Жизнь без второго шанса

Пик—

— С вас 2900 вон.

Похоже, цены в этом мире снова выросли.
Теперь даже банка кофе из магазина почти дотягивает до трёх тысяч.

Зарплата не растёт, а цены — пожалуйста.
От этого становится как-то тоскливо.

Но что поделаешь.
Чтобы выжить в этом суровом мире, без кофеина никуда.

— Оплачу картой.
— Да, вставьте её вот сюда.

Я вставил карту в терминал, и оплата прошла. В этот момент на телефоне прозвучало уведомление.

[Уведомление]
Карта OO: подтверждена оплата — 2900 вон.
Остаток: 82 360 вон.

Сумма, которая тут же отображается — словно прямая связь между сегодняшними тратами и самой жизнью.
И эта беспощадная честность цифр почему-то кажется жестокой.

— Платёж прошёл.
— Спасибо. Хорошего дня.

Дзынь—

Попрощавшись с продавцом, я открыл дверь магазина и вышел наружу.
Раздался лёгкий, чистый звон колокольчика.

Обычно этот звон показался бы приятным, бодрящим.
Но, наверное, из-за почти пустого счёта и тяжести на душе он звучал уже не так хорошо, как раньше.

«Жарко……»

Стоило выйти из магазина — липкая летняя жара тут же ударила в лицо.

Только начало июля, а уже такая духота…
Казалось, что даже просто стоя на улице, теряешь годы жизни.
По новостям говорят — рекордная жара, но создаётся ощущение, что этот «рекорд» обновляется каждый год.

Лишь холодная банка кофе в руке дарила хоть какое-то облегчение — словно вещь из другого мира.

«Выпью позже, после сна, перед тем как выйти вечером.
Сегодня тоже будет тяжёлый день».

Мне двадцать девять.
У меня нет нормальной работы — перебиваюсь случайными подработками на стройке, так и живу день за днём.

В школе я учился неплохо.
Даже хорошо.
В то время как другие ходили по частным занятиям, я обходился без них и всё равно держался в числе лучших. Учителя говорили, что я без проблем поступлю в престижный университет.

Если бы не свалился от пищевого отравления накануне экзамена… возможно, так и было бы.

«Жизнь без удачи».

Можно сказать, что делать такой вывод из-за одной проваленной попытки — слишком рано.
Но и после этого в моей жизни всё шло наперекосяк.

С трудом начатая вторая попытка снова оборвалась — накануне экзамена я попал в аварию и так и не смог его сдать.

В армии я окончил профильный колледж, подготовился к государственному экзамену и даже сдал его…
но лишился должности, когда сообщил о внутренней коррупции.

Потом, собрав все накопления, открыл своё дело — и оно рухнуло из-за вспышки эпидемии.

Если подумать, даже выражения «жизнь без удачи» уже недостаточно.

«Ну, хотя бы сейчас всё идёт спокойно… и на том спасибо».

Бог учёбы, бог трудоустройства, бог бизнеса…
Порой казалось, что все они отвернулись от меня.

И всё же, если и есть за что быть благодарным, так это за то, что хотя бы бог подённой работы меня не бросил.

Каждый день он подкидывает ночные подработки, позволяя прожить ещё один день без происшествий.
Разве это не повод для благодарности?

Но впереди ещё долгая жизнь, и провести её, перебиваясь случайными заработками, я не мог.

Нужен был прорыв.
Любой шанс.

Если бы хоть крошечная надежда была — я бы ухватился за неё и работал изо всех сил.
Но сейчас ничего подобного не было видно, и от этого становилось только тяжелее.

«Скорее бы домой… хоть поспать».

Негативные мысли только тянут вниз.
Жизнь ещё не закончена — нет смысла лишь жаловаться на судьбу.

Я приложил холодную банку кофе ко лбу, немного остыл и, прячась от солнца и жары, направился к стройке неподалёку от магазина.

Небольшая квартира, где мы живём с соседом.

Я спешил домой, мечтая поскорее зайти внутрь и отдохнуть. Начал подниматься по лестнице —
и сегодня ноги почему-то казались особенно тяжёлыми, словно к ним привязали груз.

И всё же, добравшись без происшествий, я с лёгким настроением открыл дверь, предвкушая отдых…
но встретили меня разбросанные повсюду вещи.

— Ах да… я же утром не убрался?

В нашей квартире, помимо нас, обитали ещё и чужие вещи.
Я совсем забыл навести порядок перед выходом, и теперь всё выглядело как после погрома.

Наспех убравшись, я поставил купленную банку кофе в холодильник.
Принял быстрый душ и, измученный ночной работой, рухнул на кровать.

