Протокол смены 002 — Закономерный итог (4)

— Значит, на сегодня наше расследование окончено. Раз мы зарегистрировались в «Джайне», цель достигнута, но…

Мне не хотелось втягивать в это Еву, и в её холодном голосе всё ещё слышалось беспокойство.

— Не пытайся делать всё от начала до конца в одиночку, Артур. Если важная шишка из «Беллвезер» подкидывает личный заказ и зовет в тихое местечко, можно и о помощи попросить.

Я на секунду задумался. Не подвергаю ли я Еву опасности? Начальник службы безопасности может в течение минуты вызвать в любую точку Лос-Анджелеса спецотряд в закрытых экзоскелетах.

Присутствие ещё одного свидетеля вряд ли сделает ситуацию безопаснее. Выход только один. Стереть информацию легко, но это всё же труднее, чем прятать информацию, которой изначально не существует.

— Давайте оформим это как официальное экстренное задание от имени «Беллвезер». Раз уж рядом со мной моя старшая коллега, Стефанет выступит свидетелем со стороны «Беллвезер», а она — со стороны моей компании.

Пастырь раздраженно цокнул языком и, перейдя на менее формальный тон, заговорил вполголоса. Явно не желая придавать делу официальный статус.

— У меня вообще-то тоже выходной, Пастух-6. Я тут расследую пару висяков, так что давай без лишнего шума. Твоя коллега может пойти с нами. Я просто хочу задать пару вопросов, к чему такая паранойя?

— Нечто подобное я слышал прямо перед тем, как меня стерли. «Не волнуйся, это чистая формальность» — а через три часа, бам! Я никогда не был Пастухом-6 и никогда не работал в «Беллвезер».

Я всё ещё верил в идеалы «Беллвезер». Тот облик компании, который ИИ продемонстрировал перед моим бесславным увольнением, — это и был тот «Беллвезер», в который я верил. Но людям из «Беллвезер» я больше не доверял.

Однако одна фраза заставила меня заколебаться. Ева слегка потянула меня за рукав и прошептала из-за спины. Её голос оставался холодным и кратким.

— Он прав. Вокруг только один человек из «Беллвезер» — и это он.

В голову закралась мерзкая мысль: а не вымещаю ли я предательство одних людей, предавая недоверием других? Раньше я таким не был. Наверное.

Возможно, Пастырь тоже пришел ко мне именно с такими мыслями. Только теперь рассудок начал понемногу возвращаться. В эту эпоху сверхскоростей доверие было синонимом всего.

Чем лучше узнаешь человека, тем сложнее ему доверять. Как только ты устанавливаешь границу того, что значит «хорошо знать», все, кто оказывается ниже этой черты, становятся подозрительными.

И всё же мы должны протягивать руки. Иначе граница будет только повышаться, и мы окажемся в мире, где никому нельзя верить.

— Хорошо. Идём. Извините за подозрения.

Пастырь покачал головой. Казалось, если бы я поверил ему слишком легко, он бы сам начал меня подозревать.

— Нет, Пастух-6. Сомневаться, прежде чем поверить — правильный подход. Но не менее важно — искренне поверить, когда сомнения исчерпаны. У тебя хватит на это смелости?

— Смелости у меня столько же, сколько у вас — вот так открыто говорить о прошлом, которого у меня больше нет. Вам вообще это позволено?

Если подумать, это странно. То, что моего прямого начальника, Пастыря, не было на дисциплинарном комитете. Утечка тела «Постчеловек IV» — это событие, из-за которого на уши должны были поднять всю службу безопасности и Отдел обработки.

К тому же, насколько я знал, Пастырь не из тех, кто делегирует всё директору филиала и умывает руки. Его не просто так назвали Пастырем.

— Это мой протест против того, что я не мог сказать ни слова в защиту своего подчиненного. Под предлогом, что я уже ушел с работы, со мной не связались и просто поставили перед фактом на следующее утро.

