Глава 36.0

Что же он с ней сделал, что моя дочь так смотрит на каждый шаг.

Мелисса передала это одними губами, без звука, и Лусиан ответил тем же способом:

Значит, раньше она такой не была?

Конечно! Клои никогда не жила так — постоянно считываясь с взрослыми, примеряясь к их настроению…

Мелисса уже готова была по-настоящему броситься на Лусиана с упрёками, когда почувствовала, что Клои у неё на руках завозилась.

В мгновение ока лицо Мелиссы переменилось.

— Правда-правда?

Выпустив девочку из объятий, Мелисса посмотрела на дочь с растроганным видом.

— Это правда Клои отдаёт маме?

— Угу.

— Господи, как трогательно…

Клои, разом успокоившись, широко улыбнулась и протянула маме браслет.

— Я дарю маме. Раз это мой подарок — я сама надену!

Мелисса смотрела на то, как маленькие ручки упрямо пытаются справиться с застёжкой, и в её глазах на миг промелькнула какая-то сложная тень.

— В-вот так вот…

— Клои, можно маме помочь?

— Угу!

Мелисса придержала конец браслета, и наконец застёжка поддалась.

Клои проверила, что браслет в форме звёзд и месяца благополучно закрепился на маминой руке, и хлопнула в ладоши.

— Теперь у мамы и у меня одинаковые браслеты! У меня тоже сегодня золотой!

Клои с гордостью вытянула свою руку. Мелисса поцеловала дочку в щёку и заговорила уже чуть мягче — обратившись к Лусиану, который всё это время молча наблюдал.

— Ты говорил, что надо носить как защитнику Клои?

— Тогда принеси ещё и для Брукса, и для Линды. Они тоже не меньше, чем защитники Клои.

— Брукс — это тот самый, с каштановыми волосами, оборотень-шакал?

— Да. Он вернётся в течение недели после передачи дел. Успей сделать к тому времени.

На эти слова уголок губ невозмутимого Лусиана чуть кривовато приподнялся.

— Хорошо. Сделаю точно такого же цвета, как твой. Ни на оттенок не отличишь.

В словах чувствовалась какая-то тонкая насмешка. Бровь Мелиссы слегка дёрнулась.

— Что ж, мне нужно идти — дел ещё немало.

Но он уже повернулся с безупречно ровной спиной, будто никакой колкости и не было.

— Ольга, принеси Клои закуску. Кажется, повар с вечера что-то готовил.

— Слушаюсь.

Отдав последнее распоряжение старшей служанке, Лусиан вышел из комнаты.

Клои, всё это время прижимавшаяся к маме, позволила себе тихонько выдохнуть с облегчением.

Хорошо, что способность снова сработала. Раз мама, а следом и Лусиан уступили — значит, всё прошло как надо.

— Когда принесут закуску, выйдем есть на улицу?

Лусиан ушёл — и мамино лицо, кажется, самую малость разгладилось. Клои молча смотрела на неё.

На самом деле Клои было очень стыдно перед мамой.

Она не собиралась вынуждать маму жить в землях Лиандеров.

Прошлой ночью Клои радовалась, что так будет проще развеять недопонимание между родами, но…

Маме, должно быть, очень неуютно.

Больше, чем дяде, которому теперь приходится есть в одиночестве.

Ведь маме нужно жить во владениях мужа, с которым они расстались плохо.

И наверняка было обидно. Что я выбрала не земли Аруса, а земли Лиандеров.

Мама, конечно, ждала, что дочь вернётся домой.

Но Клои протянула выверенный договор и в итоге удержала маму здесь.

— Клои, что с тобой?

И всё же мама ни разу не сказала, что ей обидно. Не заставляла вернуться.

Просто сказала, что беспокоится, и осталась рядом.

Клои смотрела на маму, которая глядела на неё с нежностью, и теребила пальцы.

Что же сказать?

Прости? Или спасибо? А может…

— Клои, есть что-то, что хочешь сказать маме? Хочешь, ушко подставлю?

Сказать хотелось многое. Но всего того, что можно было бы сказать — не было.

Нельзя было всё объяснить маме.

Нельзя было признаться, что она помнит прошлую жизнь и переселилась в это тело.

Поэтому Клои решила сказать самое честное из того, что могла.

— Мама.

— Угу?

— Я люблю тебя больше всех на свете.

От этого признания мамины глаза сначала широко распахнулись, а потом мягко сузились — как тонкий серп молодого месяца.

— Правда?

— Угу. Правда-правда, больше всех на свете.

— Мама тоже любит Клои больше всех на свете. Самое лучшее, что мама сделала в своей жизни — это встретила Клои.

С этими словами Мелисса обняла дочку крепко-крепко, всем телом.

Утонув в мягком аромате, Клои прошептала — только в мыслях:

Верь мне, мама.

