Интерлюдия. Первый круг, июль

Сезон дождей закончился, и наступило лето.

После небольшой ссоры с Нагиурой между нами всё стало неловко. В классе я потерял человека, с которым обычно разговаривал. Я мог бы поболтать с Хино или Окадзимой, но они чаще всего держались рядом с Нагиурой. К тому же Нагиура в последнее время всё больше общался с Сакурой и Сиротори. Они трое учились в одной средней школе, так что мне было трудно вклиниться.

Погоди, у меня что, близких друзей меньше, чем я думал? Такое чувство, будто знакомых много, но все отношения поверхностные. Хотя в средней школе я был одиночкой, так что, можно сказать, изменился я очень сильно. Но всё равно хотелось бы более глубоких связей.

Ладно, уверен, мы с Нагиурой рано или поздно помиримся. Мы ведь оба в баскетбольной команде. Гораздо важнее другое: я очень хочу девушку. Если я хочу яркую юность, девушка мне абсолютно необходима.

В нашем классе много симпатичных девчонок, но, если честно, для меня это Хосимия. И в последнее время между нами, кажется, атмосфера довольно хорошая. Когда я заговариваю с ней, она всегда улыбается.

Скоро начнутся летние каникулы. Как только занятия закончатся, я, возможно, долго не смогу видеться с Хосимией. Но если мы начнём встречаться до каникул, я смогу видеть её когда захочу... Хорошо! Соберусь с духом и признаюсь ей.

Мне кажется, всё должно пройти удачно. К тому же экстраверт обязан действовать активно!

***

Шанс признаться подвернулся почти сразу.

Мы с Хосимией болтали после уроков в классе, и, сам не заметив когда, я обнаружил, что в кабинете остались только мы вдвоём. Мы разговаривали так долго, что у меня появилось ощущение: на тренировку я уже опаздываю.

— Эм, Хайбара-кун, у тебя разве нет тренировки? — спросила она.

— Да ничего страшного. Болтать с тобой куда веселее, — ответил я.

— Ха-ха-ха... Мне приятно это слышать, но тебе лучше поскорее идти.

Тренировка важна, но признание Хосимии в моём списке приоритетов стоит выше.

Я в последний раз осмотрел класс, чтобы убедиться, что больше никого нет, и повернулся к Хосимии. Из окна тянуло тёплым ветерком. Её каштановые волосы мягко колыхнулись. Она смотрела на меня своими чистыми, похожими на драгоценные камни глазами и явно не понимала, почему я вдруг замолчал.

Она склонила голову набок.

— Хайбара-кун, что-то случилось?

Приняв решение, я протянул к ней руку.

— Хосимия, ты мне нравишься. Будешь со мной встречаться?

Она удивлённо уставилась на мою руку. Потом виновато улыбнулась и опустила голову.

— Прости, Хайбара-кун. Я хочу, чтобы мы просто остались друзьями.

Ч-что?! А я ведь думал, что уже достаточно очков вложил в её шкалу привязанности...

Увидев изумление на моём лице, Хосимия неловко отвела взгляд и сказала:

— Эм... Если ты хотел сказать только это, я пойду домой, ладно?

— Д-да... Прости, что так внезапно на тебя это вывалил.

— Мне правда приятно. Правда. Но прости.

— Т-тебе кто-то другой нравится?

— Нет, дело не в этом...

Ей никто другой не нравится, но меня всё равно отвергли? То есть, по сути, она говорит, что я даже не кандидат... Как так вышло?

— Х-хорошо. Тогда, эм... до завтра? — Хосимия мельком взглянула на меня, застывшего на месте, и убежала из класса.

Погоди... Неужели меня любят не так сильно, как я думал?

***

Отказ дошёл до меня не сразу, но постепенно во мне пустила корни грусть.

