Глава 49.0
1 октября, за два дня до помолвки. Пьер-Луи, о котором она читала в газетах, был настолько стар, что Аннет, пребывая в некотором замешательстве и нелепом оцепенении, скомкала карточку, поймав себя на совершенно нереальной мысли: «Может, конверт с письмом перепутали?»
Сразу после этого она направилась в столовую, где семья уже вовсю ужинала. За столом сидели мать, тётя Лора, Элис, тётя Маргарет и приехавшие к ним кузены — братья Кэмпбелл.
Братья Кэмпбелл, одному из которых было около пятнадцати, а другому под двадцать, были теми ещё сорванцами, с которыми Аннет старалась по возможности не связываться. Похоже, они прибыли сегодня днём. Дядя и Бенедикт отсутствовали — ушли по делам.
— Давно не виделись, сестра.
— О, и вы здесь.
Нехотя поздоровавшись с кузенами, Аннет села на своё место, повинуясь жесту Карлы*, которая грациозно доедала свой ужин.
*Поменяла имя матери гг на более верное, позже изменю в прошлых главах.
Маэвы нигде не было видно — видимо, она была очень занята. Леонарда, само собой, тоже. Мать, словно прочитав её мысли, произнесла:
— — Маэва сегодня вечером ушла куда-то вместе с Леонардом.
— Ах, вот как? Жаль, было бы славно поужинать всем вместе.
Услышав в голосе Аннет нотки сожаления, тётя Лора издала короткий насмешливый смешок.
— Послушай, Аннет, у каждого человека есть свой уровень, которому нужно соответствовать. И у них, и у нас. Если слишком сильно стирать границы, жди беды.
— Ну что вы, тетушка, опять вы за своё.
— Это чистая правда. Поживи ты еще немного, и сама поймешь, сколько вульгарности приходится терпеть, когда находишься рядом с бедняками. Если бы всё ограничивалось только терпением… Но ведь дети впитывают это влияние. Вот почему люди из кожи вон лезут, лишь бы разбогатеть.
Артур и Пьер, братья Кэмпбелл, слушали это с нескрываемым интересом. Тётя Маргарет, заметив это, шутливо помахала вилкой, призывая их перестать. Однако Пьер с озорным видом отложил приборы и обратился к Лоре:
— Значит, госпожа Лебрун — богатая?
— Что?
— А насколько вы богаты? Кажется, платье на Элис от «О'детт», верно?
— Пьер! — вскрикнула Маргрит, чьё лицо исказилось от ужаса из-за вопроса, который был абсолютно непозволителен за обеденным столом.
Однако слово — не воробей. Лицо Лоры в мгновение ока вспыхнуло, став пунцовым, словно перезрелое яблоко, готовое вот-вот упасть с ветки.
И словно этого было мало, Элис, которая до этого безучастно ковыряла спаржу в тарелке, подлила масла в огонь:
— Мы бедные. Мама с папой ругаются каждый день.
— Может, ты просто не знаешь? Обычно родители не рассказывают детям о своем состоянии.
— Я же велела тебе замолчать, Пьер Кэмпбелл!
Маргарет, гневно сверкнув глазами на Пьера, поспешно обратилась к Лоре с извинениями:
— Простите меня, мадам. Он еще слишком мал и глуп…
Лора, пытаясь сохранить лицо, выдавила улыбку, но её глаза метали молнии. Аннет замерла, чувствуя, как воздух в столовой сгущается. Пьер, ничуть не смутившись, пожал плечами и вернулся к еде, а Артур тихо хихикнул. Атмосфера накалилась до предела — ещё чуть-чуть, и ужин превратится в настоящий скандал.
На самом деле семья Лебрун не была так уж богата. Муж Лоры, Симон Лебрун, был человеком излишне прямолинейным и консервативным — из тех «трудолюбивых муравьев», кто верит, что смысл имеет лишь честный, тяжелый труд. Лору часто раздражала такая ограниченность мужа, и Альфонсо, не в силах на это смотреть, не раз помогал им во многом.
Зная характер Лоры, Аннет понимала: то, что сейчас произошло, было для неё более чем унизительно. Спустя мгновение Лора, с трудом справившись с эмоциями, произнесла:
— Я... я тоже Боннелл, дети.
