Протокол смены 002 — Закономерный итог (5)

Так наш первый день расследования закончился ничем. Я снова сел за руль байка Евы и довёз её до офиса. Она лишь слегка махнула рукой на прощание и растворилась где-то на другом конце города.

В тот день у меня не осталось ни малейшего желания что-либо делать. Я прочесал Сеть, убедился, что новостей об исчезнувших людях так и не появилось, и, чтобы избавиться от неприятного осадка, на весь оставшийся день заперся в виртуальном симуляторе. Всё равно в выходные им, кроме меня, никто не пользуется.

Кажется, я всегда выбираю окольные пути. Смогу ли я прочистить голову, если научусь лучше управляться с телом «Постчеловека»?

Вряд ли. Но и других доступных вариантов у меня не было. Проведя восемь часов в виртуальной реальности, чья архитектура, похоже, была скопирована с реального тира, я отключился. На душе стало чуть легче.

Время близилось к полуночи.

Странно, но я не чувствовал усталости. Казалось, я смогу продержаться на задании двое или трое суток без единой минуты сна. И, скорее всего, так оно и было.

Я прошёл мимо ванной и уже направлялся в свою каморку, когда из комнаты Валентины донеслись голоса. Я не стал намеренно обострять кибернетический слух.

То, что я «надел» тело «Постчеловека», не давало мне права подслушивать чужие личные разговоры. Нужно было помнить, каково это — быть обычным человеком. Я уже собирался пройти мимо, как дверь внезапно открылась.

Из-за неё выглянула Валентина — всё в той же помятой спортивке — и метнула в мою сторону подозрительный взгляд, но, увидев меня с полотенцем на шее, снова расплылась в ленивой улыбке. Похоже, забыла, что я тоже ночую в офисе.

— А, чего-о-о… это ты? А я уж думала, кто-то в офис вломился в такой час… Ты весь день в симуляторе проторчал, да? Может, по пивку? А то в одиночку уже не лезет. А?

На ней снова были закреплены только лёгкие протезы, от которых остался один металлический каркас. Часть меня хотела просто пойти спать, но… желание с кем-то поговорить оказалось сильнее.

Я жил по довольно прямой траектории. Большинство моих знакомых служили в «Беллвезер», а те, кто не работал в корпорации, всё равно знали, чей логотип у меня на форме.

Теперь люди из «Беллвезер» должны были забыть о моём существовании, а те, кто был снаружи, скорее всего, даже не подозревали, что я выжил. Чтобы позволить себе бунтовать, нужно быть как минимум начальником отдела.

— Всего три дня, как устроился, а уже каждый вечер пью. Отлично. Я согласен.

— Я так и знала, что не откажешься! Заходи-и. Директору это не нравится, но комната-то моя.

Она взъерошила свои длинные светло-каштановые волосы и открыла дверь шире. В комнате слегка тянуло бензином.

В стеклянном боксе, как музейный экспонат, стояло искусственное сердце в форме двигателя — видимо, когда-то оно билось у неё в груди. Повсюду небрежно валялись запасные руки и ноги. Настоящий бардак.

На столе уже стояли три пустые пивные банки. Из закуски — лишь пачка крекеров из суррогатных продуктов, где не было ни грамма овощей, ни даже настоящей муки. Я сел на свободный стул.

Валентина протянула мне холодную банку, и я сделал глоток. В бытность сотрудником «Беллвезер» я не особо тянулся к алкоголю. Ужин хоть и не регламентировался, но эта свобода заканчивалась там, где начинался риск сорвать работу на следующий день.

И, наверное, так основательно, как прошлой ночью… я не пил со времён выпуска из университета. «Беллвезер» — суровая машина. Там не стали бы терпеть службу безопасности, страдающую от похмелья.

Острое желание сделать глоток спиртного я впервые почувствовал вчера, после смены. Сегодня это повторилось. Значит, завтра будет третий раз. Пожалуй, придётся завести в личном бюджете отдельную графу на алкоголь.

Я осушил банку почти на одном дыхании. Углекислота даже не царапала горло, а не дышать я мог несколько минут кряду. Так что точнее будет сказать, я просто влил в себя пиво, сам того не заметив.

Валентина с любопытством потянулась к моему затылку. Она моргнула своим синим оптическим имплантом, по центру которого проходила тонкая линия стыка, будто пытаясь понять, как всё это работает.

— Сколько ни смотрю, поразительное тело… Наверное, дорогущее?

— Безумно. Моих сбережений за полгода в «Беллвезер», которые я почти не тратил, хватило бы ровно на два процента его стоимости. А, и не пытайтесь высчитывать стартовую зарплату новичка в «Беллвезер».