Блин, вообще ничего делать не хочется. Будто раз я не могу встречаться с Хосимией, всё теперь не имеет смысла. Я вступил в баскетбольную команду, чтобы стать популярным. Если я не нравлюсь девушке, которая нравится мне, может, наконец пора уйти. С такими мыслями я вяло отрабатывал тренировку, просто выполняя движения по инерции.

— Эй, Хайбара! Ты что творишь?! Сосредоточься!

Я и так был подавлен разбитым сердцем, а замечание старшеклассников лишило меня остатков мотивации.

Нагиура подошёл ко мне и предупредил:

— Нацуки, что с тобой? Ты самый слабый игрок в команде, так что если не будешь показывать хоть какой-то запал, тебе несдобровать.

Я и сам это знаю, но так легко переключиться не могу. Вздох за вздохом сами собой срывались с моих губ.

Нагиура посмотрел на меня с недоумением.

— Если у тебя нет мотивации, уходи.

Он развернулся и вернулся к тренировке.

Какой бессердечный. Мог бы хотя бы попытаться утешить друга с разбитым сердцем.

Оставаться на индивидуальную тренировку у меня настроения не было, поэтому я вернулся в клубную комнату, чтобы переодеться. Я уже собирался открыть дверь, когда услышал голоса внутри.

— Слушайте, что вообще с Хайбарой?

Это был голос Кидзимы-куна.

— Ладно бы он просто был никудышным, но сегодня у него даже духа не было. Его давно пора выгнать.

— Нельзя. Янагисита-сэмпай за ним присматривает.

— Янагисита-сэмпай делает это только ради атмосферы в команде. Нам этот неудачник в команде не нужен.

Один за другим товарищи по команде, которых я считал друзьями, продолжали говорить в том же духе.

— А?.. — Я не смог открыть дверь. В голове стало пусто. Я просто стоял там, как в тумане.

Обычно я оставался в спортзале на дополнительную тренировку, так что они, наверное, не думали, что я вернусь так рано. А может, им было всё равно, услышу я или нет. Клубная комната кипела злословием обо мне.

Я услышал шаги. Не успел я опомниться, как за моей спиной уже стоял Нагиура. Он оттеснил меня от двери, и лицо его было совершенно бесстрастным.

— Прости, дружище, но я больше не могу тебя прикрывать. Да и вообще ты меня бесишь, — сказал он и вошёл в клубную комнату.

Я отошёл в сторону и ещё долго не мог сдвинуться с места. Да, сегодня у меня правда не было мотивации. Но дело было не только в этом. Раздражение из-за меня, наверное, копилось в команде уже давно. Иначе они не стали бы говорить обо мне так.

До меня наконец дошло. Я понял слишком поздно. А может, просто притворялся, что не замечаю.

Мой дебют в старшей школе полностью провалился.

***

Возможно, всё это время я был не в своём уме. Когда я наконец очнулся и увидел реальность, собственные провалы ударили мне прямо в лицо. Мой мир окрасился в серый. Яркая радуга, которую я видел, была всего лишь плодом моего воображения.

— Смотри, это он. Я слышал, Хосимия-сан его отшила.

— Серьёзно? Замахнулся явно не по себе, да?

— Говорят, он признался ей после уроков в классе. Хасэгава сказала, что видела всё сама.

— И так было очевидно, что он на неё запал, но вот это наглость. Я сейчас умру от смеха!

Все смеялись надо мной. Они все знали, что я слышу их сплетни, но никого это больше не волновало. Теперь, когда даже Нагиура умыл руки, в классе у меня больше не было места, где я мог бы находиться. Мне было ещё жалче, чем тогда, когда в средней школе я просто был одиночкой.

Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять несколько вещей.

Уже давно почти никто не заговаривал со мной первым. В разговорах инициатором всегда был я. Я думал, что для экстраверта это необходимо, и потому не замечал в этом ничего странного. Но если бы они были моими друзьями, они ведь тоже сами заговорили бы со мной. А то, что никто этого не делал, означало: они с самого начала не считали меня другом. Это касалось и Хино, и Сиротори, и Окадзимы, и Сакуры, и Нанасэ, и Хосимии.

