Библиотека

‘Прошло больше месяца с тех пор, как я проснулась в этом мире. За это время я много чего узнала: во‑первых, я живу в империи Эверин, а именно в отдалённом королевстве Когар. Во‑вторых, посетив несколько мероприятий, я поняла, что являюсь достаточно известной личностью и пользуюсь уважением в светских кругах; вместе с тем есть и недоброжелатели, огорчённые тем, что я выжила после комы. Неясно, были ли это лишь мелкие завистники, о которых «Рина» и не узнала бы при обычном ходе событий, или среди них встречались те, кто действительно желал ей смерти — это стоит выяснить… В‑третьих, элементы… Я пока имею о них малое представление. Всё, что узнала — это что они появляются у большей части населения, даже у простолюдинов. Однако у меня нет элемента. Особенностей у меня прям не занимать... Насчёт них надо тоже разузнать побольше’ — юная леди решила сходить в библиотеку, чтобы найти конкретные сведения о природе элементов, о случаях их отсутствия и о возможных способах пробуждения.

Арефрина вела дневник, в котором тщательно фиксировала каждую мелочь своей нынешней жизни. Она описывала свои мысли, эмоции, впечатления и события, которые происходили вокруг неё за эти дни.

Сделав все свои дела, она направилась в библиотеку, находившуюся на третьем этаже особняка. Пройдя длинный коридор и широкую лестницу, увидела массивную дубовую дверь, ведущую в святилище знаний. Зайдя, первое, что заметила Арефрина, — мягкий луч света из высоких арочных окон: сквозь тонкий тюль витражи отбрасывали цветные блики, ложившиеся на корешки книг и пыльные полки. В воздухе витал сладковатый запах старой бумаги и кожи с примесью чернил; при каждом шаге она слышала едва уловимое тиканье часов и редкий скрежет пера из дальнего угла. За тяжёлым письменным столом, в пяти метрах от входа, виднелся силуэт женщины. Арефрина подошла ближе и увидела её в кожаном кресле, склонившуюся над раскрытой книгой. Запах старины, холодный деревянный пол и тёплое мерцание одинокой свечи придавали этому месту особую атмосферу тайн и загадок.

‘Кто это?’ — пронеслась мысль в голове Рины и была прерывана прежде чем развиться.

— Кто здесь? — Спросила внезапно женщина, не отводя взгляда от книги.

— А… Прошу прощения, не знала, что здесь кто-то есть… — Растерявшись, ответила Арефрина.

— А? А, Арефрина, внучка, привет, — сказала женщина, мягко улыбнувшись и посмотрев на Рину.

Юная леди замерла: лицом к лицу с ней стояла женщина, чей облик одновременно казался хрупким и неудержимо сильным. Витые седые волосы были собраны в аккуратный пучок; тонкая кожа рук испещрена прожилками, на ладонях виднелись тусклые пятна прежних лет. И всё же пальцы держали книгу с такой уверенной лёгкостью, что это выдавало старую, выработанную годами привычку — привычку брать своё: тихо, но безапелляционно распоряжаться судьбами и ситуациями, требовать и добиваться. Её глаза — стальные, серые, устремлённые прямо на Рину — пронзали взглядом до самых мыслей; улыбка, дрогнувшая на губах, была тёплой, но в ней угадывалась грань опыта и воли.

Арефрина сильно удивилась, увидев эти глаза. Она присмотрелась внимательнее и обнаружила поразительное сходство этой старушки со своей родной бабушкой «оттуда». Женщина производила не просто унылое или пугающее впечатление: вокруг неё витала аура силы и глубокой мудрости — та главная, материнская власть рода, благодаря которой графиня стала той, кем является: смелой, гениально умной, властной. В облике этой старой дамы всё это чувствовалось вдвойне. На неё смотришь — и невольно склоняешься в почтении: это не милая ранимая старушка, она хищница, которая когда-то не давала сверстникам лёгкого прохода. Это её серьёзно насторожило, но Рина решила не выдавать волнения.

— Простите? Внучка? — внезапно спросила юная леди.

Наступила минутная пауза. Рина понимала, что поспешный ответ может поставить её в неловкое положение, но было уже поздно; она чуть не шагнула назад, когда пожилая дама снова заговорила.

— А, так это правда, что у тебя амнезия. Да, я — твоя бабушка, прошлая графиня Рут, Патрисия Рут, — с тем же спокойным выражением сказала она и отодвинула книгу, которую читала до прихода Рины.

Девушка едва уловимо подумала, что сходство налицо.

— А… Поняла вас, — тихо ответила Арефрина. Немного наклонившись, она ощутила тяжесть в груди — не от страха, а от смущения и оттого, что перед ней снова возникла целая картина о прошлом, которое ей ещё предстояло вспомнить, — нет, я пока что не вспомнила, но очень на это надеюсь, спасибо за беспокойство.