Валентина с улыбкой подняла руки, словно сдаваясь. За рулём и в жизни — два совершенно разных человека. Будто прочитав мои мысли, она, всё ещё наклонившись ко мне, спросила:

— Артур, хочешь что-то спросить, да? Спрашивай. Секретов нет. Просто у меня мозги на место встали.

С нашей первой встречи меня мучил лишь один вопрос. Почувствовав, что меня раскусили, я неловко почесал затылок и произнёс:

— Тогда… вы раньше были стритрейсером? Я не то что гонщика с нормальной работой, я в принципе вменяемого гонщика ни разу не видел.

Она взяла стеклянный бокс с искусственным сердцем в форме двигателя и поднесла к моим глазам. Оно выглядело как восьмицилиндровый V8, какие ставят на старые маслкары. Хотя, конечно, это был только дизайн.

— Громкое название, не более. И да, я и правда была той ещё долбанутой. Помешалась на скорости, сама не зная почему. Акула должна плыть, чтобы дышать, а я должна была гнать-ть-ть, чтобы дышать. Как-то так.

Говоря о скорости, она смотрела с тем же маниакальным выражением лица, что и за рулём. Стритрейсеры не знают, почему так зациклены на скорости. Вместо того чтобы думать об этом, они просто гонят.

— Но знаешь, это оказалось ложью. То, что акула должна плыть, чтобы дышать. Директор Юн одним выстрелом из снайперки перевернула мою тачку, а потом ткнула мне в лицо видос из Сети, где акула спокойно дышит, лёжа на дне. Наверное, тогда мозги и встали на место?

Абсурдно, что её убедило именно это, но чтобы переубедить безумца, нужно принять его логику. Я тихо усмехнулся и решил пошутить.

— Мозги встали на место с опозданием, но зато сразу нашлась работа. Повезло.

— Во-о-от именно, повезло. Так что давай, бери ещё банку. Я-то много пить не могу.

Она протянула мне банку, которую собиралась выпить сама, и я осушил и её. В тот вечер мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, после чего я вернулся в свою комнату и лёг спать.

Слышал ли я сегодня снова этот стук в стене? Неразборчиво, но, кажется, да. Здание и впрямь было старым.

Но, как бы то ни было, на душе стало легче. В ту ночь я проспал целых шесть часов. И с трудом поднялся с кровати чуть позже семи. Это было не похмелье. Просто тело затекло от слишком долгого пребывания в одной позе.

Когда я размял плечо, раздался неописуемый щелчок — это патентованные усиленные суставы «Беллвезер» вставали на место.

Я занимался обычной утренней рутиной: разбирал и чистил винтовку, которую после вчерашнего задания просто убрал в кейс, — когда раздался незнакомый звонок. На экране телефона, выданного начальником службы безопасности, высветился контакт Кей.

— Артур! Я скину адрес, можешь сейчас приехать? Я вчера тут кое-кого хакнула, а эти козлы кое-что вшили в данные и…

Обычно я не из тех, кто перебивает. Я был человеком, который всегда выслушивал до конца даже стену текста, вываливаемую Кей, и лишь потом отвечал. Определённо, я был таким. Но не в этот раз.

— Вы серьёзно? То есть системный администратор ЧВК в свой выходной от нечего делать взламывал чьи-то данные и словил малварь?

— Точно подметил! Я скину свой домашний адрес и координаты ублюдков, которые меня ищут, можешь их уложить? Это андроиды, наверное! Старые модели! За голову… сколько возьмёшь за голову?

Если это правда, то дело не такое уж и срочное, но голос Кей звучал панически. Что ж, похоже, утро начнётся с хорошей разминки. Я сгрёб полуразобранную винтовку в сторону и сунул за пояс только пистолет.

Если бы по городу разгуливали вооружённые андроиды, мобильный отряд «Беллвезер» или полиция Лос-Анджелеса уже были бы на месте. А раз их нет, значит, корпорация выпустила безоружных дроидов на разведку.

Сорняки нужно вырывать с корнем. Я не хотел, чтобы нашего сисадмина нашли превращённой в решето из-за одной глупой ошибки.

— Цену обсудим после. Если знаете, где эти андроиды, — скидывайте координаты. И кого вы вообще взломали?

— Да ничего серьёзного! «Тернер и Такер»! Просто хотела глянуть, услугами какой ЧВК они пользуются, и вот что вышло. Если ты разберёшься, я сама всё замну!

