всё равно скучаете. Хмф, не умеете вы быть честным с собой.

— По-моему, это сейчас прозвучало почти как сексуальное домогательство… и почему ты при этом такая довольная?

— О? Может, немного позанимаетесь?

— По какому предмету?

— [Девичье Сердце].

Фил всё больше недоумевал, а довольная горничная рядом сияла от счастья. Он лишь пожал плечами и принялся играться с её надутыми щёками, тыкая и сжимая их, как маршмеллоу. Раздражённая Калуа со всей силы наступила ему каблуком на ногу, и Фил, взвизгнув, запрыгал на месте, схватившись за ступню.

— Ай-ай-ай-ай-ай!!!

И в этот момент—

— Ну надо же, а я уж думал, откуда тут воняет мусором, а это, оказывается, дорогой братец!

Оскорбление без всякой подготовки.

Подняв взгляд, Фил увидел, как к ним медленно приближается тучный юноша.

Вокруг него, словно свита, шли несколько горничных в такой же форме, как у Калуа. В их походке чувствовалось что-то до странного аристократичное, и Фил даже не сразу нашёл, как это назвать.

— Надо же, а я думал, это свиньи визжат, а это, оказывается, мой брат!

— Эй, Фил…

— Т-ты…!

Фил попытался ответить, но лицо мальчишки тут же налилось ярко-красным, и тот сжал зубы.

///

///

Увидев это, Калуа прижала ладонь ко лбу. Как горничная, которой, похоже, и сегодня снова понадобится лекарство от головной боли.

——— Зан Салемабарт.

Второй сын графского дома Салемабарт, на год младше Фила. В отличие от Фила, он успел обзавестись внушительным брюхом и, в отличие от Фила же, был известен своим высокомерным нравом.

К слову, как и у Фила… общественная репутация у него тоже была хуже некуда.

— Хмф, ну да ладно… скажи, братец, тебе не кажется, что снаружи в последнее время слишком шумно?

— Есть немного… Может, какой-нибудь странствующий бард новую песню сочинил?

— Им следовало бы вести себя потактичнее! Не правда ли, братец?

— О? Значит, это правда, что горожане подняли шум?

— Да это же очевидно!

Зан посмотрел на Фила с насмешливым выражением и произнёс:

— Этот бабник и никчёмный старший брат — [Герой Теней]? Ха! Пусть лучше держит свой бред во сне при себе! Ни таланта, ни умения работать, ни боевых дарований… С какой стати в таком человеке вообще должно быть хоть что-то героическое!

Заявление было более чем вызывающим.

И хотя он говорил о собственном брате, слова звучали по-настоящему жёстко.

Горничные вокруг даже не пытались его остановить. Может, считали, что его одёргивать было бы невежливо. А может, просто боялись перечить Зану.

А сам человек, на которого всё это обрушилось,———

«А он ведь отлично меня знает, этот младший братец! Уровень моей симпатии к нему впервые за долгое время взлетел! Прямо до той отметки, где я бы отдал ему всё своё имущество, кроме денег на бордель!»

«Ты только радуешься, потому что это говорят именно так. И вообще-то всю работу тянет именно Фил, хотя сам утверждает, будто ни на что не способен».

«А вы не злитесь, мисс Калуа?»

«Вообще-то я злюсь. Ещё как».

Заметив раздражение Калуа, Фил подошёл к ней.

По надутым щекам было видно, что она недовольна, но Фил, так и не разобравшись в причине, просто продолжил тыкать их и мять, как маршмеллоу.

Раздражённая Калуа опять наступила ему на ногу, и Фил снова взвыл, подпрыгивая от боли.

«И с таким братом, и со мной… знаешь, такой аристократический дом без нормальных наследников — наглядный пример того, как семья идёт ко дну».

«Тогда самому Филу стоило бы быть надёжнее. Я ведь видела, как ты работаешь, и знаю, что ты можешь».

«Скажите-ка, госпожа Калуа, вы вообще на чьей стороне? Вы у нас тут матушка, что ли?»

Старший брат — грязный развратник, младший — грубиян без тормозов.