— Хорошо, надеюсь, что это скоро случится, — мягко сказала пожилая дама и ещё шире улыбнулась, но в уголках её глаз мелькнула едва уловимая острота. — Зачем в библиотеку пришла? Что-то ищешь?

Вопрос прозвучал сухо и немного нетерпеливо; после него в воздухе повисло лёгкое напряжение, которое Рина сразу ощутила.

— Да, я хочу найти информацию об элементах, — ответила она смущённо.

— Мгм, тогда тебе в третий зал: там целый стеллаж посвящён этой теме, — показала Патрисия на дальний конец библиотеки, где над проходом висела цифра «три».

— Спасибо большое, я долго бы их искала! — поблагодарила Рина и, почувствовав небольшой озноб от той самой сдержанной резкости в голосе бывшей графини, поспешила в указанный зал.

‘Ух, напряжение какое-то было. Наверное, потому что она, хоть и внешне почти не отличается от моей бабушки, но энергия более холодная и взгляд тяжелый. Скорее всего, и «здесь» она меня недолюбливает, а с учётом того, что я её за всё время моего пребывания впервые встретила, она скрывается или не хочет просто видеть ни меня, ни маму. Тяжёлый случай, ладно, надеюсь, я буду с ней видеться не так часто’ — думала Арифрина, отойдя от женщины. По телу пробежали мурашки.

Рина направилась в третий зал, про который сказала пожилая дама. Там и правда был целый стеллаж с нужной ей литературой.

‘Вау! В жизни захочешь — не попадешь в такое место бесплатно…От количества книг глаза разбегаются, ’ — пронеслось у неё в голове.

Леди взяла несколько книг и направилась к письменному столу. Он располагался в углу библиотеки, слева от входа, между двумя высокими книжными шкафами, доверху заполненными старинными фолиантами. Отсюда открывался ухоженный сад за окнами, где цветущие розы мерцали всеми оттенками от бледно‑розового до насыщенно‑красного. Пролистав несколько томов, леди не нашла нужной информации, но, открыв последнюю книгу, Рина наконец начала понимать суть.

Элементы — это магические дарования, переданные человеку при рождении, которые проявляются обычно в четырнадцать‑шестнадцать лет, чтобы подчеркнуть это, именно четырнадцатилетний возраст признан дебютным. Элементы делятся на основные и побочные. Основные — фундаментальные звенья, на которых покоится мировая гармония; при их сочетании могут возникать побочные. К основным относятся огонь, вода, земля, воздух, молния и флора. Побочные появляются в результате смешения основных стихий между собой или с уже существующими побочными элементами. Так, элемент леди Ивонк — туман — возник от соединения воды и воздуха.

К тому же элементы могут передаваться по наследству.

Существует также иерархия элементов: одни редки и мощны, другие — более распространённые и слабые. Высшие элементы — ореоннороянские стихии — воплощают власть и равновесие; каждый из них обладает уникальным потенциалом, способным исцелять и защищать. При проявлении такого элемента вокруг носителя возникает магическое свечение и символические знаки, подчёркивающие присущую стихии природу. Аура владельца в этих случаях яркая и чистая, её оттенки искрятся, наполняя окружающих ощущением надежды и уверенности. Элемент Ороеннороян дарует своему обладателю не только власть над природными явлениями, но и дар восстанавливать союзников, восполнять их силы и возвращать утраченное. От него идут светлые.

Например, король Адреас Хродальф Лайопарис, на войне более двухсот лет назад смог восстановить силы своих союзников благодаря чему они и победили.

Низшие элементы — тёмные стихии разрушения. Элемент Роэ́бес, порождающий мрак, наполняет своего носителя хаотической мощью и придаёт ему ужасающе неконтролируемую силу; его проявление отдает зловещим жаром. В присутствии обладателя Роэ́беса даже отважные сердца начинают дрожать. Благодаря этому элементу человек получает возможность управлять тьмой, вызывать разрушительные явления, ослаблять врагов и наказывать предателей; он превращается в воплощение злобы и опасности, наделённый поистине страшной силой.

Сила элемента и его направленность определяется при помощи метки, появляющейся в виде изображения стихий на любой части тела любого размера при достижении определенного возраста. Тот, кто обладает высшим или низшим элементом имеет право войти в иной мир: Высшие и Низшие земли, то есть королевства Оройён и Эби́с.

Это два королевства потусторонней империи, в которой также есть правители. Король Оройена – обладатель элемента Ороеннорояна. Все остальные, кто наделён светлыми элементами, служат целителями и рыцарями в высших рядах армии. Правителя Эбиса нет уже много веков, поэтому там творится хаос, который Оройён пытается усмирить, но всё безуспешно.