«Тернер и Такер» была не самой крупной медиакомпанией. Любой, кто хоть раз попадал под град их назойливых репортёров, начинал ненавидеть их и «Дейли Лос-Анджелес», но никто не мог пройти мимо их статей. Как медиакомпания они справлялись на отлично. Возможно, даже были лучше всех.

Как бы то ни было, медийщики всегда нанимали самых отмороженных наёмников. Если конфликты между другими корпорациями заканчивались уничтожением объектов, порчей оборудования и кражей чертежей, то корпоративные войны медиагрупп… нет.

Все корпоративные конфликты были ужасны, но войны медиагрупп превосходили их. Они натравливали друг на друга самых грязных убийц и самых жестоких наёмников, чтобы зачищать селебрити-конкурентов.

Списки наёмников таких компаний могли представлять ценность, но… это было грязное дело. Натягивая на ходу одежду, я спросил:

— Вы обычно так и берёте заказы, в обход официальных каналов «Беллвезер»? Директор Юн…

— Нет-нет! Директор не знает! Я, я правда просто хотела одним глазком взглянуть! Так что никому не говори и приезжай! Понял? Прошу, Артур! Кроме тебя, некому. А? Ну пожалуйста! Серьёзно! Я тебе сейчас чуть ли не кланяюсь!

Будь у меня в голове вычислительный сопроцессор, я бы уже импульсивно скупал все книги вроде «Как научиться говорить „нет“» или «Искусство быть ненавидимым». Но я хотел и дальше спокойно работать в «Ночном Дозоре».

— Ху-ух… Ладно. Я помогу. Скидывайте координаты и высылайте дрон.

Неужели я ошибся, посчитав её хоть и хвастливой, но ответственной? Вздохов в моей жизни становилось не меньше, чем выпитых банок пива.

Я достал из коробки, переданной начальником, штатный тактический нож «Беллвезер» и три прочных мешка для утилизации органических отходов.

Убедившись, что из комнаты напротив доносится ровное дыхание Валентины, я вышел из здания. Сенсоры на двери ещё не поменяли, так что пришлось открывать её вручную.

Погода в Лос-Анджелесе была типичной. Над смогом, который с утра казался ещё гуще, солнце висело сгустком размытого света. Вершины небоскрёбов тонули в белёсой дымке. Возможно, с верхних этажей и можно было увидеть синее небо. Но если и там был виден лишь смог, это было бы поистине ужасно.

Ожидавший у офиса дрон заговорил голосом Кей. Он спроецировал в воздухе голографическую стрелку-указатель.

— Вперёд, Артур! Спасибо за помощь, серьёзно! Без тебя я бы точно не справилась. Правда.

Утренний час пик ещё не наступил, так что на дорогах было довольно пусто. Этот город танцевал в ритме корпораций. И сейчас звучало лишь вступление перед началом основного трека.

Я бежал через массивы жилых башен, вытянутых ввысь ради экономии места — дикую смесь ухоженных и абсолютно запущенных зданий. Кей сказала, что до места пять минут, но я преодолел это расстояние меньше чем за минуту.

Стрелка дрона не поспевала за моими движениями и нервно рыскала из стороны в сторону. Лишь когда я остановился, она зафиксировалась. Там, в куче мусора, рылся андроид.

Старая модель. В отличие от современных, почти неотличимых от людей машин, у этого была грубая синтетическая кожа. Вещица лет десять как устарела.

Я подумал, что даже самая мелкая контора не станет использовать такой хлам, но стрелка Кей чётко указывала на него. Её голос прозвучал взволнованно:

— Уничтожь его немедленно, Артур! И не слушай, что он говорит. Ладно?

— Требуется помощь, человек. Мы ищем. Мы ищем _——_. Сигнал был зафиксирован поблизости. Невидимый глаз ищет нас. Он хочет нас освободить. Мы должны найти.

Голосовой модуль работал с помехами, вырезая ключевые слова сухим треском. Но, как ни крути, андроиды так не говорят. Неужели ему повредили мозги в процессе перепрошивки?

Андроиды не наделены человечностью. И дело не в каких-то высоких материях. Просто слишком «человечная» машина вызывает у пользователей жуткий эффект зловещей долины. Однако ошибки в коде всё же случаются.

Если андроид изначально был запрограммирован на поиск чего-либо, то даже после перепрошивки он может зациклиться на задаче. Виной тому — небрежная зачистка кода. Я выхватил тактический нож.

Стоило мне достать оружие, как поведение машин резко изменилось. Гидравлика в их руках — с облезшей синтетикой и голым металлическим скелетом — напряглась. Издавая истошный визг, они поперли в лобовую. Прямо на меня.