Единственным человеком, который сам заговаривал со мной, был Нагиура — и только Нагиура.

По крайней мере, до вчерашнего дня. Сегодня Нагиура даже не отреагировал, когда наши взгляды встретились. Только теперь я понял, что Нагиура был моим единственным другом. А отказ Хосимии стал последним гвоздём в крышку гроба: теперь все уже открыто злословили обо мне.

Когда меня успели так возненавидеть? Сначала ведь всё было не так. Я почти уверен, в апреле и мае со мной разговаривали. Но, сам не заметив когда, я оказался один.

Летние каникулы начались на следующий день после того, как я увидел своё положение таким, каким оно было на самом деле.

Мужская баскетбольная команда проиграла в третьем раунде отборочных, и третьеклассники ушли из клуба. Когда Янагисита-сэмпай больше не стало, у меня не осталось никого, кто вступился бы за меня. Я превратился в пустое место. И всё же в команде никто не оскорблял меня открыто. Точнее, Нагиура держал их в узде.

Я не ушёл из команды. Хотя я знал, что больше никто не хочет меня там видеть, мне хотелось оправдать ожидания Янагиситы-сэмпая, и постепенно баскетбол наконец начал приносить мне удовольствие. Мой дебют в старшей школе провалился, так что вкладывать силы в баскетбол было единственным, что у меня осталось.

Если бы я ушёл из команды тогда, я легко мог представить себе летние каникулы, во время которых я не делаю вообще ничего. Такое будущее пугало меня гораздо, гораздо сильнее. По крайней мере, я хотел придать своей жизни хоть какой-то смысл через клубную деятельность.

В конце концов летние каникулы закончились, и я вступил во второй семестр. Обо мне больше никто не сплетничал. Теперь, когда я осознал своё место в школьной иерархии, я перестал пытаться, и люди потеряли ко мне интерес.

Перестав быть развлечением, я превратился в пустое место.

Почему всё так закончилось? Этот вопрос каждый день кружил у меня в голове.

***

Пока я проживал свою юность в тусклом сером цвете, до меня наконец дошло последнее осознание. День за днём я прокручивал в голове свой дебют в старшей школе и размышлял о нём.

Почему я провалился? Что я сделал не так?

Ответ был прост. Я смотрел на других свысока. Оглядываясь назад, я пришёл к выводу, что все вокруг не раз давали мне понять: если я продолжу играть эту роль, у меня будут проблемы. Я не прислушался ни к одному их совету — потому что даже не понимал, что это советы.

Почему я этого не видел? Потому что другие люди меня не интересовали. Меня волновало только одно: сделать свой дебют в старшей школе успешным. Для меня сверстники были всего лишь инструментами, которые должны были раскрасить мою юность. Даже Хосимия не была исключением.

Она правда мне нравилась; в этом не было сомнений. Но я признался ей потому, что хотел девушку как аксессуар. Я думал, что свидания необходимы для великолепной школьной жизни.

Я думал только о том, как замаскироваться под экстраверта, и не обращал внимания на людей вокруг. А все остальные прекрасно видели, какой я на самом деле. Именно поэтому, заметив мою истинную сущность, они отдалились от меня.

Я знаю. Во всём виноват я. Сначала всё шло хорошо. Нет, на самом деле я просто решил, что всё идёт хорошо. Поэтому и зазнался. И как следствие моей самонадеянности всё развалилось.

Я до сих пор ясно помнил решающий момент, после которого всё покатилось под откос.

Я был идиотом. Вот и всё.

С тех пор я посвятил себя тому, чтобы жить честно и правильно. Однако я понимал: вернуть утраченное доверие куда труднее, чем построить новые отношения с нуля. В итоге мои наивные радужные мечты умерли, а школьная жизнь от начала и до конца осталась всё такой же уныло-серой.

Эти сожаления преследовали меня с тех пор, и, наверное, будут преследовать до самой смерти.