— Боже, на что столько информации сразу? — проворчала Рина, просмотрев уже семь книг и ничего не найдя. — Зато вот — книга верная… Значит, у нас тут короли? Потусторонние миры? Какой кошмар. А Эбис бесчинствует без правителя, и никто не знает, когда он появится. Ещё хуже…

Арефрина так увлеклась чтением в своей библиотеке, что не заметила, как пролетело время. Было уже глубоко за полночь, ночь сгущалась, луна скрывалась за облаками. В тьме горело только тёплое пятно света от масляной лампы с мерцающим колпаком. Свет создавал уютный золотистый круг, делая слова на страницах живыми и ясными. Девушка читала, словно подслушивая шёпот, окружённая длинными тенями и танцующими пылинками. Постепенно усталость брала верх, свет лампы убаюкивал, и, закрыв книгу на полуслове, Рина погрузилась в сон, позволив свету мягко стереть границы между бодрствованием и покоем.

***

На следующее утро Арефрина проснулась в библиотеке, прислонившись грудью к столу. Рядом лежала стопка книг; последняя книга, что она читала, служила ей подголовником.

После пробуждения её волосы были растрёпаны, платье — помято от долгого ношения, а лицо выдавало усталость, как после затяжного вечера. Пройдя меж массивных стеллажей с книжными сокровищами, девушка смутно вспомнила, что провела здесь всю ночь, углубившись в томы о стихиях и потеряв счёт времени. Увидев своё отражение в подвесном зеркале, она с удивлением отметила следы усталости на лице. Поправив пряди, Арефрина подошла к широкому витражному окну. Ночное чтение дало ей не только сведения, но и ясность: теперь у неё появилось направление. Ощущение, что ответы достижимы, придавало бодрости и решимости.

Борясь с сонливостью, но с огоньком в глазах и лёгким вдохновением, Арефрина покинула читальный зал. Ей казалось, что после долгого сна она очнулась в новом мире: разум наполнился знаниями, а сердце — желанием всё записать в дневник.

‘Сначала привести себя в порядок, а потом — завтрак’, — подумала она, вспоминая, что вчера пропустила оба приёма пищи из‑за исследования.

— Моя леди! — вбежала запыхавшаяся служанка.

— О, доброе утро, Лили, — с лёгкой досадой промурлыкала леди.

— Где вы были всю ночь? Снова в книгохранилище? — удивилась служанка. Её госпоже в прошлом это место нравилось; она частенько задерживалась здесь за чтением.

— Да, мне нужно было разобраться с одним вопросом, — ответила Арефрина.

— Сказали бы — я принесла бы вам все нужные книги в комнату, — предложила Лили.

— Нет, — улыбнулась Арефрина, — я хотела впитать саму атмосферу.

— Атмосферу? Какая ещё атмосфера может быть в хранилище книг?.. — растерялась Лили.

— Лили, дорогая, лучше называть это место библиотекой, а не книгохранилищем, а так в каждой из них своя аура и своё настроение, — слегка улыбнулась леди.

Они вернулись в просторную светлую спальню Арефрины. Комната была залита мягким солнечным светом, просачивавшимся сквозь высокие окна с лёгкими занавесями; белые шторы плавно колыхались на ветру. Воздух наполняли свежие цветы в прозрачных хрустальных вазах, которые подобрали так, чтобы подчеркнуть красоту роз и дольше сохранить букет.

Лили долго служила личной горничной Арефрины Рут и знала все привычки и предпочтения хозяйки. Утром она взяла на себя сборы леди к завтраку. Для Арефрины Лили подобрала платье кремового оттенка — оно выгодно выделяло изящные линии фигуры и оттеняло глубокий блеск волос. Несколько прядей оставили свободными, чтобы мягко обрамлять лицо; остальные аккуратно уложили в причёску, придававшую ей грацию и благородный вид. Лили нежно подправила всё и убрала следы усталости — ничего вычурного, лишь чтобы хозяйка выглядела свежо. Арефрина предстала словно утренняя роза, распускавшаяся на глазах.

Когда всё было готово, Лили улыбнулась и пожелала приятного аппетита.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Арефрина и поспешила в трапезную, где её уже ждали.

***

Войдя в зал, юная леди увидела мать, сидящую на своём обычном месте. В комнате висела лёгкая напряжённость; Рина почувствовала её ещё у порога — тонкие складки на лице графини, сдержанная осанка и прохладный блеск в глазах создавали тяжеловатую атмосферу. Мебель была расставлена по‑прежнему строго и аккуратно: высокий сервант, задернутые шторы, на столе — чашка с недопитым чаем. Подойдя к столу, Рина сложила руки перед собой и замерла, чтобы поприветствовать графиню.