— Эх… устал…

Тело ныло от тяжёлого труда.
Но, странное дело — разум сегодня был слишком ясным, и сон никак не приходил.

Лёжа на кровати и глядя в потолок, я чувствовал, как те мрачные мысли снова начинают понемногу подниматься.
Я попытался их отогнать, нарочно думая о чём-то более светлом.

— Ну да… чтобы было ещё хуже, мне разве что со жнецом встретиться. Не настолько всё плохо, верно?

Самоуспокоение.
Со стороны это, наверное, выглядело бы нелепо, но для меня не было способа лучше — так я хоть как-то отгонял дурные мысли.

И вот, отогнав мрачные мысли и закрыв глаза в попытке уснуть, я вдруг услышал незнакомый мужской голос:

— Юджин, это вы?

От неожиданности я распахнул глаза.

Подумав, что в дом проник вор, я поспешил подняться с кровати…
и замер.

На потолке, с лёгкой улыбкой, стоял мужчина в чёрном костюме — и смотрел прямо на меня, будто стены для него не существовали.

Одет он был… словно жнец из загробного мира.

И первое, что сорвалось у меня с губ при виде этого человека, было не что иное, как привычная жалоба на судьбу:

— Да что ж… за невезучая жизнь…

Жнецы, духи, призраки…
Раньше я думал, что всё это — лишь выдумки из сериалов.

До тех пор, пока один из них не появился прямо передо мной.

— Так как вас зовут?
— Жнец Ким Мандок.

Мужчина с живыми, блестящими глазами, резко контрастирующими с его чёрным костюмом и аккуратно уложенными волосами.

Когда он представился жнецом, я сначала решил, что он просто сумасшедший.

Но затем…

Он вошёл в мой дом, даже не открывая дверь — просто прошёл сквозь стену.
И теперь парил у потолка, глядя на меня сверху вниз.

…и, глядя на всё это, у меня не оставалось иного выбора, кроме как поверить его словам.

— Зачем вы пришли? Моё время пришло?

Обычно жнецы приходят за душами умерших.
Поэтому я решил, что причина его визита ко мне, скорее всего, та же.

— Ох, нет. Сегодня я пришёл к вам по другому делу, Юджин.
— По другому делу?
— Да! Но для начала давайте убедимся, что вы — тот самый Юджин, которого я ищу.

С этими словами Мандок достал из-за пазухи увесистую стопку бумаг.

Меня даже удивило, как такой большой свёрт поместился у него под одеждой,
но сам он был куда более странным явлением — поэтому я решил не задавать лишних вопросов.

— Кхм… Итак. Фамилия Ю, имя Джин. Всё верно?
— Да, верно.
— Тогда буду называть вас просто Юджин. В вашей жизни было немало трудностей. Это так?
— …Не могу сказать, что их не было.

— Родители рано ушли из жизни. В старшей школе вы провалили экзамен из-за пищевого отравления. С трудом получили второй шанс, но накануне экзамена попали в аварию и снова не смогли его сдать. Всё верно?

Слова Ким Мандока вытаскивали наружу давно забытые воспоминания. Я невольно нахмурился, но всё же кивнул.

— После этого вы отказались от повторной попытки из-за финансовых трудностей и сразу пошли в армию. Во время службы окончили профильное обучение, подготовились к государственному экзамену пятого уровня, а после демобилизации подрабатывали и в итоге сдали его. Это тоже верно?
— Да… всё так.

Слова жнеца о сдаче экзамена пятого уровня невольно всколыхнули старые воспоминания.

Это было, пожалуй, самым большим достижением в моей жизни — тем, чем я действительно мог гордиться.
Тогда я даже подумал: вот оно, наконец-то и в моей невезучей жизни распустился цветок.

Как же я мог это забыть?

Но проблема была в том, что это везение стало лишь прологом к новой череде несчастий.

— Однако после того, как вы с таким трудом сдали экзамен пятого уровня, вы столкнулись с пренебрежением из-за своего происхождения, а затем — с травлей на работе после того, как сообщили о внутренней коррупции. Вскоре вы уволились. Это тоже верно?
— …Да, верно.

Тяжёлые воспоминания.

Казалось, что на этом все мои несчастья уже исчерпаны… но это был ещё не конец.

— И всё же, благодаря тем деньгам, вы открыли ресторан, добились ежемесячной выручки в сотни миллионов вон… но через год были вынуждены закрыться из-за эпидемии. Это тоже так?

Он снова и снова вытаскивал наружу мои провалы — и во мне постепенно начала закипать злость.
Это чувствовалось даже в моём голосе.