В общем-то, нельзя сказать, что волноваться за будущее рода было совсем уж не за что.

Но если бы… личность Фила как [Героя Теней] признали официально, возможно, впечатление было бы совсем иным.

«И даже если бы он не пытался это скрывать, а наоборот, открыто этим гордился…»

Калуа бросила взгляд на лица ожидавших неподалёку горничных.

На каждом читались сомнение, удивление, а ещё лёгкая примесь ожидания и уважения.

До сих пор бабник Фил никогда не вызывал у горничных таких выражений.

Калуа подумала, что всё дело именно в том, что его истинная личность раскрылась.

— А ты бы лучше поскорее стала моей, Калуа!

Посреди этих мыслей Зан вдруг выпалил нечто возмутительное.

— Этого не будет. Не заставляй меня повторять.

— Ты всего лишь горничная, следи за тоном!

— Мой господин — только этот человек. Я сама выбрала, кого уважать и кому служить.

— Ай-ай, Калуа, не тяни меня за ухо.

Словно подчёркивая своё место, Калуа ущипнула Фила за ухо рядом с собой.

Втянутый в это, Фил только и смог простонать:

— Больно.

— И потом, хотя я сама по доброй воле работаю горничной… ты ведь не забыл, что по своему положению ты здесь вообще-то гость?

— Заткнись! Даже если это и так, это не отменяет того факта, что ты горничная!

— …Ха-а-а.

На слова Зана Калуа испустила долгий, тяжёлый вздох.

Она даже не пыталась скрыть отвращение, и этой реакции было достаточно, чтобы понять: обычной горничной она себя совсем не считала.

Но это и неважно.

Один тот факт, что, кроме Зана, никто не упрекал Калуа за её поведение, хотя она была тут самой новой из прислуги, говорил сам за себя.

— Говорю же тебе, стань моей! Служить такому бесполезному человеку бессмысленно! Со мной тебе жилось бы куда лучше!

Дёрг.

Бровь Калуа дёрнулась.

В тот самый миг, заметив это, Фил предусмотрительно немного отступил от неё и слегка присел.

— Если станешь моей, я обещаю тебе куда лучшее обращение, чем у всякого простолюдина…!

И в ту же секунду, как Зан произнёс это———

Нога Калуа рванулась вперёд и, словно сработав по идеально отточенному движению, подхватила его под подбородок. С глухим стуком она без малейших колебаний взметнулась вверх.

Удар был настолько стремительным, что у Зана не осталось ни малейшего шанса увернуться.

— Гх!?

Получив удар в челюсть в упор, Зан резко отлетел назад и тяжело рухнул на спину.

——— И вот тут-то возникает проблема.

На Калуа была всё та же форма горничной, что и на остальных служанках.

Юбка у неё была чуть выше колен, а белые чулки и подвязки, уходившие к поясу, уверенно выставляли напоказ гладкую кожу в зоне абсолютной территории.

Эта самая абсолютная территория существовала потому, что и стоя, и сидя она оставалась в состоянии [вроде видно, а вроде и нет].

Но чтобы пнуть Зана в челюсть, ногу пришлось задрать, так что…!!!

— О, розовое…

Шлёп.

— М-мо-и гла-а-а-за-а-а, мои глааааза-а-а-а…

Фил как раз присел поудобнее, чтобы узреть священную землю, — и тут на его глаза обрушилась кара небесная.

Только что ударив Зана, Калуа немедленно развернулась и атаковала уже Фила, так что тому оставалось лишь мысленно восхититься физической подготовкой своей горничной.

— Ах да…

Словно что-то вспомнив, Калуа обратилась к ошеломлённому Филу.

На дёргающегося на полу Зана она даже не взглянула — одна её поза уже прекрасно показывала, что она о нём думает.

А затем…

— Я слышала, завтра утром к тебе приедет жрица. Лично к Филу.

— Об этом стоило сказать раньше… но сначала, может, всё-таки займёшься моими глазами?..

И вот так, словно между прочим, на него сбросили ещё одну бомбу.