— Доброе утро, матушка… — тихо сказала Арефрина.

— Ну раз ты считаешь, что оно доброе, то пусть, – сухо ответила графиня, не поднимая взгляда и сохраняя строгое выражение лица.

— Маменька, простите, что пропустила вчера обед и ужин, — наклонившись, растеряно говорила Рина, — я была занята в библиотеке.

— И чем же? — Всё ещё спокойно, но строго продолжала спрашивать графиня.

— Я исследовала кое-что…

— Я что, пытать тебя должна?! Спросила понятным языком, что ты там исследовала?! — повысив голос и наконец посмотрев на дочь, продолжала Элен.

— Ну… после комы… — Неуверенно отвечала Арефрина.

— Прямо говори, знаешь ведь, что я ненавижу, когда ты заходишь издалека.

— Я исследовала элементы, — резко продолжила девушка.

— Хм… Элементы значит. А у меня нельзя было спросить? — немного успокоившись спросила графиня, показывая на стул, разрешая сесть за стол дочери.

— Ну я боялась… — садясь, но все также неуверенно продолжала юная леди.

— Боялась чего?

— То, что ты подумаешь, что твоя дочь – неуч…

— Пф! Не смеши меня, я прекрасно знаю, какое образование у моей дочери. Нужно было просто спросить, а не засиживаться допоздна в библиотеке, пропуская приемы пищи. Знаешь ведь, что сказал доктор Хелл: тебе нужно стабильное питание и отдых, дабы тело восстановилось.

— Да, матушка, такого больше не повториться…

— Ладно, пожалуйста, поешь, — сказала графиня, голос её смягчился; неловкость между ними висела в воздухе, но Рина понимала, что мать волнуется: после комы за её режимом и питанием нужно следить особенно строго. Это знание немного облегчало напряжение, и Элен стала выглядеть спокойнее и собраннее.

— Спасибо. Приятного аппетита, — тихо ответила Арефрина.

После короткой паузы Элен позвала прислугу, чтобы убрали почти нетронутую тарелку и подали чай.

‘Это всё? Мама приболела или у неё аллергия началась, что она и посуду поменяла на просто железную?’ — подумала Арефрина, глядя на мать.

Видя напряжение дочери, графиня внезапно переменила тему, и в её словах вновь прозвучала деловитая осторожность:

— Знала, что в этом году новогодний бал готовим мы? — спросила она, но без прежней резкости, скорее с обеспокоенностью.

— Нет, а почему?

— В прошлом году были Абризы, в этом мы. Помнишь про эту систему?

— Если честно, нет… Можешь, пожалуйста, рассказать подробнее?

— Хорошо. У нас в королевстве двадцать девять аристократических семей и одна королевская. Итого тридцать. Каждый год одна из нас устраивает Новогодний бал. То есть каждая из семей раз в тридцать лет организует его и туда приходит, если не вся, то большая часть аристократии королевства Когар. Есть определенный список, кто за кем идёт и в этом году мы.

— А, я поняла.

— Так вот, я хочу поручить тебе организацию банкета.

После этих слов Арефрина замолчала от удивления.

— П-правда? А разве я смогу? Я ведь только недавно вышла с комы, так ещё и ничего не помню не то, что об организации, но о многих элементарных вещах, связанных с светским обществом, этикетом и поведением…

— Конечно, я тебе помогу. Всё же хочешь - не хочешь, а замуж когда-то выйдешь или же поместьем будешь управлять. В любом случае, тебе необходимо этому научиться заново, — не меняя своего спокойного тона, говорила графиня Рут своей дочери.

— Кх… Хорошо, я поняла, — поперхнувшись, ответила Рина.

После того, как завтрак закончился, они разошлись по комнатам, а графиня передала через слуг, чтобы после полудня Рина пришла к ней, дабы начать подготовку к балу.

Вернувшись к себе, Арефрина упала на свою кровать…

‘Ну и как же интересно я должна устраивать банкет?!’

В голове вертелись мысли, словно разбросанные страницы: одиночные слова — «бал», «ответственность», «помощь матери», — свистели и не складывались в предложение. Тело отвечало на это холодом: ладони стали влажными, внизу живота как будто завязался узел, дыхание стало частым и поверхностным, мысли бежали наперегонки и норовили соскользнуть в пустоту. Шок от неожиданности не был простым удивлением — это была тяжесть долга: обязанность нависла мгновенно и необъятно, как если бы кто‑то положил ей на плечи свёрток с грузом, который ещё не видно полностью, но ощущается уже целиком. Вместе с паникой в неё тихо вкралась и другая эмоция — странная, горящая искорка: желание доказать себе, что она всё ещё способна встать на ноги и выполнить долг. Это желание не заглушало страха, но давало крошечную опору.