Мы направились в кафе чуть в стороне от центра. По пути с площадки мне снова пришлось закрывать динамик сканера и выслушивать выговоры от членов «Джайны». Ничего страшного.

Пусть это и было «в стороне от центра», мы всё ещё находились среди небоскребов на фоне скайлайна Лос-Анджелеса. Вход был на первом этаже, но комната, которую мы арендовали, находилась на третьем.

От Пастыря веяло аурой воина. Коротко стриженые каштановые волосы выдавали военную выправку, на нем тоже было тело «Постчеловек IV», а вокруг одного глаза был установлен военный кибер-протез с безупречной интеграцией, которую нельзя было облегчить. Назначение механизмов, вживленных в его затылок и позвоночник, было мне неизвестно, как и то, какие детали скрывались в его руках — для меня это была закрытая информация.

Он задернул плотные шторы и запустил несколько дронов, чтобы звуки из нашей крошечной комнаты не выходили за её пределы. Видимо, даже назвать меня Пастухом-6 было нарушением протоколов безопасности.

Ева села у окна. Её внимание, похоже, было приковано ко мне, а не к Пастырю. Словно ей было интересно, как я справляюсь с неприятными людьми и ситуациями.

Нам принесли три чашки настоящего, не синтетического чая. Сделав глоток, Пастырь заговорил.

— Ты ловко обошел правила. Формально к твоим действиям не придерешься. Вел себя как шишка из Управления наемными ресурсами, но прямых доказательств нет. Помнишь регистрационный номер ЧВК тех парней, что пытались напасть на наемницу в том переулке с наркоманами?

Запомнить восьмизначный код для безопасника — плевое дело, особенно для охраны, где постоянно нужны пароли. Тем более что первые четыре буквы означали, что это ЧВК.

— MHRC-11283769. Они говорили, что утром им в ящик для срочных заказов упало задание устранить ту наемницу. Когда я вмешался, их история показалась мне правдоподобной.

— Номер существует. История правдоподобна. За исключением одного: Управление наемными ресурсами не назначает срочные заказы. Это прямая компетенция Отдела кадров, стоящего над ними. И должны быть еще какие-то странности.

Странности… Да. Была одна. Они все были вооружены снаряжением «Беллвезер». От винтовок до шлемов. В отличие от того сброда, что повелся на мою пару слов, экипированы они были серьезно.

— Всё их снаряжение было от «Беллвезер». Я тогда подумал, откуда у таких идиотов такая снаряга… А, точно. Когда мы с коллегами ходили за оружием, владелец оружейной сказал, что на черный рынок хлынула огромная партия снаряжения «Беллвезер».

Пастырь молча слушал. Когда он легонько постукивал пальцем по столу, раздавался довольно громкий звук. Усиленное тело есть усиленное тело.

— А где ты встретил ту наемницу? Можешь говорить свободно, я и так знаю всю секретную информацию. Если этой девушке можно доверять. Если нет — могу создать звуконепроницаемую сферу.

Я покачал головой. Мне не хотелось это скрывать. Наоборот, тот факт, что я не мог никому об этом рассказать, душил меня, а Ева пришла сюда по собственной воле.

— Я молчал только из-за подписки о неразглашении от «Беллвезер». Я встретил её в той самой лаборатории, где выращивали этот «Постчеловек IV», что сейчас на мне. А что с ней стало?

Я рассказывал то, что знал и слышал, и слушал то, чего не знал. Я не хотел лезть в корпоративную политику, но раз уж я больше не работал в этой компании, я охотно продолжил.

— Всё очевидно. Они хотели вырастить копию из твоего мозга, а потом просто вырезать его и использовать тело. Соседняя комната была операционной. Цепочка складывается просто, не так ли? Массовый слив оружия, кража тела «Постчеловек IV» с использованием умирающего сотрудника… Чтобы убрать свидетелей, задействовали Управление наемниками. Мои выводы уже сделаны, так что… послушаю твои. Чтобы не замыливать взгляд.

Кто-то думает, что с оружием и телом «Постчеловек IV» можно бросить вызов службе безопасности? Смешно.