Всё это на самом деле — ради тебя.

Произнося это про себя, Клои вслух засмеялась беззаботным голосом:

— Ого, значит, мы с тобой любим друг друга больше всех на свете?

И был один человек, который смотрел на крепко обнявшихся мать и дочь с каким-то странным выражением лица.

Это была Ольга — служанка, которая десять лет назад была личной прислужницей Мелиссы в землях львов, а теперь стала старшей над всеми служанками.

***

— Каковы впечатления?

В кабинет Лусиана Лиандера были раздёрнуты все шторы, и дневной свет лился в комнату без помех.

И всё же внутри ощущалась не умиротворённость и не уют, а странная тревога.

Оттого что всё было на виду, казалось, будто стоишь перед хищником, открыв все свои слабости. Давление было ощутимым.

— Как выглядели отношения Мелиссы и Клои?

Ольга старалась не поддаться давлению двух хищников и спокойно ответила на вопрос Лусиана.

— Отношения леди Клои и госпожи Мелиссы выглядели очень близкими.

На этот ответ Иан, небрежно сидевший на краю стола брата, бросил:

— Не было ли похоже, что девочка притворяется? Или что её запугивают?

— Ни в малейшей мере. Напротив, госпожа Мелисса настойчиво расспрашивала, не случалось ли с леди Клои чего-нибудь по-настоящему страшного.

— И… каков был ответ Клои?

— Леди Клои несколько раз твёрдо и решительно ответила, что ничего подобного никогда не было.

Лусиан и Иан одновременно тихо выдохнули с облегчением.

— И впредь наблюдай внимательно. Если что-то покажется хоть немного странным — докладывай немедленно.

— Слушаюсь.

Когда очередь Ольги подошла к концу, слово взял советник.

Быстро положив доклад на стол, мужчина заговорил:

— Прежний шпион по-прежнему настаивает на том, что леди подвергалась жестокому обращению. Однако агент, которого мы внедрили на прошлой неделе, сообщает совершенно иное.

— Совершенно иное — это как?

— Никаких следов жестокого обращения обнаружено не было. Более того: в тот период, когда леди Клои была похищена, глава клана Аруса перестал есть и спать и всё время занимался подготовкой к войне. По донесению, весь замок Аруса был погружён в горе и отчаяние. И ещё…

Советник, которого, судя по виду, сбивало с толку даже его собственное сообщение, потупился и добавил:

— Агент отметил, что магических камней там было заметно меньше, чем ожидалось. Он не мог понять, куда и как были потрачены те, что прежде поставлялись. В отличие от того, что значилось в заранее изученных материалах: в подвальных хранилищах вместо вина и магических камней хранилось хорошо выкованное оружие.

Иан просмотрел переданный доклад, и его лоб нахмурился, словно скомканная бумага.

— Тогда выходит… всё, что говорила Мелисса о том, что ребёнка не обижали, — чистая правда?

Даже на вопрос Иана Лусиан не ответил — он был погружён в глубокие раздумья.

— Брат, как ты думаешь?

Разумом он понимал.

Все многочисленные обстоятельства, выяснившиеся к этому времени, указывали на одно: клан Аруса ребёнка не обижал.

Но…

Но для того чтобы объяснить всё это простым недоразумением и ложным донесением, оставалось слишком много неясного.

Лусиан вспомнил прежние реакции Клои, и его взгляд потяжелел.

Сейчас, говорят, уже не так, — но при первой встрече Клои легко пугалась незнакомых взрослых.

Ещё вчера девочка невольно сжалась от громкого шума, когда рыцари подрались.

И прежде всего…

— Сложно утверждать, что никакого дурного обращения не было — слишком тревожат кошмары, которые снились Клои.

— Кошмары?

— Да.

Лусиан с трудом выговорил то, что сам видел — тёмные мгновения в жизни Клои.

Поздними ночами — девочка вздрагивала и просыпалась с криком «прости», в конвульсиях.

С лицом, залитым слезами, — просила не бить её и вскакивала, как в припадке.

— Это были кошмары, которые снятся ребёнку, знакомому с жестоким обращением. Без сомнения.

Лусиан долго молчал, прежде чем с трудом подобрал слова.

— И тот, кто бил Клои в этих снах, судя по всему, был кем-то из семьи.

— Вот поэтому ты каждую ночь ходил к ней?

— Если она просыпалась в одиночестве — было бы ещё горше.

Лусиан быстро спрятал болезненное воспоминание за привычным выражением лица и продолжил:

— Похоже, что камни действительно утаивались по дороге. Но вопрос о жестоком обращении пока оставим открытым, пока не появятся новые сведения —

Однако договорить Лусиан не успел.

Бум-бум — в дверь кабинета гулко постучали.