— …Да, всё так.

Я ответил резче, чем прежде.

Услышав это, жнец, словно не замечая атмосферы, лишь довольно улыбнулся, убрал бумаги обратно и, словно приступая к официальной части, выпрямился.

— Как и ожидалось, вы — тот самый человек, которого я искал! Позвольте представиться ещё раз…

— …Я — жнец Ким Мандок! И пришёл к вам, потому что хочу сделать одно предложение.

— Предложение?

— Да. Видите ли, в четвёртом отделе загробного управления сейчас продвигается новый проект. И нам нужна ваша помощь, Юджин.

Я не понимал, чем обычный человек вроде меня может быть полезен жнецу.
Но Ким Мандок смотрел на меня так уверенно, будто это было само собой разумеющимся.

— В последнее время в загробном мире серьёзная проблема из-за резкого роста числа самоубийств.

— Самоубийств?

— Да. Вы и сами знаете, как тяжело сейчас живётся людям.

Верно…
Я и сам слышал, что наша страна входит в число лидеров по уровню самоубийств.
Печальная реальность…

— Из-за этого на том свете накопилось огромное количество работы. Жнецы, которые разъезжают по миру, буквально задыхаются от нагрузки.

По тому, как живо он рассказывал, было ясно — человек он эмоциональный, с богатой мимикой.

— И тогда я подумал: а что, если помочь людям снизить стресс и чувство подавленности?

— Стресс и депрессию?

— Именно! И способом, который я придумал… стало открытие кафе.

— Кафе?

Разговор вдруг повернул в совершенно неожиданную сторону, и я невольно наклонил голову, не понимая, к чему он клонит.

— И как же кафе может помочь снизить стресс и депрессию?

— Вот именно! Здесь-то и нужна ваша помощь, Юджин!

С этими словами Мандок указал на меня пальцем.
Я лишь моргнул, не понимая, к чему он клонит, а он продолжил:

— Из всех людей, которых я встречал, вы — самый стойкий и при этом тёплый душой человек. Поэтому я хочу, чтобы вы управляли кафе и делились этим теплом с другими.

Говорят, человек — существо социальное.
Если вокруг тебя позитивные люди — ты впитываешь их настроение.
Если же окружение наполнено негативом — он передаётся тебе.

Мандок ухватился за эту идею и был уверен, что благодаря моему влиянию люди, приходящие в кафе, смогут хоть немного избавиться от стресса и уныния.

Но я думал иначе.

— Я ведь не какой-то святой… Как обычный владелец кафе может сделать что-то подобное? Это звучит нереально.

Даже если рассуждать здраво — может ли один человек, управляющий кафе, изменить состояние тех, кому тяжело?

Мой ответ был прост: нет.

Но в глазах этого мужчины читалась непоколебимая уверенность.

— Нет! Я верю в это! Если это будете вы, Юджин, вы обязательно сможете исцелить раны других людей!

— И на чём же основана такая уверенность?

— Юджин, разве вы не помогали многим людям — в школе, в армии, на работе — советами и разговорами?

— Я… это…

Наверное, потому что он жнец?
Казалось, он знает всё, что я делал.

Я и правда не раз помогал людям советом.
И действительно — немало людей на меня полагались.

— Были даже такие, чья судьба могла закончиться смертью, если бы не ваша помощь. Я видел, как ваше доброе влияние меняло их жизни. Именно поэтому я хочу вложиться в вас, Юджин!

Слова Мандока заставили меня задуматься.

Сейчас у меня нет ни нормальной работы, ни лишних денег — ситуация далеко не простая.
Многие на моём месте сразу бы согласились, услышав, что им предлагают стать владельцем кафе.

Но я не хотел брать на себя такую ответственность, не разобравшись.

— Тогда… что именно я должен буду делать?

Я решил сначала выяснить, в чём заключается работа, и прямо спросил его.

На губах Мандока появилась лёгкая улыбка.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Как насчёт того, чтобы прийти в кафе и услышать всё остальное уже там? Так будет проще объяснить.

Он предложил отправиться на место и продолжить разговор уже в кафе.

И я подумал: действительно, как можно принять решение, лишь выслушав объяснения?

Поэтому, немного поразмыслив, я согласился сначала посмотреть всё своими глазами.

— Отлично! Тогда нам придётся воспользоваться общественным транспортом — захватите кошелёк!

Я последовал за Мандоком, полным энтузиазма, и, открыв дверь, вышел на улицу.

Стояло разгар лета, и жара была тяжёлой, давящей.
Но почему-то дорога, по которой я шёл за ним, не казалась такой уж плохой.