«Постчеловек IV» — лучшее оружие «Беллвезер» не потому, что один человек в нём может разорвать десятки экзоскелетов голыми руками. Это всего лишь тело. База.

Но кроме службы безопасности мало кто это понимал. Люди велись на громкое имя «Постчеловек IV», не вникая в реальные характеристики.

Я немного подумал. Самым глубоко вовлеченным был Отдел кадров. И пока что единственное, чего не хватало среди украденного — это людей. А Отдел кадров как раз ими и управляет.

— Вы хотите сказать, что начальник Отдела кадров собирает личную армию? Звучит как бред.

Пастырь провел рукой, усеянной кибернетикой, по лицу и кивнул.

— Если бы это звучало правдоподобно, я бы уже запросил поддержку у юридического отдела ликвидации и Отдела обработки, и мы бы ехали к Отделу кадров со спецназом. Поскольку это звучит как бред, я расследую это сам. Какой идиот поверит, что устроить корпоративную гражданскую войну внутри военного подрядчика — отличная идея?

— Тот, кто до сих пор не попался. И, как вы сказали, если он идиот, то вполне может так верить. С мыслью: «Я смогу».

Пастырь сжал руку, барабанившую по столу, в кулак, но со вздохом опустил её. Он понимал, что крушить столы в кафе бесполезно.

— Ужасно то, что это действительно может быть правдой. В любом случае, спасибо за сотрудничество. Мне нужен был надежный человек, никак не связанный с корпоративной политикой. Директор филиала — фанатик эффективности, готовый на всё, лишь бы показатели не падали, что бы ни творилось под ковром. Что он тебе сказал?

— Сказал, что для компании важнее не создавать прецедент, чем спасти одного сотрудника. А, вы случайно не знаете, кто такой Уолтер? Док, который меня выращивал, бормотал, что больше не будет получать нагоняи от Уолтера.

Пастырь снова покачал головой. Имена — величайшая тайна. Зная имя, можно установить личность, а значит — узнать слишком много. Высшее руководство должно было существовать только в виде должностей и позывных.

— Скорее всего, это имя начальника Отдела кадров. Из-за взаимной секретности я не знаю имен других начальников, а они не знают моего. Директор филиала должен знать, так что, если найдутся доказательства, всё станет проще.

Закончив говорить, Пастырь залпом осушил чашку. Горячий чай для «Постчеловека» почти не чувствовался. С шумом выдохнув, он произнес:

— Я взял одно, значит, должен дать одно взамен. Хочешь что-то узнать? Наверняка вопросов много.

Это была благодарность. Сладкая награда за то, что я поверил ему и сотрудничал. Я должен был её принять. У меня был только один вопрос.

— Этот… бывший доброволец. Экспериментальный монстр. Вы знаете, где он?

— Собираешься мстить?

— Называйте это зачисткой. Я просто хочу поскорее вырваться из этого проклятого дерьма. Так вы знаете?

Пастырь покачал головой, давая понять, что не знает. Даже будучи Пастырем, для компании он лишь винтик. Важный, связанный с множеством других, но всего лишь винтик.

— Упустили. Он действует слишком умно. Скорее всего, прячется где-то в пустошах вокруг Лос-Анджелеса, но точно мы не знаем. Знаешь, сколько человек погибло в тот день?

— Мне сказали, что из-за монстра погиб только я. А раз я жив… значит, там никто не умер.

Пастырь с горечью цокнул языком. Охрана, возможно, была единственным отделом, избежавшим трагедии.

— Мы эвакуировали всех сотрудников в жилой блок и вели бой, заблокировав гермодвери. Но почему-то одна из дверей открылась. Едкий газовый баллон, который подорвали ублюдки из «Джайны», просочился внутрь. В экстренной ситуации гермодверь не должна была открыться ни по чьему приказу, кроме моего… Погибло сто шестьдесят девять человек. Я помню имя каждого.

Пока он говорил, внутри его тела раздался гул механизмов. Звук боевых машин «Беллвезер», который вскоре стих.