— Ой, да какая вы Боннелл? Вы же теперь Лебрун. Тетя Карла и мама говорили, что именно поэтому они больше не общаются с Эллисонами. Разве это не так?
На этот раз Артур окончательно разрушил попытку Лоры сохранить лицо жалкими оправданиями. Маргарет, глядя на внезапную дерзость своих сыновей, выглядела так, будто готова была придушить обоих прямо на месте. Аннет же, не зная, что сказать, лишь бессмысленно улыбалась всякий раз, когда их взгляды пересекались.
— Артур, Пьер, немедленно извинитесь. Что это за грубость?
— Мам, я просто спросил, потому что мне любопытно. Разве это плохо?
— А... это было невежливо? Простите.
В итоге искры гнева, разгоравшиеся в душе Лоры, перекинулись на Карлу и Аннет, которые молча ждали, когда эта утомительная застольная тема сойдет на нет. В ее взгляде отчетливо читалось: «Почему вы меня не защищаете?», но Аннет могла лишь неловко молчать в ответ.
В конце концов Лора резко встала из-за стола.
— Я совсем забыла об одном деле, мне пора.
Элис, которая только-только собиралась отправить в рот кусочек индейки, потащили следом. Уходя с кислом лицом, она помахала Артуру и Пьеру рукой, будто прощаясь. Маргарет же, как ни в чем не бывало, принялась доедать содержимое своей тарелки.
— Может, мне пойти и утешить тётю?
Хотя зачинщицей была Лора, Аннет, решив, что та действительно могла расстроиться, отложила вилку и поднялась с места. Однако Карла, покачав головой, удержала её.
— Нет, до самой помолвки ты должна думать прежде всего о своем теле и здоровье. Давай сначала поедим. Это ведь происходит не в первый раз.
Немного подумав, Аннет ответила: «И то верно», — и снова села за стол. В самом деле, когда семья Боннелл собиралась вместе, подобные сцены случались сплошь и рядом. И то, что Лора, обидевшись, вскакивала и покидала зал, тоже не было редкостью.
Как бы то ни было, сейчас для Аннет важнее всего была помолвка, а семейные неурядицы, она надеялась, разрешатся сами собой со временем.
Прошло еще три дня, и настал день помолвки.
На скромном особняке маркизов Элдерфрод, переходящем по наследству из поколения в поколение, развесили яркие ткани. На крыше мансарды и высокого флигеля мальчишки-слуги стояли, готовые сыпать разноцветной конфетти вместо лепестков.
«Помолвка — не свадьба» — скажет кто-то. Но для Боннелл это был важеный день. Не столько помолвка Аннет, сколько громкая реклама: «Боннелл ворвались в высший свет Леноры!» — идеальный повод заявить о себе
Чтобы засиять, семья Бонннелл, несмотря на спешку, щедро вложилась в зал: «не чрезмерно роскошный, но ослепительно элегантный». Чтобы похвастаться результатом, они пригласили всех: от ведущих изданий до жёлтых газет.
— Это всё сделано на деньги сестры?
— Потише, Пьер.
Братья Кэмбеллы в приличных костюмах, с зачёсанными волосами выглядели почти взрослыми и модными, но подростковый задор никуда не делся.
— Особнячок-то маловат.
В отличие от Артура, который лишь изредка вставлял едкие замечания, Пьер был типичным подростком, чьи проблемные высказывания лились бесконечным потоком.
Аннет, не выдержав, шепнула горничным увести кузенов подальше. С гостями от Жерве нельзя допустить такой болтовни — неприятностей не оберешься.
Мать стояла у стола невесты, чуть в стороне от входа. Её темно-каштановые волосы были высоко уложены и изящно украшены несколькими шпильками. На платье нежного карамельного цвета с широкими рукавами и пышной юбкой, придававшем ей благородный и сдержанный вид, поблескивали опалы.
Рядом с матерью находился Ривнер. Было заметно, что даже в перерывах между приемом гостей она о чем-то с ним переговаривалась. Скорее всего, речь шла о делах.