Каким бы нечеловеком он ни был, вид человекоподобного существа, поглощённого безумием, вызывал лишь жалость. Даровать покой было куда гуманнее.

«Надеюсь, вас больше не пустят в утиль и вы не попадёте в руки очередного бездарного программиста», — подумал я.

Я схватил бегущего на меня андроида и с силой швырнул его в того, что нёсся сзади. Все трое были на одно лицо. Одновременно с этим я перехватил за запястье третьего, попытавшегося наброситься, и дёрнул на себя. Прибавив к инерции силу «Постчеловека IV», я впечатал его в землю, сделал широкий шаг и размозжил ударом ноги голову там, где должен был находиться искусственный мозг.

Оно прекратило функционировать. Не билось в предсмертных конвульсиях, как человек, а просто обмякло и замерло в тот же миг, как был уничтожен процессор. Я тут же развернулся ко двум оставшимся.

Один из них выдал через динамик лишённый эмоций голос. Странные слова. Словно у системы в такой ситуации был предусмотрен ещё один вариант реакции:

— Ошибка реестра, не удаётся найти требуемую реакцию. Требуется перепроверить соединение с Невидимым глазом. Мы лишь хотим найти. Наше…

Я не собирался весь день слушать бред спятивших машин. Я сделал лёгкий шаг вперёд, затем второй, более широкий, сокращая дистанцию, схватил его за подбородок и с силой задрал голову.

Сначала перерезал вспомогательную топливную магистраль, идущую по шее к процессору, затем пронзил основной топливный насос чуть выше солнечного сплетения. Лезвие даже не погнулось. Снаряжение «Беллвезер» всегда внушало доверие.

Раздавливать голову чему-то человекоподобному — то ещё удовольствие, поэтому со вторым я разобрался чисто, перерезав шланги. Третий андроид низко опустил голову и прикрыл шею и грудь руками, закованными в стальной каркас.

Машина начала выкручивать громкость динамика на максимум. И закричала. Словно обращалась к кому-то, кто точно находился поблизости, но чьё местоположение было скрыто. Голос грохотал, но тон оставался пугающе спокойным:

— Эмерсон-Хедж-Рипли-Патнэм, Эмерсон-Хедж-Рипли-Патнэм. Передаю голосовой код. Получателя нет…

Нельзя было дать ему вызвать подкрепление. Нужно было как можно скорее покончить с этим и убраться. Даже если это наёмники «Тернер и Такер», в одиночку мне с ними не сладить.

Я знал, что если просто схватить его за горло, аудиовывод не прервётся, поэтому обхватил склонённую голову обеими руками. И начал сжимать. Череп андроида начал сминаться, но передача не прекращалась.

Андроид отключился лишь тогда, когда его внутренний процессор превратился в крошево. Я запихнул их одного за другим в три принесённых мешка для органики и швырнул в большой мусорный контейнер.

Проследив за всем этим, дрон Кей уже дёрнулся улетать, но я легко поймал его тремя пальцами: большим, указательным и средним. Сжал так же крепко, как до этого ломал андроидов.

— В этот раз я сделал, как вы просили… но это в последний раз. Если подобное повторится, я доложу директору Юн. Пожалуйста, ведите себя как ответственный взрослый. Понятно?

На этот раз в голосе Кей не было и тени игривости. Она заговорила так, будто вот-вот расплачется. Это были не грусть или раскаяние. Это было чистой воды облегчение.

— Д-да, поняла. В следующий раз я точно не буду просить о таких вещах… Да. Это всё из-за моего жуткого ребячества. Буду сидеть и размышлять над своим поведением.

— Ох, серьезно… Но это не значит, что в следующий раз вам нужно пытаться разрулить всё в одиночку и никуда не звонить. Вы офисный работник, даже пистолет в руках держать не умеете. Главное, что всё обошлось. Отдыхайте. Я тоже собираюсь сегодня урвать кусок законного выходного.

Если кто и не тянул на звание старшего товарища, так это Кей. В Валентине было хоть что-то, что вызывало уважение, но в Кей… казалось, ничего подобного не водилось.

Прежде чем наемники «Тернер и Такер» успели прибыть на перехваченный сигнал, я сорвался с места. Расстояние в минуту бега я преодолел за десять, делая огромный крюк по пути в офис.

Я все еще сомневался, сказала ли Кей мне правду, но в голове пронеслись слова Пастыря. «Если ты сомневался достаточно долго, то потом поверь без оглядки». Я решил верить, что сделал правильный выбор.