«Беллвезер» — компания, устанавливающая порядок, а служба безопасности — те, кто этот порядок охраняет. Но движущей силой Пастыря, похоже, был вовсе не порядок. Выдержав паузу, он продолжил:

— Из-за этого в Лос-Анджелесе чуть не вспыхнула корпоративная война между филиалом «Беллвезер» и другими мегакорпорациями. В итоге другие компании… включая мегакорпорации, выдали нам всех своих сотрудников, состоявших в «Джайне» и не имевших алиби на тот день. Ты не найдешь этого ни в пресс-релизах, ни в базах Стефанет. Такое нельзя публиковать.

Теперь одно стало ясно. «Беллвезер» не поверила в сказку про «отдельных экстремистов». Точнее, поверила не до конца. Они поверили в неё только после того, как уничтожили всех, кто мог быть к этому причастен.

«Джайна» умылась кровью. Наверняка среди них были и невинные… но это утолило гнев «Беллвезер». Корпоративная война — худший из возможных сценариев.

Было ли это справедливым итогом — я не знал. Я не видел процесса зачистки лично, а лишь слышал о нём. Я даже не знал, сколько настоящих террористов затесалось среди тех жертв.

Способ предотвратить войну — использовать все методы, которые менее ужасны, чем сама война. Я вдруг почувствовал облегчение от того, что в какой-то момент вокруг Евы образовался звуконепроницаемый барьер. Я медленно выдохнул.

Похоже, мне больше не нужно гоняться за «Джайной». Я думал, что хожу по кругу, но оказалось, что нашел выход. Я считал, что окружен врагами, а на деле был окружен их могилами.

Значит, моя единственная цель — тот биоинженерный монстр. Если я убью его, эти флешбеки, когда картины прошлого накладываются на сегодняшний день, и нежелательные воспоминания исчезнут. Откроется новый путь.

Кто прав? Точнее… что правильно, а что нет? Я знал, что на одной чаше весов — «Беллвезер», но даже представить не мог, что лежит на другой.

Я думал, что ответы принесут облегчение, но в итоге осталась лишь ещё большая тяжесть. Говорят, небо синее из-за преломления света. Может, небо Лос-Анджелеса серое, потому что оно — лишь зеркало этого города.

— Узнал правду, но стало только тяжелее. Впервые такое. Но всё равно, стало немного легче. Видимо, то, что я сегодня вышел в город, было не зря.

— Я вряд ли когда-нибудь пойму твои чувства, Пастух-6. И никто не поймет. Но не позволяй себе забыть себя. Отдохни как следует. Ты нашел хорошую работу, так что трудись и не зацикливайся на мести. А мне… пора наведаться в мозговую тюрьму и поболтать с этим Джеком. Есть еще вопросы?

— Нет. Совсем.

Мой голос прозвучал весьма официально. Чай уже давно остыл. Когда Пастырь вышел, звуковой барьер исчез. Ева, так и не сделавшая ни глотка чая, тихо заговорила.

Она пыталась говорить холодно, но не смогла. Оттого её слова звучали еще искреннее.

— Извини. Это я подтолкнула тебя. Я… я думала, что ты из тех, кто любую историю может вывести к счастливому финалу. Мечтала, как мы сегодня проведем пустяковое расследование, найдем мелкую зацепку и вернемся домой.

Я не злился на неё. Срывать злость на том, кто просто оказался рядом, не зная, на кого злиться по-настоящему — глупость.

— Нет, что вы. Мы нашли не пустяковую зацепку, так что вы не мечтали. И теперь вы увидели: я тоже обычный человек. Просто пытаюсь как-то всё уладить. Сильно отличаюсь от первого впечатления?

Я сделал глоток остывшего чая. Внутри перестало жечь, но ситуация не сильно изменилась. Ева, наблюдавшая за мной, тихо покачала головой. На её губах, кажется, мелькнула тень улыбки.

— Нет. Ты такой же, как при нашей первой встрече.